Я вернулся. Дилогия (СИ) - Валериев Игорь - Страница 111

Фамилию Колобанов он слышал в первый раз, про бой под Войсковицами также. Он родился в тридцатом году, во время войны ему было соответственно одиннадцать – пятнадцать лет. На фронт он не успел, но тыловой, тяжелой жизни в колхозе хлебнул сполна. Моральной отдушиной в то время были сообщения о подвигах советских воинов.

Такие фамилии асов‑летчиков, как Покрышкин, Кожедуб, Гулаев, Речкалов, Глинка и многих других гремели по всему Союзу и во время войны, и после неё. А фамилию старшего лейтенанта Горовца, который в одном бою сбил девять фашистских самолетов, знают все школьники.

По поводу героев танкистов информации было меньше. Захаров задумался и не смог сразу вспомнить кого‑нибудь из танкистов Героев Советского Союза. Потом в памяти всплыла фамилия Оськина, танк, которого то ли подбил три «Королевских тигра», то ли захватил их в плен. Но про двадцать два подбитых танка в одном бою, такого Борис Васильевич точно никогда не слышал.

И 9 сентября в этом году эти танкисты, вернее всего, приедут на встречу ветеранов в поселок Войсковицы под Ленинградом, и Михаил Рудаков – этот малолетний, музыкальный гений приглашен на эту встречу. Приглашен, потому что где‑то самостоятельно раскопал эту информацию, списался с Войсковицкой средней школой, учащиеся которой вот уже два года ведут поисковую работу по факту этого невероятного боя.

Они уже установили памятный знак в виде камня с табличкой с описанием подвига. И оказывается, что главный герой Зиновий Колобанов родился в Вачском районе Горьковской области, был призван в армию после окончания третьего курса Горьковского индустриального техникума, то есть он Горьковчанин с большой буквы. Какой политически‑идеологический плюс из этого мероприятия Горьковский обком и он лично может получить, Захаров просчитал влёт.

«Вот же гений малолетний! И тут отличился! – С каким‑то восхищением подумал про Рудакова Борис Васильевич. – Значит, Михаил пишет роман о Колобанове и том бое?».

Эта мысль пришла в голову Захарову, когда он дополнительно вспомнил доклад Правдина о том, как прошла процедура по регистрации авторских прав песен Рудакова. И тот доложил, что Михаил пишет какую‑то книгу, а также почти сочинил новую песню о танкистах, которая ему очень сильно понравилась, как и представителю ВААП.

«Надо будет завтра с утра позвонить матери Михаила. У меня её телефон записан. Договорюсь, чтобы тот приехал в это воскресенье во Дворец пионеров. Необходимо подробно поговорить про этого Колобанова», – подумал Захаров, положив листки в верхний левый ящик письменного стола, где у него лежали важные бумаги.

Глава 15. Неожиданность

– Алло, Людмила Николаевна⁈

– Да, это я.

– Здравствуйте. Это вас Захаров Борис Васильевич беспокоит. Скажите, в это воскресенье ваш сын собирается во Дворец пионеров? И вы в курсе того, что он приглашён на встречу ветеранов‑танкистов 9 сентября этого года в Войсковицкую школу Ленинградской области?

– Здравствуйте, Борис Васильевич. Очень рада вас слышать. Да, мы с мужем в курсе об этом приглашении. На неё должен приехать Колобанов Зиновий Григорьевич и другие члены экипажа танка, о которых сын пишет роман. Точнее, сначала хочет написать очерк, а потом роман.

– Людмила Николаевна, я попрошу вас передать вашему сыну, что я его жду завтра, в воскресенье в десять часов в кабинете директора Дворца пионеров. И пускай он прихватит с собой все материалы по Колобанову. Хорошо?

– Да, да. Я, конечно, всё передам. Михаил обязательно приедет, Борис Васильевич.

– Вот и замечательно. Всего вам хорошего, Людмила Николаевна. До свидания.

– До свидания, Борис Васильевич.

Рудакова положила трубку телефона на аппарат и покачала головой. Разве могла она подумать два месяца назад о том, что ей будет лично звонить второй секретарь обкома – второй человек в области. Звонить только потому, что хочет встретиться с её сыном.

«Что же такого написал сынуля, что Захаров с самого утра лично позвонил на следующий день, после того, как Ведмедь вчера передал ему свои записи через его сына? А завтра уже хочет увидеться в выходной день, и все материалы попросил принести? Интересно роман тоже Мишке нести? Или нет? Пускай сам решает. Он такой взрослый стал. Ох ты, Боже мой, на какую же высоту сынуля полез⁈ Ой, падать больно будет, если сорвется. Тьфу, тьфу, тьфу, чтобы не сглазить. Надо Лизе позвонить, кстати, и на обед пригласить. Мишка обещал сегодня что‑то вкусное приготовить на завтра. Интересно, чего в этот раз сделает?», – с этими мыслями Рудакова сняла трубку и начала, крутя диск, набирать номер учительской.

Я постучал правой рукой в дверь директора Дворца пионеров, держа в левой руке сумку со всеми материалами, которые собрал по Колобанову для этой встречи. Три книги, главная «Ветеран», где была фото экипажа героического танка, мои чистовые записи пяти глав романа и письмо из Войсковицкой школы.

Толкнув дверь, зашел в кабинет, в котором были только Захаров – старший и Белик, причем 2‑й секретарь обкома сидел, не заняв место директрисы, как это часто делали руководители высокого ранга, а с боку за столом для совещаний, как гость. Надежда Николаевна занимала своё рабочее место.

– Здравствуйте, Борис Васильевич, Надежда Николаевна, разрешите войти, – произнёс я и чертыхнулся про себя.

Армейские привычки из прошлой жизни перенеслись и в эту жизнь. Вон, как у Захарова брови удивленно поднялись от моего «разрешите войти».

– Здравствуй, Михаил, проходи, садись, – на правах старшего по должности произнёс он.

– Здравствуй, Миша, – доброжелательно вслед за Захаровым поздоровалась со мной Белик.

Я прошёл к столу, сел напротив Бориса Васильевича и быстро достал из сумки всё, что принёс с собой.

– Рассказывай, Михаил. Я кратко ввёл в курс дела Надежду Николаевну, и она тоже заинтересовалась этой историей, – Захаров поощрительно улыбнулся мне.

А я что? Да готов, как пионер, конечно. Такой случай из рук выпускать⁈ Да я сам себе тумаков надаю, если не смогу ещё больше заинтересовать таких замечательных людей, которые мне уже во многом помогли и, судя по всему, готовы помогать дальше. Надо только правильно расставить приоритеты и учесть их выгоды.

– Борис Васильевич, Надежда Николаевна, мой дедушка Рудаков Иван Михайлович, когда началась война, был курсантом Пушкинского военного автомобильного училища. Вместо эвакуации вместе с училищем в Рыбинск в августе сорок первого, где оно было переформировано в танковое училище, дед, как и многие курсанты, добровольцем ушел на фронт, когда враг подошел к Гатчине, тогда город назывался Красногвардейском. Во время этих боев за город дед был ранен, награжден медалью «За отвагу», после выздоровления направлен доучиваться в училище в Рыбинск. Желая узнать побольше про те бои, я начал искать информацию в книгах про оборону Гатчины. И в вот этой книге, – используя закладку, раскрыл сборник «Ветеран» на нужной странице, – я впервые узнал о бое экипажа танка «КВ‑1», который в одном бою уничтожил больше двадцати танков противника.

Я пододвинул книгу Захарову. Тот с интересом рассмотрел фотографию, прочитал информацию, а потом сам, встав, передал книгу Белик. Надежда Николаевна также с нескрываемым интересом ознакомилась с материалом на раскрытых страницах.

Увидев, что директриса закончила читать и посмотрела на меня, продолжил:

– Меня очень заинтересовала эта информация. Как позже выяснил, экипаж старшего лейтенанта Колобанова в одном бою уничтожил ровно двадцать два танка противника. Один наш тяжелый танк уничтожил целую танковую роту фашистов. Вы можете себе это представить⁈ Танковую роту! У немцев танковая рота, как раз состояла из двадцати двух танков: четыре взвода по пять танков, плюс два танка управления ротой. У нас рота средних танков Т‑34 состояла из десяти танков, а рота тяжелых танков, как «КВ‑1» всего из семи боевых машин, – посмотрел на Захарова и Белик, как бы предлагая им, проникнутся этими цифрами.