Здрасте, я — ваше счастье (СИ) - Юнина Наталья - Страница 18

— Ваш сын очень плохо себя ведет. Всячески издевается надо мной. И мне захотелось сделать ему неприятно, когда он сказал, чтобы я ни при каких условиях не впускала в дом его мать, то есть вас. Ну я и подумала, что так сделаю ему неприятно и чуточку отомщу за его поведение, — не, ну я точно конченая. Сама не понимаю, как совершенно по-детски сдала и себя, и его.

— А, ну тогда я еду. Свечки есть? — чего, блин?!

— Эмм…боюсь, он категорически против ректальных свечей.

— Ну, я тоже была против того, чтобы из меня вылезало четырёхкилограммовое нечто и желала получить комок по щелчку пальца, но пришлось тужиться.

— Свечей нет, но другие лекарства я купила. И вот-вот супчик собираюсь варить.

— У него в квартире камеры. Кажется, рабочие. Плевать в суп не надо, — да что за семейка, помешанная на плевках?

— Я и не собиралась.

— Насколько у него реально высокая температура? Тридцать семь и один?

— Нет, что вы. Реально высокая — под сорок.

— Поди уже завещание пишет?

— Собирался, как только подумал, что я хочу его прикончить.

— Высокие отношения. Ты с ним спишь?

— Нет, вы что! Он меня терпеть не может.

— Ладно, приеду и буду делать ему приятно. Или неприятно?

— Второе.

Кладу трубку и оглядываюсь по сторонам. Что это сейчас было? Какой-то розыгрыш? Мать не может играть против сына. Ну или она в курсе, что сыночка тот еще паскудистый мудак и решила так повеселиться.

Бульон варю без происшествий под внимательным взглядом Валеры. То ли он хочет тяпнуть меня за ноги, то ли таким образом выпытывает куриные ножки. Ну, мне не жалко. Кто ж знал, что кот имеет настолько неуемный аппетит и покусится на все три ноги. Забравшись на стул, шерстяной задевает лапой тарелку с ножками и роняет ее на пол. Да что за ненасытный кот!

Отобрать голень с каждой секундой становится все труднее. Он ее тупо глотает!

— Дай хоть немножко хозяину оставить. В курочке антибиотики, ему сейчас нужнее.

Кажется, Валере плевать на хозяина. Еще и цапнуть меня хочет за руку. Когда мне удается отвоевать хоть кусочек ножки, шерстяной все же впивается своей жирной когтистой лапой мне в руку.

— Говнюк. На диету тебя.

Кидаю остатки голени в бульон, ставлю на поднос тарелку и поднимаюсь на второй этаж. Паскуда спит, накрывшись одеялом. И ведь красивый, молодой мужик. Что ж такой мудак-то? И Матвейка есть, в отличие от Булата. Чего тебе неймется, гад?

И вроде прибить хочется, но я зачем-то кладу руку на его лоб. Кипяток. Шутки-шутками, а умереть и правду можно. Жаропонижающее, судя по всему, температуру не снизило. Иду в ванную и беру полотенце. Смачиваю его холодной водой и возвращаюсь в спальню. Кажется, стою над Арестовым целую вечность, не решаясь приложить полотенце ко лбу. Вдруг он резко открывает глаза.

— Задушить меня вздумала? Буду приходить к тебе по ночам каждый день. Пожалеешь, Бурундукова.

— Тут камеры. Нафиг мне вас убивать и садиться в тюрьму?

— Действительно. Как я мог об этом забыть. Значит, просто решила отхлестать меня по мордасам полотенцем, пользуясь полубредовым состоянием? — так бы и шибанула полотенцем по роже.

— У вас жар, надо снизить. Это на лоб, — кладу полотенце и только хочу уйти, как он останавливает меня.

— Подложи подушку мне под спину. Бульон, надеюсь, не холодный?

— И даже не отравленный. Может, вам не стоит сейчас есть?

— Стоит. Дай какое-нибудь обезболивающее. Башка трещит.

— Это из-за температуры. Не поможет. Как собьем ее, станет легче.

Арестов усаживается на кровать, но есть не спешит. Не убирая ладонь с глаз, он вдруг произносит:

— Обработай. После него все плохо заживает.

— Что?

— Царапину от кота. На кухне в первом ящике справа все от царапин, — надо точно сбивать температуру. Видать, пациент помирает, раз думает о моей царапине. — Я передумал. Буду есть внизу. Отнеси на кухню. Позже.

— Ага. Я вам морс сделала. Будете?

— Буду.

Он точно помирает. Может, и не зря я вызвала его матушку. Иначе, как объяснить, что на принесенный морс, Арестов сказал мне «спасибо».

То ли его мать пошутила, то ли передумала приезжать к сынуле. Два часа ожидания и от нечего делать я сделала гаду влажную уборку и принялась налаживать отношения с котом. Попытка не увенчалась успехом. Мои ноги и руки коту явно не нравятся.

Удивил звонок Арестова старшего, который вдруг обеспокоился состоянием сыночки.

— Я его вылечу. Все норм.

— Ты уверена?

— Ага. Главное температуру снизить. Он сейчас спит, после сна станет легче.

— Ладно, жди мою супругу. Она вот-вот должна появиться.

— С нетерпением жду встречи.

И стоило мне только повернуться к дверному проему, как я попадаю взглядом на Арестова. Так и стою с чашкой в руках, ловя на себе его убивающий взгляд. От его презрительного взгляда хочется немедленно спрятаться под кровать. Жалко, что на кухне такой не имеется.

— Суп разогреть?

— Грей.

Исчезнуть. Как же мне хочется исчезнуть отсюда. Он меня сейчас убьет своим взглядом.

— Ты думаешь, я не знаю, что ты работаешь на два фронта для моего дражайшего папеньки, попутно вылизывая его нижние достопримечательности? — да чтоб ты со стула упал!

— У вас какая-то нездоровая фиксация на тему моей половой жизни. У меня всего-то было несколько половых партнеров: кровать в детдоме, подружкина и еще пару коек в санатории и в Турции. А так я дева невинная, кроме кроватей у меня еще никого не было. И в рот всякую гадость не беру, — на мой комментарий Арестов закатывает глаза. Ставлю перед ним тарелку с бульоном.

— Тебя никаким образом ни выкурить с места секретаря, да?

— Уничижающими взглядами и оскорблениями на тему моей шлюхастости точно нет. Говорят, чтобы избавиться от человека, необходимо помыть полы. Вы можете помыть у меня в квартире полы.

— И ты исчезнешь из моей жизни?

— Я — нет, а пыль и грязь из моей квартиры — да.

— У меня от тебя кровь сворачивается.

— Попейте препараты, разжижающие кровь.

— Слушай, я понять не могу, как ты еще не замужем? С твоей-то мордашкой и выдающимися, я бы сказал, уникальными способностями, и хваткой прелестной дурочки. Удивительно.

— Не умею общаться с мужчинами, — не раздумывая бросаю я.

— Да что ты говоришь? — выдает, не скрывая сарказма в голосе.

— Правду. Страшные вы какие-то все. Не в смысле внешности.

— Ты с каждым разом меня поражаешь все больше и больше.

— Все еще впереди, Кирилл Владимирович.

— Мне прям страшно.

— Бойтесь, бойтесь. Кстати, даже не знаю, как вам кое о чем сказать.

— Говори, как есть.

— Как есть вам не понравится.

— Говори так, чтобы мне понравилось.

— Это невозможно, — матюгнувшись про себя, Арестов в очередной раз закатывает глаза. — Скоро к вам в гости придет ваша мама.

Взгляд Арестова становится значительно яснее. Прям сильно яснее. И он бы непременно обложил меня трехэтажным матом, если бы так вовремя не прозвучал звонок в дверь.

— Готовь задницу, Катерина.

— Вот-вот, готовьте ее, Кирилл Владимирович.

Страшно ли мне встречать жену моего начальника? Очень. Я видела ее всего дважды. И то не сказать, чтобы близко.

— Здравствуйте.

— Здравствуй, — почему-то была уверена, что она обведет меня таким же уничижительным взглядом, как и ее сын. Вдобавок отвесит люлей за слухи, о романе с ее мужем, но кроме интереса во взгляде и какой-то едва заметной улыбки, ничего не наблюдаю. — Спит?

— Нет, на кухне.

— Ест?

— Возможно, молится.

— Какая прелесть. Катя? — блинский блин. Молча киваю. — Валерия. Можно просто Лера.

— Ага, — немного прибываю в ступоре.

— Пойду мыть руки.

Киваю, смотря на то, как она снимает с себя пальто. Как можно изменять такой женщине? Ей вряд ли меньше пятидесяти пяти, но выглядит настоящей красоткой, этак на лет десять младше. Ухоженная, стройная, как с картинки. Неужели Арестов и правду ей изменяет? Или это все слухи, как и со мной? Если не слухи, то он самый настоящий кобель и гад, как и его сын.