Я вернулся. Дилогия (СИ) - Валериев Игорь - Страница 83

– Что же, товарищи, признаю, последнее исполнение песни звучит просто замечательно. Но, думаю, надо будет провести ещё несколько репетиций. А, Михаил, нам подскажет, что ещё можно улучшить, – Белик обвела взглядом присутствующих в учительской.

– Согласен с вами, Надежда Николаевна, – произнёс Ярулин, продолжая что‑то быстро записывать на нотных листах. – Действительно, поправки Михаила заставляют песню звучать намного лучше.

– А я вам говорил, Роман Михайлович, что авторский взгляд на исполнение песни заставит нас неоднократно менять нотную запись музыки, – Кузянин посмотрел поочерёдно на руководителя хора и директрису, как бы прося подтвердить его правоту по поводу их спора об авторстве стихов и музыки песни «Конь».

– Соглашусь, что был не прав, – пробурчал Ярулин.

Я смотрел на преподавателей и не понимал, о чём они говорят.

– Михаил, в воскресенье кто‑то из твоих родителей приедет вместе с тобой к двенадцати часам, как мы с тобой договаривались? – задала мне вопрос Белик.

– Да, Надежда Николаевна, – ответил я.

– Я бы попросила тебя, чтобы обязательно приехала твоя мама. Ты говорил, что она хорошо поёт. Хотелось бы услышать и её мнение об исполнении этой песни и по остальным твоим песням.

– Хорошо, Надежда Николаевна. Я попрошу её приехать.

– Так, товарищи, в воскресенье в двенадцать ноль‑ноль жду вас всех в учительской, – директор Дворца пионеров обвела взглядом педагогов.

– Надежда Николаевна, мне жена скоро из дома выгонит. Я уже четвёртое воскресенье во дворце провожу, и восьмого марта здесь провёл, – обиженным голосом произнёс Мазин.

– Алексей Николаевич, а вы приходите вместе с женой. Насколько знаю, она у вас прекрасно поёт. На два часа всего. Её мнение о новых песнях, как постороннего человека, будет интересно послушать, – произнесла Белик с какой‑то просьбой в глазах.

– Не обещаю, Надежда Николаевна, но попробую, – тяжело вздохнул и выдохнул Мазин.

Я проводил взглядом Ярулина, который вышел из класса. Мой первый урок сольфеджио завершился очень быстро. Занял он всего минут двадцать. После того, как репетиция в учительской закончилась, Роман Михайлович отвёл меня в класс, где началась моя стычка с Катериной и Захаровым. Там я просидел за партой минут тридцать, дожидаясь Ярулина, который ушёл проверять, как идёт репетиция хора.

После его прихода в класс, я узнал, что итальянский термин «сольфеджио» состоит из двух нот «соль» и «фа» и включает три значения. Первое – учебная дисциплина, развивающая музыкальную память и слух. Второе – сборники упражнений для соло или многоголосного пения по нотам и слухового музыкального анализа. И третье – вокальное упражнение для развития голоса.

Знать сольфеджио, значит, уметь записать звучание музыки с помощью нот, а также прочесть, спеть или сыграть музыку с листа партитуры, что очень важно для меня как поэта и композитора.

Изучая сольфеджио, можно научиться не только читать и записывать музыку нотами, но и строить аккорды, арпеджио и другие музыкальные конструкции и распознавать их на слух. Как обучение чтению становится отправной точкой в мир книг и знаний, так и обучение музыкальной грамоте – лишь первые шаги в прекрасный мир музыки.

Далее Ярулин рассказал мне, что звук, как физическое явление возникает от колебаний какого‑либо упругого тела – например, струны у тех инструментов, где есть струны, воздушного столба, у духовых инструментов, баяна, аккордеона, органа, голосовых связок у человека. Эти колебания создают звуковые волны.

Звуки бывают музыкальные и шумовые. Для музыкального звука главное точная, ясно выраженная высота. Она зависит от частоты звуковых колебаний: чем чаще колебания, тем звук выше. У каждого музыкального звука есть четыре качества: высота, длительность – продолжительность звучания, громкость. Иногда её называют «сила звука», тембр или окраска.

Музыкальные звуки можно спеть или сыграть на музыкальных инструментах. У шумовых звуков нет определённой высоты. Тем не менее, они тоже применяются в музыке – издаются на таких инструментах, как барабан, тарелки, треугольник и другие. Музыкальные звуки, расположенные по порядку высоты вверх или вниз, образуют звукоряд. Его легко увидеть на клавиатуре фортепиано, рояля и пианино. И так далее.

За двадцать минут я узнал о музыке больше, чем за всю свою предыдущую жизнь. Плюс к этому Роман Михайлович вручил мне затрёпанное «Практическое руководство по музыкальной грамоте» Фридкина, порекомендовав заниматься самостоятельно. И вот уже минут пять я пытался осилить первые страницы этого руководства. И чем больше пытался разобраться, тем больше понимал, что похож на барана, который смотрит на новые ворота.

В этот момент дверь открылась и в класс завалилась большая толпа мальчишек и девчонок, среди которых я увидел своих знакомых: зеленоглазку и Веру. Возглавлял их высокий брюнет, очень похожий на актёра, который играл Гришку Мелехова в «Тихом Доне», если бы ему было лет шестнадцать – восемнадцать. В глаза бросилась ещё и его младшая копия, которой было лет четырнадцать – шестнадцать. Крепкие такие хлопцы.

– Привет, Михаил. Я Александр, можно Лютый, – протянул мне руку «Мелехов», волосы которого были мокрыми и от него пахло то ли мылом, то ли шампуню.

– Михаил, можно Миха или Ведмедь, – пожал я протянутую руку.

– А почему Ведмедь⁈ – Удивился тот.

– Да я маленьким путал буквы в словах, вместо пуговица говорил пудгвица, вместо медведя – ведмедь. Вот и прилипло. Меня так даже отец и мама называют, ну и ребята в школе, и во дворе.

Мои слова вызвали дружный смех всех вошедших ребят. Но я не смутился, привык к этому ещё в прошлой жизни.

– Слушай, Миха, извини, конечно, но нас всех интересует, как ты хором преподов дворца руководил, когда они песню про какого‑то коня пели? Если это не секрет? – Спросил Лютый.

Я посмотрел на ребят и девчат, которые меня окружили, которые вопросительно смотрели на меня. В принципе, мне Белик не говорила, чтобы я скрывал какую‑то информацию по поводу исполнения моих песен, поэтому откровенно ответил:

– Я несколько песен сочинил, которые Белик и Ярулину понравились. Они педагогическим коллективом хотят их исполнить на День Победы на концерте для ветеранов – юнг. Вот сегодня была первая репетиция исполнения песни под названием «Конь». Я нотной грамотности не знаю, да и про мой вокал Роман Михайлович сказал, что мне учиться, учиться и ещё раз учиться. Вот я сегодня на репетиции и пытался показать педагогам, как я вижу исполнение этой песни.

Продолжить мне не дали, так как в этот момент в класс ворвались Катерина и Лёха.

– Вот, ты, где! Ну чего, щенок, поговорим⁈ – раздвинув ребят, подошёл ко мне Захаров.

– Бык! А ты не охренел в атаке⁈ По‑моему, ты из‑за своей Катьки совсем берегов не видишь. Нам девчонки рассказали, что она первой на Миху наехала, а он лишь по поводу её умственных способностей и вежливости проехался. Причём, всё в тему сказал. Кроме того, как петь, да красоваться и хамить Катюха больше ничего не может. Она и таблицу умножения не расскажет, но с её внешностью ей это и не надо. Особенно, если ты рядом будешь, – очень спокойно произнёс Лютый.

– Ты… – Лёха, кажется, подзавис от такого наезда и не знал, что сказать.

– Вова, мы с тобой уже бодались. Давай, не будем пробовать ещё раз здесь во дворце. Если хочешь, поговорим на улице, – Александр был сама невозмутимость, после чего повернулся в мою сторону:

– А ты можешь спеть эту песню про коня?

Я посмотрел на Быка, который начал багроветь, потом на остальных ребят и ответил:

– Да, без проблем. Только сразу предупреждаю, хорошего вокала не ждите. Роман Михайлович сказал, что мне над голосом ещё работать и работать. В общем, начинаю.

Пока пел песню, увидел, что Захаров, перестав кипеть, с интересом начал прислушиваться к моему исполнению. Остальные ребята с каждым куплетом смотрели на меня всё с возрастающим изумлением. Некоторые даже начали подпевать и выходило у них очень здорово. Что значит, ребята профессионально занимаются пением и музыкой. Я закончил последний куплет и замолчал.