Волк и его Дикий цветок (ЛП) - Рид Стейси - Страница 44

Она закрыла глаза и откинулась на Джеймса, когда он обнял её сзади, прижался носом к изгибу её шеи и вдохнул.

— Мне нравится, когда ты вдыхаешь мой запах.

Она почувствовала, как его губы изогнулись улыбкой у её кожи.

— Я знал, что ты сочтёшь мой нос очаровательным.

Джулс развернулась в клетке его рук, заглядывая ему в лицо.

— Будь честна. Что ты чувствуешь?

— Я жажду твоих прикосновений, Джеймс.

— Хорошо, потому что я изнемогаю от желания поглотить тебя и боюсь, что наброшусь, как дикий зверь.

Острая боль пронзила её низ живота и внутреннюю поверхность бёдер.

— Набросься на меня, — прошептала она. — Я хочу этого… я хочу тебя.

Их губы слились в обжигающем поцелуе. Он целовал её с яростным, всепоглощающим голодом, который превращал её нервы в огонь. Ей хотелось забраться внутрь него. Нет, она хотела, чтобы он был внутри неё. В груди Джулс что-то сжалось и одновременно ослабло. Джеймс не мог перестать касаться её — ласкал горло, скользил ниже, к ключицам, к груди. Он раздел её, его пальцы были ловкими и быстрыми, иногда грубыми, когда ткань сопротивлялась. Вскоре одежда упала прочь, и она, захваченная желанием, почти не осознавала, что стоит перед ним полностью обнажённой.

Джеймс провёл большим пальцем по её соску, затем зажал твёрдый бугорок между большим и указательным пальцами. Она ахнула от наслаждения, пульсирующего в кончике, и прижалась сильнее к его порочной ласке. Джулс отстранилась, и из её рта вырвался короткий, удивительно прерывистый смешок.

— Я совсем потеряла голову.

— Ты хочешь уйти? — хрипло пробормотал он у её губ.

Тыльной стороной пальцев он провёл по её горлу, затем вниз, к ключице.

— Нет, — выдохнула она.

Другая его рука, что не держала её, вцепилась в её волосы, откинув голову назад. Соски Джулс стали такими твёрдыми, такими напряжёнными, что это граничило с болезненным наслаждением.

— Хорошо, потому что я не уверен, что смогу тебя отпустить, — простонал он, прижимая её к груди, поднимая на руки и опуская на подушки. Его губы снова накрыли её, и она потерялась в бесконечных мгновениях. Он оторвался от неё, и начал нетерпеливо срывать с себя одежду. Она приподнялась на локтях, смотря на него с благоговением. Его тело было высечено из грубо отточенных мышц… повсюду. Джеймс был просто захватывающе прекрасен — дикой, первобытной красотой.

— Ты так прекрасен, — прошептала она.

Он приблизился к ней, опустившись на колени. Склонив голову, он поцеловал её колено, и мягкое прикосновение его губ было почти благоговейным. Его пальцы проложили путь по дрожащему животу, вниз к бёдрам, подложив под неё подушку, в то время как жар его взгляда прожигал её самое сокровенное место.

Джулс вспыхнула от столь беззастенчивой наготы перед своим любовником.

— Ты чертовски прекрасна, Дикий Цветок.

Джеймс склонился ниже и, без малейших колебаний, провёл языком по её влажным складкам, порочно изогнув его. Она ахнула, вцепившись в подушки по бокам.

— Ты такая сладкая… такая нежная и мягкая, — пробормотал он, повторив движение.

Джулс выгнулась, закусив губу, чтобы сдержать дикие звуки, рвущиеся из горла. Грубоватые подушечки его пальцев скользнули вверх по внутренней поверхности её бедра, пока не достигли трепещущего сердца её плоти, где он погрузил два пальца глубоко внутрь, засасывая клитор в рот. Джулс застонала от шока невыносимого наслаждения. Её верхняя часть тела оторвалась от ложа, но его рука легла на живот, прижимая обратно, в то время как его губы покрывали её влажное лоно.

— Джеймс! — вскрикнула она, инстинктивно вплетая пальцы в его волосы, чтобы прижать его ещё ближе.

Её тело напряглось, сжалось в тугой узел, пока наслаждение не наросло внутри и не прорвалось, разливаясь жаром по всему существу. Поцелуи и ласки, которыми он покрывал её тело — внутреннюю поверхность бёдер, подколенные ямки — она не ожидала, и каждое прикосновение ощущалось как чувственный штурм её чувств, оставляя её дезориентированной, но жаждущей большего. Джеймс целовал её повсюду, вдыхая и облизывая, возбуждая её тело до лихорадочных высот.

Сердцебиение стучало в её ушах, пока он исследовал линии её бёдер, живота, груди. Её соски мгновенно затвердели под его прикосновениями. А то, как он вдыхал её… о Боже. Сила его рук, когда он перевернул Джулс на живот, пугала и возбуждала одновременно. Его зубы впились в округлость её ягодиц, и она выгнула бёдра, дрожа. Он провёл языком вдоль позвоночника, покусывая изгибы бёдер, поднимаясь к лопаткам.

Он провёл пальцами по её влаге, его прикосновение было резким, и она вскрикнула, когда он снова ввёл в неё два пальца. Его ответный стон наслаждения отозвался эхом во всём её теле. Жар его тела прижался к её спине, когда он раздвинул её бёдра и медленно вторгся в её трепещущую плоть. Сладостно-мучительное ощущение его неумолимого вторжения было огненным потоком чувств, захлестнувших Джулс. Это было слишком… и всё же недостаточно, потому что она всё ещё чувствовала холод… и пустоту.

Он изогнул свой высокий, мускулистый стан над ней. Она повернула голову и встретила его взгляд, её сердце затрепетало от желания и нежности в его глазах.

— Больно?

— Да.

Он провёл рукой под её животом и принялся тереть её клитор, наполняя чувствительный узел нервов болезненным блаженством. Джулс стала такой мокрой, что это было почти смущающе.

— Не закрывай глаза, Дикий Цветок.

Она распахнула веки и ахнула, почувствовав, как его член стал ещё твёрже внутри неё, хотя он не двигался.

— Мне холодно, Джеймс, — прошептала она, удивляясь необъяснимым эмоциям, охватившим её.

Он поцеловал её с грубой страстью, пока жар не застучал в её крови, сердце, груди, во всём теле. Холод отступил, и только вкус и запах Джеймса окружали её. Он начал двигаться внутри, она вскрикнула в его поцелуй, а он втянул этот звук в себя и вернул его тихим, довольным рычанием.

Его член вышел из нее, и ее плоть так неохотно отпускала его, что Джулс почувствовала каждый дюйм этого медленного скольжения, прежде чем он вновь погрузился до самого основания. Их губы разомкнулись, и он провел языком по ее рту — горячее, влажное прикосновение, будоражащее и вызывающее.

— Приподнимись на колени, — прошептал он, едва касаясь языком уголка ее губ.

Из груди Джулс вырвался сдавленный стон — смесь голода и томления. Она послушно поднялась, когда он ослабил давление на ее спину. Дыхание ее сперлось, когда он впился зубами в изгиб шеи, а затем заставил боль растаять ласковым поцелуем. Их тела, покрытые испариной, скользили друг по другу; ее пальцы впились в подушки, а прерывистое, трепетное дыхание смешивалось с его дыханием. Он ритмично двигал бедрами, вновь и вновь погружаясь в ее глубины. Ритм его был неспешным, но властным и неумолимым, и желание нарастало в ней с такой силой, что бедра ее задрожали.

Охватившие ее ощущения превосходили все, что она могла вообразить. Где-то в глубине, у самого ее нутра, нарастало и клубилось напряжение, неумолимо влекущее к вершине. Его толчки стали резче, напор внутри усилился, и волны жаркого, всепоглощающего наслаждения накатили на нее, сметая все на своем пути. Джулс забыла, как кричать, забыла, как думать, потерявшись в пронизывающем до костей блаженстве, что поглотило ее целиком.

Ты мне слишком нравишься, — беззвучно прошептала она, чувствуя, как ее душа рвется к его душе.

Его пальцы сплелись с ее пальцами, и их руки сомкнулись в едином порыве, пока он доводил ее до развязки, а потом, преследуя собственное наслаждение, с глухим стоном уткнулся в изгиб ее шеи, успев отстраниться в последний миг.

Он прижимал ее к груди бесконечно долго, прежде чем отодвинуться. Его тепла ей стало не хватать мгновенно, но она была слишком изнурена, чтобы шевельнуться. Их страсть была чистой и взрывной; теперь же ее охватила странная опустошенность, и тело жаждало только сна. Джулс не стала сопротивляться, закрыла глаза и позволила тьме унести себя.