На эту и на ту набью тебе тату. Том 3 (СИ) - Алмазов Игорь - Страница 29

Хотя отголоски от Дорохова наверняка будут преследовать нас ещё долго. Дурная слава липучая, отмываться от неё придётся не один месяц. Мне ли не знать.

* * *

Я ещё раз прошёлся по нашей студии. Сегодня клиентов ещё не было, и мы заканчивали разбор вещей и последние приготовления.

Основной зал был сердцем студии, просторный, с высокими потолками. Три рабочих места, моё у левой стены, Лёхино у дальней стены и третье, пока пустующее, для будущего пирсера. Кольцевые лампы на гибких штативах, удобные подушки, тележки с разложенным инструментом. Красота.

— А тут вот, — Вика повела телефоном по залу, снимая, — зона ожидания. Кожаный диван, кулер с водой. Всё как надо.

Марина фыркнула за стойкой. На стене за диваном висели фотографии моих работ, Вика лично отбирала и развешивала.

Дальше шло техническое помещение, автоклав, шкаф для инструментов, аккуратные ряды пигментов и расходников. И санузел, компактный, но чисто выложенный плиткой.

Лёха снова был в студии, он продолжал свои тренировки на латексе. Пока что всё ещё воевал с линиями, как и любой новичок в этом деле.

Я подошёл проверить, как у него получается. Линии стали гораздо лучше, но Лёха периодически начинал торопиться. От этого по одному месту приходилось пять-шесть раз, и чёткость линий терялась.

— Медленнее, — сказал я. — Не разгоняйся так сильно, иначе двойную работу делать придётся. А тебе надо добиться, чтобы линии были как можно чище.

Лёха кивнул, прикусил губу и принялся вести машинку медленнее. Старается, парень. И Влад его хвалит, это хорошо. Скоро уже станет полноценным тату-мастером.

Вика с Мариной тем временем продолжали снимать студию. Вика ходила по студии с телефоном на вытянутой руке.

— Вот так мы живём, дорогие подписчики! — щебетала она. — Новая студия, новый адрес, всё у нас теперь новое! А вот наш великий мастер, не смотрите, что он суровый, на самом деле он милый очень!

Марина помогала ей с ракурсами, придерживала лампу. Они спорили, какой пост запустить первым, с обзором студии или с первой работой. В студии стало по-настоящему живо.

В разгар всей этой суеты Вика вдруг сунула телефон Марине, подошла ко мне и отозвала в сторону, к окну.

— Слушай, — смущённо сказала она. — Я давно хотела тебе кое-что подарить. И всё думала, что для моего подарка нужно дождаться особого повода. А сегодня подумала, что переезд в новую студию это сам по себе повод.

Она достала из сумки небольшой свёрток и протянула мне. Я развернул бумагу, и внутри оказался кожаный кофр-футляр. Он был сделан из чёрной кожи с тиснением, а внутри замша. Сбоку приделан выдвижной ремешок-хлястик.

— Это для монокля, — пояснила Вика. — Ты его всё время в кармане таскаешь, а он же хрупкий. Тем более что он такой…особый. Ретро-вещь, как раз для подобных моноклей. Тут надо тянуть за этот ремешок, и линза сама будет выходить. Я много искала… Чтобы тебе удобно было!

В прошлой жизни, когда я был Игорем Лариным, я носил монокль в точно таком же кофре. Только мой прошлый кофр был старым, потёртым, с осыпавшимся тиснением. А этот был новый, сделанный будто специально для меня. Для Артёма Краснова. Будто кусочек моего прошлого мира.

И с ним монокль действительно будет в безопасности.

— Вика, — сказал я. — Это замечательный подарок. Спасибо тебе.

Она и понятия не имела, насколько точно угадала с подарком. Очень приятно.

— Не за что, — зарделась она. — Рада, что угадала.

Я достал монокль, вложил его в футляр. Отлично.

Вика просияла, довольная, что угодила. И, обрадованная этим моментом, тут же выпалила:

— Слушай, я ещё вот о чём думала. Ты всё время про пирсера говоришь, что нам нужно кого-то найти. А почему бы мне не попробовать себя в этом деле?

Я с удивлением поднял бровь.

— Я серьёзно, — торопливо продолжила она. — Я же вижу каждый день, как ты работаешь. И мне тоже хочется что-то делать руками, не только сторис снимать. Пирсинг — это ведь очень аккуратная и интересная работа. Мне кажется, я смогу. Я уже узнавала, можно пройти курсы, и практиковаться!

Я задумался. Вика и впрямь была наблюдательна и аккуратна. Если она хочет освоить это дело, то почему бы и нет? И ей я доверял куда больше, чем человеку с улицы.

— Если ты этого хочешь, я поддержу, — сказал я. — Только с одним условием, ты пройдёшь курсы до конца и получишь сертификат. Без этого к людям я тебя не подпущу.

— Конечно! — она даже подпрыгнула от радости. — Я так и собиралась! Ой, мне прям очень хочется. Реклама это интересно, но это что-то совсем новое, и мне понравится!

Она засмеялась и коротко меня обняла.

— Кстати, — сказала она. — Ты сегодня вечером не занят? Зашёл бы ко мне. Чаю попьём.

Я всё-таки узнал, что это значит. И был поражён своей собственной наивностью в этом вопросе.

Я внутренне усмехнулся, поражаясь собственной слепоте. В моём мире близость до свадьбы была попросту немыслима. Дворянские браки заключались после долгих смотрин, согласований, церемоний. Жених с невестой месяцами могли видеться лишь в присутствии дуэньи, под бдительным оком родни. Остаться наедине на ночь, об этом и помыслить было нельзя, это означало бы погубить репутацию.

И я, Игорь Ларин, даже не понял главного в этом мире. Вика звала меня не на чай. Она звала меня к себе.

Пора было перестать мыслить категориями своего прошлого мира. В этом мире всё иначе.

— Не занят, — сказал я. — Приду обязательно.

Вика улыбнулась и кивнула. И мы продолжили разбор вещей в студии.

* * *

Вечером я пришёл к Вике.

Она встретила меня в дверях, и проводила на кухню. К моему приходу Вика успела приготовить ужин, а готовила она просто отлично.

Мы ели, разговаривали о всякой ерунде.

— Родители мои конечно от тебя в восторге, — усмехнулась Вика. — Мама сказала, что никогда бы не подумала, что тату-мастера — это такие интеллигентные люди.

— Ломаю стереотипы, — улыбнулся я.

В моём прежнем мире одобрение родителей значило всё. Поэтому слышать это было приятно.

— А папа — это вообще отдельная история, — Вика фыркнула. — Сказал, что одобряет тебя. И что по тебе видно, что на тебя можно положиться. Представляешь? Я аж опешила.

Мы ещё долго сидели так, говорили о всякой ерунде. Потом переместились в комнату, где я рисовал граффити.

Я остался у неё до утра.

* * *

Утром во вторник я снова отправился в поликлинику на практику. На этот раз Зинаида Васильевна встретила меня гораздо приветливее, чем вчера. Хотя лёгкий холодок ещё оставался.

— Здравствуй, Артём, — кивнула она. — Ну, надевай халат, работы много.

День пошёл своим чередом, я понемногу втягивался в эту медицинскую рутину. Я встречал пациентов, сверял направления, переписывал фамилии в журнал. Зинаида Васильевна даже похвалила меня за почерк, сказала, что такой аккуратный почерк это редкость.

Я готовил всё к забору крови, жгут, салфетки, пробирки в штативе по порядку. Убирался после окончания процедуры.

К середине дня Зинаида Васильевна доверила мне самостоятельно взять кровь у одного пациента, мужчины с хорошими, контурирующимися венами. Под её строгим контролем, конечно. Я наложил жгут, нашёл вену, ввёл иглу под нужным углом. Кровь пошла сразу, пациент даже не поморщился.

— Хм, — только и сказала Зинаида Васильевна, но я видел, что она довольна.

А потом случилось то, что окончательно растопило между нами лёд. После обеда пришла пациентка, женщина лет сорока. Она панически боялась уколов. Едва увидев штатив с пробирками, она вжалась в стул.

— Ну что вы как маленькая, — вздохнула Зинаида Васильевна. — Один укольчик, и всё. Давайте руку.

Но женщина замотала головой, прижала руку к груди. Зинаида Васильевна нахмурилась, начала раздражаться. Ситуацию надо было решать.

— Зинаида Васильевна, — сказал я. — Можно я попробую?