Записки из дома на песке - Хенн Карстен - Страница 31

Рядом с «Крабом» стоял сарай, в котором раньше на зиму складировали садовую мебель. Ржавый навесной замок к этому моменту служил разве что украшением: Стелла отперла его одним движением и распахнула белую деревянную дверь с местами облупившейся краской. Электрического освещения внутри не было, только слабый дневной свет пробивался сквозь щели между деревянными рейками. Стелла оставила здесь несколько столов, стульев и пепельниц, а также большой морозильный ларь, в котором когда-то хранили колотый лед. Раньше он был подключен к электричеству, но теперь уже нет. На нем лежали две тяжелые металлические подставки для зонтов.

Чтобы обезопасить то, что было внутри.

С поразительной целеустремленностью она приступила к делу. Стелле понадобилась вся сила ее тонких рук, чтобы снять подставки.

Когда она открыла крышку, поднялась пыль, и из морозильника вырвался неприятный, тяжелый запах пластика. Внутри лежал единственный пакет с логотипом дискаунтера, дизайн которого с тех пор уже не раз поменялся.

Стелла смотрела на пакет с таким страхом, будто перед ней было дикое животное, которое в любой момент могло наброситься, укусить, ранить.

Затем она осторожно вытащила пакет и извлекла содержимое.

Впервые за четверть века.

Темно-зеленый фотоальбом из мягкой искусственной кожи. «Open the Dor»[20] — написал когда-то на нем Филипп черным фломастером, из-за чего Стелла с ним поругалась.

Она взяла один из нагроможденных здесь стульев и поставила его возле открытой двери, чтобы хватало света.

А потом села, чтобы посмотреть в глаза своему сыну.

24. В животе у кита

Когда вечером, после целого дня бесцельных блужданий по поселку, Йонас подошел к пункту велопроката «Железный табун», его витрины оказались завешены газетной бумагой. Тем не менее изнутри пробивался слабый свет, а значит, вероятно, там все-таки кто-то был.

А именно — Несса, ведь их пятничное свидание должно было вот-вот начаться.

В течение дня Йонас несколько раз набирал на телефоне сообщение, чтобы отменить встречу, но каждый раз его удалял.

Прощаться нужно лицом к лицу.

Поднимая руку, чтобы постучать в дверь, он вдруг почувствовал, что она стала слишком тяжелой, и опустил ее.

В неправильных ситуациях не существовало правильных моментов.

Внезапно дверь открылась сама. Перед Йонасом появилась Несса в большой федоре, которую он ей подарил. Неизвестно, каким образом ей это удалось, но сегодня шляпа сидела на ней идеально.

— Я увидела твой силуэт, заходи.

Йонас замешкался.

— Я…

— Давай же, заходи, чего ты ждешь? Или хочешь еще постоять на холоде?

Он переступил порог.

— Почему здесь так… сине? — Только теперь он как следует разглядел Нессу. — И почему на тебе водоросли?

Она покрутилась на месте.

— Они искусственные. У меня возникла идея, и очень кстати освободилось много лишнего времени.

В углу комнаты стоял торшер, на лампочку которого Несса наклеила синюю пленку.

Однако это было далеко не самое необычное в помещении, где по-прежнему отсутствовали велосипеды. В другом углу Несса соорудила из одеял своего рода туннель в человеческий рост, внутри которого вокруг походной лампы валялось множество подушек.

Она выжидательно смотрела на Йонаса, приподняв брови.

— Э-э… Очень плохо, если я не понял концепт? — Его взгляд последовал за Нессой, которая уселась на подушки, а затем указала вверх.

— Что это?

Он медленно подошел к ней.

— Палатка? В любом случае выглядит очень уютно.

— А что висит там и там?

Йонас наклонил голову набок.

— Картонные тарелки, на которых нарисована черная точка?

— Очевидно же, что это глаза! А что висит над входом в так называемую палатку?

— Белые нитки?

— Усы. Как у всех усатых китов. — Она улыбнулась. — Добро пожаловать в кита, Йонас!

— Это одновременно и мило, и очень остроумно. — Он не смог сдержать улыбку.

— Скажи же? Иди сюда, садись. У нас есть рыба и водоросли, как и положено в чреве кита. — Она подвинула вперед тарелку. — В поселке нет ни одного японского ресторана, поэтому я уговорила Костаса из «Диониса» сотворить что-нибудь похожее на суши. Некоторые с начинкой из гироса, а это не васаби, а дзадзики, но в животе у кита приходится довольствоваться тем, что есть.

— Ты действительно…

— …чудесная? Уникальная? Вызывающая восхищение?

— Странная.

— Это уже что-то А теперь ты наконец присоединишься? Или мне придется съесть все одной?

Йонас присел на подушку рядом с Нессой — и удивился странным звукам. Потому что на заднем плане из Bluetooth-колонки доносился шум гавайского моря. Сначала Несса пробовала пение китов, но оно очень быстро начало действовать ей на нервы. Вообще-то она хотела еще развесить под потолком лампочки, имитирующие звездное небо над открытым морем, но у старой елочной гирлянды сломался разъем, поэтому она так и осталась в коробке с рождественскими украшениями.

— Это очень мило с твоей стороны.

— Странно мило?

— Нет, просто мило. Хотя немного странно, что ты для меня это приготовила.

— Наверное, на то есть своя причина.

У Йонаса не было аппетита, но он все равно взял одну порцию суши. Если вкусовые рецепторы его не обманывали, внутри оказалась мусака.

С каждым укусом он расслаблялся все больше и с каждым кусочком как будто проглатывал тяжесть прошедшего дня. Но в то же время в животе у него разливалась тоска. Йонас задавался вопросом, как сказать Нессе, что завтра он уезжает. Возможно, признание в чувствах помогло бы легче с этим смириться, хотя подобные слова никогда не давались ему легко. Поэтому он не мог смотреть ей в глаза.

— Ты — лучшее, что со мной здесь случилось. Правда.

Несса промолчала и тоже принялась за греческие суши.

Йонас нежно взял ее за руку.

— Спасибо. За все. Мне на самом деле очень приятно.

— Здорово.

— Но от этого не проще тебе кое о чем рассказать.

Несса выпрямилась.

— О чем именно?

— О Стелле…

И Йонас признался, что теперь он безработный и у него больше нет причин и дальше здесь оставаться.

— Как долго ты еще тут задержишься?

— До… завтра.

— Нет.

— В смысле нет?

— Так не пойдет. У нас же только первое свидание.

— А сколько их нужно, чтобы я мог уехать?

— Четыре. Нет, пять. Здесь, на побережье, это закон.

— Несса, мне действительно очень жаль, но мой отец…

— Стелла просто вздорная старушка с переменчивым настроением! Она наверняка передумает. На море погода меняется быстро, вот увидишь.

— Дело не только в том, чего хочет Стелла. Все, что касается ее сына, так… странно. Мне от этого не по себе.

Несса взяла бутылку вина и наполнила два бокала до краев. Костас специально подарил ей две бутылки своего любимого вина — асиртико с Санторини. Прежде чем заговорить, она сделала большой глоток, и Йонас последовал ее примеру.

— Ты вообще в курсе, насколько ненадежны воспоминания? Я читала, что человек вспоминает само событие всего лишь раз, а затем — предыдущие воспоминания о нем. Как копия копии копии. Так что неудивительно, что Стелла даже не осознавала, как ты похож на Густафа, — ведь ею руководило подсознание.

— Может быть, она действительно уже не помнит лицо Густафа. В конце концов, в «Крабе» нет ни одной его фотографии.

— Вот видишь! Выпей еще. И пожалуйста, съешь суши с гиросом, я их вообще не могу проглотить.

Две бутылки асиртико спустя они растянулись рядом на подушках и, лежа на спине, смотрели сквозь усы кита на торговый зал велопроката, освещенный синим светом. Алкоголь высвободил их мысли и мечты.

Поэтому Несса вдруг сказала:

— Если бы мы встречались — чисто гипотетически, — то могли бы создавать общие воспоминания. Это правильное слово? «Создавать»?