"Фантастика 2026-165". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - "Аргус" - Страница 256

— Вот откуда у тебя такие мысли? Нет, конечно, я знаю, что ты у меня очень умный, но чтобы ты так глубоко в этом разбирался я не ожидала, — честно призналась девушка.

— Мои родители, и дедушки, и прадедушки постоянно обсуждают эти вопросы. Они рассматривают все аспекты трансперсональных переносов. Поэтому и было принято решение о том, что нельзя вмешиваться в то, что уже было.

— Сережа, я поняла, — с глубокой печалью произнесла Света, — но обещай, что выполнишь одну мою просьбу.

— Конечно, говори!

— Я хочу поехать на кладбище к родителям и попросить, чтобы они мне подали какой-нибудь знак! Как мне поступить. Ты поедешь со мной? — попросила она.

— Конечно, родная, — он поцеловал ее.

— Не будешь смеяться надо мной?

— Никогда!

— Сереженька, давай сегодня просто полежим, — снова попросила она, — после всего, что я видела сегодня, нет никакого настроения шалить. Мне так жаль, ты только зря побрился. Видишь, какая я эмоционально нестабильная. Вот еще намучаешься со мной, помяни мое слово!

— Готов мучиться всю жизнь, — тихо рассмеялся ее кавалер, — конечно, поворачивайся на свой любимый бочок и спокойной засыпай.

— Спасибо, — она поцеловала его и повернулась к нему спинкой. Он ее нежно обнял и они заснули.

После занятий в медицинском институте, дядя Сергея привез молодых людей на фирму Ивановых-Бессоновых. Они поднялись в кабинет директора. Там уже сидела вся команда, кроме генерала. Перед тем, как спуститься в помещение трансперсонодрома, в кабинет вошел Лукин и хмуро сказал:

— Началось. В наш филиал, в Академгородке, сегодня пришли одновременно: пожарники и санэпидстанция.

— И что? — нахмурившись, спросил отец Сергея.

— Отбились. Это наши прикормленные люди, документы у нас были готовы заранее, и все ограничилось формальностями, — ответил руководитель службы безопасности, — но я считаю, что нам нужно ускоряться.

— Конечно, спускаемся в отдел трансперсонодрома. Степан Петрович, Вы готовы?

— Я всегда готов, как пионер! — ответил старый журналист, а ныне действующий трансперсонавт.

Когда все спустились и начали подготовку, Екатерина Викторовна ввела в систему трансперсональной навигации дату первого августа одна тысяча девятьсот шестидесятого года. Сознание дедушки Светы тут же отправилось в день смерти Афанасия. Засветился экран и все увидели дачный деревянный домик, стоящий на небольшом садовом участке.

— Привет, — поздоровался подселенец с молодым Степаном Петровичем.

— Тьфу, напугал меня, чертяка! — вздрогнул тогдашний владелец их общего тела. — Это ты?

— А кто же еще? — удивился подселенец, и с тревогой уточнил: — Что, были еще голоса?

— Нет, — просто прошло полтора месяца. Я и забыл о твоём визите. Ты знаешь, я был на похоронах Андрея, — продолжил он задумчиво. — Представляешь, там Чубатый черт речь толкнул. Каким Андрей хорошим парнем и другом был! Родители Андрея даже прослезись и обнимали его. Вот тварь! Меня едва не стошнило. Да и врезал бы ему, а на месте родителей — прикопал бы вместе с их несчастным сыном.

— А что Вера?

— Вера? А ее не было. Наверное, она не знала о его смерти. Зато Афанасий там разошелся! Кричал, что Андрей сам бы в воду не полез, что он плавать не умел, и что милиция работать не хочет, и что он сам разберется, если властям на все наплевать. Знаешь, Чубатый при этих словах побледнел. Он точно испугался.

— Ну тогда вот еще один мотив, — произнес подселенец.

— Так что мы делаем? — спросил молодой Степан Петрович.

— Ждем! Ты кинокамеру приготовил?

— Конечно! А кроме фото и фотосъемки мы ничего передавать в будущее время не будем?

— Посмотрим. Ты все сделал как я сказал? Коробку нашел? Пленки проявил? Камень пленкой обернул?

— Да, и даже место нашел. Смотри, — молодой Степан Петрович вытащил карту, и стал показывать своему напарнику место будущего тайника. Тот внимательно посмотрел и одобрительно кивнул, потому что убедился, что в будущем этот район застройке и рекультивации не подвергался. Там наш тайник никто не потревожит. Ты вот что. Прояви пленку, ту что заполнишь сегодняшними событиями. Я через неделю еще раз, уже последний, прилечу, и мы запакуем и захороним все материалы по делу. А ты еще вот что. Приготовь саженец, например, клена.

— Это к чему еще? — удивился его компаньон.

— Мы его посадим над нашим тайником!

— Это еще зачем? — еще больше удивился тот.

— Вот же заладил: «к чему» да «зачем», — пробурчал Петрович постарше. Во-первых, это приметная метка для тайника. Во-вторых, его так не найдет какой-нибудь левый кладоискатель с металлоискателем. Но главным образом для того, чтобы когда мы будем — через сорок лет — его вскрывать, сразу будет ясно, что тайник обустроен очень давно, а не прикопан вчера!

— Логично! Значит через неделю?

— Да! Смотри, идут! Начинай снимать! — произнес подселенец. Они увидели как открылась калитка и во двор вошли Афанасий и Чубатый. Второй шел с сумкой в руках.

— Ты, Толян, объясни мне, — говорил Афанасий, — куда это вы с Андреем, в день его исчезновения, в шесть часов утра, не дождавшись меня, ушли? Мы же договорились, что пойдем чистить сад на нашей даче все вместе. Я вышел, а вас уже нет.

— С чего ты так решил? — испуганно произнёс убийца вопросом на вопрос.

— Мне вчера об этом тетя Фрося сказала! Она в тот день уехала к родне в Белоруссию, и вчера вернулась. И когда шла на вокзал, видела, как вы выходите со двора. Так куда вы оба ушли?

— А ты кому-то об этом говорил? — боязливо поинтересовался юный убийца, вращая суетливо глазами.

— Еще нет, — ответил Афанасий, — но если ты мне сейчас ясно и четко не ответишь на этот вопрос, я пойду и расскажу об этом в милицию. Не нравится мне это все. Почему ты об этом в милиции не рассказал раньше сам? И чего ты возле Верки все время трешься?

— Так не хотел, чтобы меня потом по допросам таскали. Ты же знаешь, им только первого попавшегося схватить и разбираться не будут. Идем в дом, выпьем чаю, поедим пирожные и я все расскажу. Мы же друзья, какие между нами могут быть секреты, — с наигранной веселостью предложил его спутник.

— Ну идем, — протянул Афанасий с нескрываемым подозрением. Затем он отомкнул ключом наружную дверь и они вошли в домик.

— Давай осторожно к окну, — скомандовал подселенец, и они тихонько вышли из кустов и подкрались к стене домика. — Ты приготовил зеркало на ручке? — спросил старший Петрович.

— Да, только зачем оно так и не понял.

— Сейчас увидишь. Бери его за ручку и подними над подоконником. Так мы увидим, что делается в комнате.

— А солнечного зайчика не будет? Они его не заметят? — с тревогой спросил молодой Степан Петрович.

— Откуда этот зайчик возьмется? Солнца там внутри же нет, лампочки электрические не горят, — возразил попаданец.

— Хорошо, что мы можем говорить про себя, — заметил его напарник и оба Петровича сошлись в молчаливом согласии.

В зеркало была видна комната, в которой посередине стоял стол, за которым сидел Чубатый и пристально разглядывал помещение, как будто что-то искал. Через десять минут в комнату — с кипящим чайником зажатым за ручку — вошел Афанасий. В другой руке он нес заварочный чайник. Чубатый вынул из сумки коробку. Он поставил ее на стол и открыл. Там лежали пирожные эклеры.

— А почему коробка вскрытая? — спросил Афанасий.

— Я не удержался и один съел, — повинился Чубатый, — но я съем на один меньше.

— Вот ты обжора, — добродушно рассмеялся его приятель, — с тобой в поход идти нельзя. Ты всех голодными оставишь. Он заварил чай.

— Ну давай, рассказывай, — предложил Афанасий Чубатому.

— Давай чай попьем, пирожные съедим и я все расскажу.

— Темнишь ты что-то, Толян, — покачал с сомнением головой приятель. — Ну давай, если тебе так легче будет.

Афанасий разлил заварку по чашкам и добавил воды из чайника. Потом они сели за стол и стали есть пирожные. Чубатый взял одно — с самого края — и внимательно стал следить за Афанасием, который с удовольствием доедал второе. Потянувшись за третьим, он вдруг сказал: