"Фантастика 2026-165". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - "Аргус" - Страница 303

— И с кем же это? Даже интересно. Я ее знаю? — подбоченившись и приняв оборонительную позицию, надулась на эти слова девушка.

— Ты ее очень хорошо знаешь! Это ты сама! — обнял ее Снегирев. — Пойми, девочка моя, ты непревзойдённая, но хочу, чтобы ты взглянула на ситуацию с другой стороны. Публика капризна и избалована. Она быстро к тебе привыкнет. Смотри, что делают другие с тем же фуэте в «Дон Кихоте».

— И что же они делают? — продолжала обижаться его возлюбленная, напряженно глядя в сторону. — Я думала, что ты только на меня смотришь. А ты уже и на других стал засматриваться? Скажи честно. Я тебе уже надоела?

— Глупости какие! — мужчина улыбнулся, и прошептал ей жарко на ухо: — Вот придем домой, я тебе покажу, как ты мне надоела! А слежу я за ними, чтобы понять куда движется развитие балета.

— Ладно, я и сама чувствую, что повторяюсь. Как жалко, что Серафим Петрович умер. А у меня нет своего балетмейстера. Говори, что ты там увидел. Что можно придумать еще в этом фуэте?

— Смотри, одна крутит фуэте держа руки на поясе, вторая крутит несколько оборотов подряд, третья крутит их с прыжками, четвертая с выбросом рук вверх, пятая все вместе и с веером в руках! Видишь, сколько всего! В простом фуэте!

— Правда? Вот черт! — вздохнула Юля. — Но ты прав, нужно дальше работать! Ты мне поможешь?

— Конечно! Я готов вставить маленькие реактивные двигатели в пуанты и ты сможешь летать над с сценой! Но есть проблема, — давя рвущийся наружу смех, заговорщически прошептал Снегирев.

— Какая? — загорелась от такой идеи девушка.

— Пожарники могут запретить! — расхохотался не сдержавшись-таки инженер.

— Да ну тебя, Снегирев, — стукнула шутливо его Юля, и тоже громко рассмеялась, осознав, что он шутил. — А еще изобрети к таким пуантам реактивную метлу, и можно ставить балет «Шабаш на Ведьминой Горе», в главной роли ведьмы — Юлия Петрова и ее реактивная метла!

Они — смеясь, обнимаясь и целуясь — незаметно дошли до своего дома и вошли в домовую арку. Словно из ниоткуда, перед влюбленными вырос человек, который отделился от стены, где прятался в тени.

— Ну здравствуйте, голубки, — прошипел противный мужской голос.

— Кочергин? — брезгливо произнес Иван Петрович. — Ты все никак не успокоишься. Смотри, тут не партсобрание, я тебе рыло точно сейчас начищу!

— Ванечка, а это кто? — испуганно спросила девушка прижавшись к своему спутнику.

— Не бойся, Юлечка, — спокойной ответил тот, — это просто один негодяй. Мой бывший заместитель! Кстати, и твой бывший поклонник. Очень уж он хотел быть твоим покровителем, но обломилось.

— А что ему нужно? Он такой противный! Ой! — вдруг вскрикнула девушка присмотревшись к тому, который преградил им дорогу, — а я его знаю! Я его портфелем стукнула однажды. Он чуть лапать меня не начал!

— А он донос написал на меня о тебе. Что я совратил и соблазнил несовершеннолетнюю девушку, используя свое служебное положение влияние. Якобы угрозами склонил тебя к сожительству! Как тебе? Оказывается ты со мной под страхом жизни и смерти живешь. То есть отзеркалил на нас все то, что он делал сам с другими девушками. Он оказался одним из тех «Гладиаторов», которых — в тысяча девятьсот пятьдесят пятом году — избежали разоблачения и наказания. Сидеть бы ему тихо, так решил и меня подсидеть и тебе отомстить. Но просчитался.

— Да, не повезло мне в тот раз, — осклабился Кочергин.

— Ты думаешь, тебе просто не повезло? — усмехнулся Снегирев. — А я вот давно за тобой наблюдал. И мои друзья из органов собрали о тебе всю информацию. Поэтому я подготовил свой доклад в Комиссию партийного контроля. И вот тогда собрание с разбором персонального дела Снегирева переросло разбор личного дела Кочергина!

— А чем все закончилось? — спросила пришедшая в себя и успокоившаяся Юля.

— Выгнали его из партии и уволили с работы! — брезгливо ответил ее кавалер. — Но ему видно этого мало. Он хочет, чтобы ему и морду набили для полного «счастья»!

— Закончил, Снегирев? — ехидно спросил Кочергин. — Но тут ты ошибся. У меня куда более серьезные планы! На тебя и твою балетную сучку!

— Ну все, урод! — разозлился Иван Петрович. — На твои оскорбления в мой адрес мне наплевать, но мою женщину никто обижать не будет!

— А это мы сейчас посмотрим! — усмехнулся несостоявшийся покровитель Юли, и, сунув правую руку в карман, вытащил оттуда пистолет направляя его на девушку.

— Ты с ума совсем спятил? — искренне удивился его бывший начальник тут же заслонивший собой балерину. — Я же тебя хорошо знаю. Ты трус. Ты что, думаешь тебя не найдут? И зная кто я, тебя точно расстреляют! Через трибунал.

— Рот закрой! Дай мне сказать, — оборвал его Кочергин, — давно я этого ждал. Я сначала пристрелю твою сучку. Причем стрелять буду в живот, чтобы она хорошо помучилась прежде чем сдохнет, а ты хорошо пострадал, глядя как она корчится от боли. Тебя я тоже застрелю, но чтобы тоже не сдох сразу. Ты говоришь, что меня будут искать? Пусть ищут. А меня уже не будет.

— Неужели застрелишься? А мочи-то хватит? — насмешливо произнес Иван Петрович лихорадочно соображая, что ему делать.

— Нет, я что идиот? Я уеду за границу, там где меня давно ждут! — торжествующе произнес его оппонент.

— Так вот кто был у нас крысой! — вдруг понял Снегирев. — Значит это ты британцам сливал информацию о нашем проекте?

— Догадался? — зло ощерился предатель.

— А ты не боишься вот так мне об этом говорить? — недобро усмехнулся инженер.

— Не боюсь, ты и твой балетная прошмандовка ничего никому не скажете! Унесете все с собой в могилу. А я буду наслаждаться роскошной жизнью на своей вилле! Ладно, хватит болтать. Пора умирать! Отойди от девки, иначе я прострелю тебе колени, ты упадешь, а я ее все равно застрелю.

— Не так быстро, — и мужчина решительно бросился на изменника. Грохнул выстрел, но Снегирев успел отобрать пистолет и выстрелил Кочергину в ногу. Тот завизжал от боли и ужаса, и упал на землю с криками:

— Я умираю! Скорее врача! Я истеку кровью!

Когда Иван Петрович повернулся к застывшей от ужаса Юлии, на его животе расплывалось красное пятно.

— Юлясик, с тобой все нормально? — Потом он пошатнулся и упал, не выпуская из рук пистолет. Юля страшно закричала и бросилась к нему:

— Ванечка! Ваня! Он тебя ранил! — закричала она обнимая его. — Вызовите кто-нибудь скорую!

— Нет, он меня… убил, — с трудом произнося слова, но улыбаясь, зашептал ее кавалер, — это хорошо.

— Что ты говоришь, Ванечка! Ты бредишь! Сейчас я зажму твою рану, потерпи, милый! — она ладонью пыталась закрыть пулевое отверстие. Через ее пальцы сочились струйки крови: — Не умирай. Только не умирай. Не оставляй меня одну, пожалуйста! — она зарыдала.

— Это ко… конец, Юленька моя. Я даже рад, что так все получилось.

— Что ты такое говоришь? Я тебе так надоела? — плакала Юля.

— Глу… глупости не гово… ри, хорошо… что… так в бою… защи… щая любимую, а не хри… хрипя и корчась от… боли на боль… ничной койке, лысый и страш… ный! За… помни меня так… таким, и прости, люб… лю… те. — и его тело обмякло в ее руках, став страшно тяжелым. Из груди Юли вырвался ужасающий крик, эхом отразившийся от стен арки и растворившийся в шуме вечернего города.

Зазвучали свистки милиционеров и под арку ворвались два сержанта.

— Что случилось?! — закричали они, увидев кровавую картину.

— Он английский шпион и застрелил Ванечку! — закричала Юлия указывая на орущего Кочергина.

— А почему пистолет не у него? — спросил один из сержантов.

— Ваня его отобрал, но он успел выстрелить в него!

— Так, ты давай к консьержке, вызывай скорую, и нашим отзвонись, пусть они сообщат куда следует. Шпионы — это не наше дело. А я ногу ему перевяжу, а то истечет кровь.

Один милиционер побежал к подъезду, а второй подошел сначала к рыдающей Юлии, присел и приложил сжатые пальцы к шее Снегирёва.

— Он умер, — сказал он, снимая фуражку.

Глава 19. Тайна сожжённого письмо

— Забирайте меня обратно! — услышали, потрясенные всем увиденным, члены команды сидящие в комнате управления трансперсонодромом, глухой голос Юрия Владимировича. Екатерина Викторовна пробежала пальцами по кнопкам пульта управления и экран трансляции изображения погас. Женщина направилась в комнату с трансперсонавтом, помогла ему встать и они вдвоем вернулись обратно.