Босс. 45 – баба ягодка опять (СИ) - Арская Арина - Страница 15

Но Снежа меня не послушала. Она полезла в дебри женских сплетен и поверила им. Теперь она будет думать, что я скоро стану отцом.

Боже мой. Как я мог допустить ситуацию, в которой мне пришлось проводить реальные переговоры с попугаем? Может, я сплю?

Я делаю глубокий вдох, а затем начинаю глухо смеяться. Сначала тихо, потом громче. Мой смех нарастает, становится неуправляемым, горловым — и так же резко обрывается напряжённой тишиной.

Я сжимаю челюсти. Открываю глаза и смотрю перед собой. Впереди по пешеходной дорожке к парковке шагает тощая старушка с маленькой дрожащей собачкой на руках.

— Миша… — говорит Снежана, и вновь в её голосе я слышу противную ревность. — Как ты мог так поступить со мной? И что ты теперь будешь делать с этим ребёнком?

Надо Снежану щелкнуть по носу.

Я сжимаю руль так, что кожа на костяшках белеет. Медленно поворачиваюсь лицом к Снежане. Прищуриваюсь. И тихо, почти ласково, спрашиваю:

— Тебе принесу и ты будешь его воспитывать.

И что же на это скажет моя милая Снежана? Насколько она покорная в наших отношениях? Вот что я сейчас хочу проверить.

Если согласится… то я смогу воспитать из Снежки идеальную жену.

Та жену, которую я потерял. Та, что умела молчать, слушаться и принимать любые мои решения. Да, сегодня она ошиблась, но эту ошибку можно простить.

Снежа замирает. Её губы соблазнительно приоткрыты. Слёзы перестают течь. Она смотрит на меня широко раскрытыми глазами — в них мелькает ужас, растерянность, а потом беспомощность перед моими словами.

Это будет первой проверкой Снежки в качестве моей будущей жены.

Глава 22

— Он скрывал от тебя невесту! — охает Алиса и бьёт ладошкой по столешнице моего нового начальственного стола. — Вот козёл!

Я отрываю взгляд от монитора и медленно поднимаю голову. Так, ясно. наша главная сплетница не отстанет от меня и ей моих слов “У Михаила Валентиновича невеста. Все кончено” недостаточно.

Щёки у неё розовые, глаза блестят от девичьего возмущения и женской солидарности.

На ней сегодня ярко-желтый джемпер и юбка-карандаш.

За окном моего кабинета — серый, скучный понедельник. Я хочу спать, а меня продолжают и продолжают втягивать в воображаемые страсти с боссом.

Алиса торопливо обходит мой стол и встаёт прямо передо мной. Я откидываюсь в кожаном кресле, которое ещё пахнет сладковатыми духами Ольги, и поднимаю на Алису недоумённый взгляд.

— Чего тебе, Алиса?

— Я хочу тебя обнять, — говорит она, и голос её дрожит от натужной, наигранной жалости. — Вставай, тебе срочно нужны обнимашки от подруги.

Очень интересно. Когда я успела с Алисой подружиться. У нас даже возрастные категории разные. Она мне в дочки годится.

Я медленно откатываюсь в кресле от стола, разворачиваюсь, медленно встаю. Ноги в строгих чёрных лодочках немного затекли.

Позволяю Алисе себя обнять в надежде, что она отстанет.

Алиса прижимается ко мне — плотно, навязчиво. Я терпеливо жду, когда её желание обнимать меня иссякнет, и, не моргая, смотрю на потолок. Глаза начинают слезиться от света люминесцентных ламп.

— Ну, малыша-то ты оставишь? — тихо говорит она.

Отстраняется и сжимает мои ладони.

Я молчу. Вот теперь я медленно моргаю, приподнимаю брови и опять забываю, как моргать.

В ушах начинает шуметь. Я не знаю, сколько проходит времени, прежде чем до меня доходит смысл вопроса, но я всё же на всякий случай переспрашиваю.

— Какого ребёночка?

— Ребёночка Михаила Валентиновича, — ещё тише отвечает Алиса, и в её глупых и наивных глазах вспыхивают настоящие слёзы. Она сжимает мои руки крепче. — Ты должна его оставить. Это будет правильно.

В общем, я аж крякаю от неожиданности, а после кашляю. Вытягиваю руки из её мягкого захвата, шагаю к окну. На подоконнике, рядом с одиноким кактусом, стоит графин с водой и стакан.

Руки слегка дрожат. Торопливо наливаю себе воды, делаю несколько глотков.

— Это просто какой-то кошмар, — выдыхаю я, поворачиваясь к Алисе. — Алиса, ты зачем такое придумала? Сплетни сплетнями, но такое… это уже перебор.

Алиса округляет глаза и качает головой:

— Я ничего не придумывала! Это мне девочки рассказали!

— Какие девочки?

— Из снабжения, — Алиса пожимает плечами, как будто это объясняет всё. — Кто-то из них нашел тест на беременность в туалете… после тебя.

— Серьезно? — безжизненно повторяю я.

— Да! — торжествующе выдыхает Алиса и вновь решительно шагает ко мне, намереваясь, видимо, взять меня за руки или снова придушить в объятиях.

Я отставляю стакан и уворачиваюсь от её очередной атаки. Прохожу обратно к столу.

— Вера, я понимаю, что возраст у тебя не маленький, — говорит она, следуя за мной. — Да, в твои года тяжело решиться на рождение ребёнка, но ты справишься! — Алиса широко улыбается. — Правда, справишься! Ты же такая у нас умничка!

Она делает ко мне ещё шаг.

— Я тебе буду помогать с ребёночком! Я готова быть крёстной! И я буду хорошей крёстной!

Она подбоченивается правой рукой. Желтый джемпер напрягается на груди.

— К чёрту этого Михаила Валентиновича, — заявляет она с пафосом. — Серьёзно, Вера, мы и без него справимся! Тебе ничего не надо бояться! Мы, женщины, — настоящая сила!

Она важно подбоченивается второй рукой, и в этот момент она выглядит как карикатура на феминистку с дешёвого плаката.

У меня совершенно нет вопросов, почему невеста Михаила Валентиновича решила заявиться ко мне на разборки.

Теперь всё встало на свои места.

Насколько же скучно живётся нашим дамам в офисе, что они решили раскрутить сплетни их на новый уровень. Не во всех любовных романах найдешь такой сюжет.

Да, кто-то точно перечитал книжек про боссов и беременных подчиненных.

Я пытаюсь успокоиться. Затем подхватываю с края стола увесистую синюю папку с исправленными отчётами за квартал.

— Алиса, тебе пора вернуться к работе, — говорю я ровным, начальственным тоном, который я сама от себя не ожидала. — А я… — громко цокаю каблуками по паркету, направляясь к двери моего кабинета, — …тоже сейчас займусь делом.

— Пошла вставлять люлей Михаилу Валентиновичу? — едва слышно и восторженно шепчет Алиса мне вслед. — И правильно, Верусь! Знаешь, эти мужики совсем распоясались… Вот как дай ему по его тупой голове этой папкой да несколько раз…

Свободной рукой я обхватываю холодную металлическую ручку двери и оборачиваюсь на Алису через плечо. Хмурюсь. Ничего не говорю. Не оправдываюсь, не разубеждаю, не кричу, что она развела абсурдные сплетни.

И, похоже, именно моё молчание, мой уставший, пустой взгляд заставляют Алису вздрогнуть и замереть. Самые сладкие жертвы для сплетен — те, что много оправдываются и кричат. А я — не кричу. Я просто смотрю.

— Вернись к работе, — тихо, но чётко приказываю я. — А то ты такими темпами потеряешь её. Ты же этого не хочешь оказаться сейчас без работы?

— Нет… не хочу, — качает Алиса головой, и её радостное возбуждение мгновенно меняется лёгкой испуганной озадаченностью.

Я открываю дверь перед ней, и она торопливо, почти на цыпочках, выходит из моего кабинета. Я следую за ней. Когда мы проходим мимо столов моих подчинённых, я кожей чувствую их взгляды — колкие, любопытные, быстрые. Но никак на них не реагирую. Просто иду.

В лифте мы тоже молчим. Алиса жмётся в угол, изучая свои ногти. Сначала мы спускаемся на её этаж. Двери открываются с тихим гулом.

— Всё будет хорошо, Верусь, — бросает она на прощание, выскальзывая наружу. Бросает на меня напряжённый взгляд и слабо улыбается. — Держись.

Двери лифта закрываются. Я нажимаю кнопку верхнего этажа. Сердце начинает стучать чаще, но не от страха, а от сконцентрированной, холодной ярости. Я поднимаюсь к логову Михаила Валентиновича.

Он же обещал, что в понедельник нас ждёт серьёзный разговор. Что ж, я приду на этот серьёзный разговор без его приглашения. Принесу ему на подпись эти проклятые исправленные отчёты за квартал и подниму другой, куда более важный вопрос. О моём переводе в другой филиал.