"Фантастика 2026-165". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - "Аргус" - Страница 951

Иванов всё же чуть приподнял пальцы левой руки над столом.

— Поэтому мы присмотрелись к Клавдии и Анатолию Осипенко пристально, — сказал он. — Проверили их биографии, пообщались с их друзьями, коллегами и знакомыми. В общем, проделали немалую работу. За относительно короткий промежуток времени, сами понимаете. Потому что этого самого времени у нас в запасе почти не было, согласно Роминым предсказаниям.

Олег Павлович улыбнулся и сообщил:

— Мы выяснили несколько очень занимательных фактов. Которые подтвердили наши подозрения. Мы действительно прежде относились неправильно к предсказаниям Романа. Потому что все предсказанные им смерти в итоге стали результатом насильственных действий со стороны конкретных лиц. Теперь у нас есть все основания полагать, что…

Иванов повернул лицо в строну деда Жени.

— … Вашего соседа Василия Полушкина и гражданку Антонину Зорину убили. Следовательно, и вы, Евгений Викторович, в том, предсказанном Александром Васильевичем, будущем умерли не по причине болезни. Или же та болезнь явилась прямым следствием чужого злого умысла. Это уже почти доказанный факт. Как и убийства граждан Зориной и Полушкина.

Дед Женя покачал головой и сказал:

— Я не совсем вас понял, Олег Павлович. Поясните.

Майор пожал плечами, взгляну поочерёдно на наши лица — задержал взгляд на Надиных глазах и сообщил:

— Граждане Клавдия и Анатолий Осипенко задержаны. Сегодня ночью они дали показания.

Он повернулся к деду и подсказал:

— Эти показания есть в папке. Я позаботился о копии.

Дед Женя посмотрел на папку.

Майор поднял на меня глаза.

— В этом есть и хорошая сторона, Александр Васильевич, — сказал он. — Мы почти доказали, что ваш брат своими рисунками предсказывает убийства. Это значит, что сегодня ни вам, ни Надежде Сергеевне внезапная смерть по причине болезни не грозит. Если только та болезнь не станет следствием внешнего воздействия, как в случаях с Полушкиным и Зориной.

— Олег Павлович, что именно с ними случилось? — подала голос Надя.

Она чуть заметно пошевелила головой.

— Отравление, — ответил Иванов. — Клавдия Осипенко уже дала признательные показания. Призналась, что это она отравила своего соседа по лестничной площадке Василия Полушкина и коллегу по работе Антонину Зорину. Помимо этого она созналась ещё в пяти убийствах — все посредством отравления. Сообщила и о подготовке убийства Александра Васильевича.

Иванов выдержал секундную паузу.

— Которого обвинила в нападении на неё и её мужа, Анатолия Осипенко. С её слов, муж о её намерениях и прошлых убийствах ничего не знал. Мы тоже склоняемся к такой версии. Но точные обстоятельства дела установит следствие. Наша задача была: установить сам факт предполагаемых убийств. Мы с этой задачей справились. Остальное — уже работа милиции.

Губы на лице майора чуть дёрнулись.

Иванов посмотрел мне в глаза.

— Александр Васильевич, у нас говорят все, как вы понимаете, — сообщил он.

Я кивнул и ответил:

— Могу представить.

Олег Павлович снова взглянул на деда Женю и сообщил:

— Копия протокола допроса супругов Осипенко в папке. Там же краткая справка об их прошлых подвигах. Ознакомьтесь, Евгений Викторович. А мне пора. Не буду вас нервировать своим присутствием. Надеюсь, что моё сообщение внесло некоторую ясность в причины прошлых и будущих событий. Все подробности в папке. Изучайте. А я пойду?

Иванов посмотрел на Надю.

— Конечно, Олег Павлович, — ответила Надежда.

Лишь после этого Иванов оторвал ладони от столешницы и неспешно поднялся.

Он посмотрел на меня поверх Надиного плеча и добавил:

— И ещё, Александр Васильевич. Довожу до вашего сведения, что взрывное устройство на борту самолёта ТУ-104, выполнявшего рейс семьсот семьдесят три Москва-Симферополь, найдено и обезврежено. Пострадавших нет. Террорист задержан. Насколько я знаю, он уже даёт показания. Это всё, что мне известно о том происшествии. Хорошего вам дня.

Глава 21

От распития чая и прочих напитков майор Иванов отказался. Мы его не уговаривали. Надя и Евгений Викторович проводили Иванова до двери — я попрощался с ним из кухни. Олег Павлович ушёл. Дважды щёлкнул дверной замок. Надежда поставила пистолет на предохранитель. Постояла у двери, послушала доносившиеся с лестничной площадки звуки. Мы с дедом Женей тем временем уселись за кухонный стол и приступили к изучению принесённых майором КГБ документов, передавали прочитанные листы из рук в руки. Надя вернулась в кухню, положила пистолет рядом с хлебницей и поставила на плиту чайник. Буднично зажгла на конфорке газ.

Шуршали страницы. «…Расстаёмся без улыбки, — пела в большой комнате радиола, — ты не машешь из окна…» Радиоприёмник тихо подпевал ей отрывком из оперы Чайковского. Я пробегался глазами по протоколам допроса Клавдии и Анатолия Осипенко — то и дело хмыкал. С протоколами допросов я столкнулся впервые: в прошлой жизни подобного опыта у меня не было. На краю сознания промелькнула мысль о том, что нечто кардинально новое для меня в этой жизни уже случилось. Я не только сунул нос в бумаги следствия, но и стал потенциальной целью убийц — в своих признаниях Клавдия Осипенко заявила об этом однозначно.

На бумаге признания соседки Клавы выглядели спокойной констатацией факта: ей не понравилось поведение соседа — она решила от него избавиться по уже многократно отработанной схеме. По той же, по какой свела в могилу своего первого мужа, которому химзавод выделил квартиру, как получила новую должность (ранее принадлежавшую Антонине Зориной), как решила конфликт между своим мужем и соседом по лестничной площадке Василием Полушкиным. Одно и то же средство, добавленное в разную пищу — схожие врачебные диагнозы, как результат. Метод работал надёжно: давал желаемый эффект и не создавал проблем.

Я видел, как дед Женя скользил взглядом по страницам — он то и дело хмурился. Нашёл на странице допроса ответ Клавдии Зориной на вопрос о том, планировала ли она убийство своего соседа Евгения Викторовича Медведева. Осипенко назвала деда Женю хорошим соседом и заявила, что проблем с ним не было — убивать его было не за что. Я невольно прикинул, какие проблемы у деда Жени возникли с Толиком и Клавой Осипенко в прошлый раз. Пришёл к выводу, что причин для ссоры между соседями могло быть огромное множество. Вплоть до тех же, какие послужили поводом отравить меня (этот повод Клавдия расписала чётко).

— Дурдом, — сказал я. — Видел, дед? Она мириться со мной сегодня собиралась. И в честь такого случая планировала угостить пирожками. С мясом. Даже тесто уже замесила. Я теперь пирожки с мясом лет десять есть не смогу.

Передал деду Жене очередную прочитанную страницу.

Евгений Викторович усмехнулся.

— А я подумал: не напечь ли нам пирожков? — сказал он. — Не с мясом, раз ты его больше не ешь. Можно сделать пирожки с капустой. Или с картошкой. И потрошков куриных туда немного добавить: только для вкуса и аромата.

— Я умею печь пирожки с картошкой, — сообщила Надя. — Бабушка научила.

Она неуверенно улыбнулась.

Дед Женя поднял к потолку указательный палец.

— Вот! — сказал он. — С удовольствием попробую.

Он наградил Надю улыбкой и сообщил:

— Сбегаю в «Гастроном». За потрошками. А вы из дома не выходите: день ещё не закончился.

Ромка пришёл из школы — в квартире уже витали ароматы свежей выпечки. Надин пистолет к тому времени вернулся обратно в сумочку. Бумаги с протоколами допросов супругов Осипенко легли в оставленную майором Ивановым папку и вместе с ней перекочевали в большую комнату. Голос Вадима Мулермана к тому времени сменился пением Майи Кристалинской: «…И любимый произносит: „Добрый вечер!“…» Радиоприёмник замолчал (я его выключил). Небо за окном помрачнело, словно у него испортилось настроение. У нас с настроением было всё в порядке. Этому поспособствовали испечённые дедом Женей на пару с Надей пирожки с картошкой (куриные потроха дед Женя из магазина не принёс — зато купил к пирожкам банку густой сметаны).