Призыв к оружию (СИ) - Скоробогатов Андрей Валерьевич - Страница 23

— Что там было-то?

— Там уровень, который успели переоборудовать под купейные секции, — сказал Молохович. — И, судя по всему, даже сделали несколько рейсов. Ну, ты же уже в курсе, что был проект — сделать из «Сансары» среднемагистральный корабль-ковчег? Для эвакуации целого населения планет…

— В курсе, — кивнул я. — И что, сколько там купе?

— Точных чертежей не сохранилось, — сказал Кукунчиков. — Просто исходя из объёма уровня, площади и прочего… От шестидесяти до семидесяти миллионов.

— Сколько⁈ — изумился я. — И что за купе?

Мы тем временем миновали уже три уровня.

— Восемьдесят пять! — строго ответил Корнилов. — Это я как главный археолог заявляю, что восемьдесят пять, и не меньше.

— Вадим Сергеевич, это долгий и ненужный диалектический спор, — ответил Кукунчиков. — Вы останетесь при своём мнении, я при своём! А купе двуместные, по шесть квадратных метров, комфорт-класса — около десяти процентов. В основном — четырёхместные, четыре квадрата, а ещё в корме, судя по разведке дроидов — восьмиместные коробки для перевозки сервов. Вот там-то самое интересное обычно и находили.

— Например? — спросил я.

— Например — триста тонн золота, иридия и платины в слитках. Спрятанные в перекрытиях. Прямо недалеко от лифта.

— А ещё там следы биологической активности, — сообщил Корнилов. — Мне никто не верит, а я убеждён, что мы не одни на этом корабле. Ну, всё, господа, на выход.

Итак, археологическая экспедиция! Ни разу ещё в таком не участвовал.

Оставалось надеяться, что нас там не съедят… Уж больно хотелось мне дожить до ужина и не стать самому таковым.

Глава 11

Археологические изыскания

Мы шагали вперёд по одному из туннелей лифто-автобуса, оставив наше средство передвижения позади уже в метрах тридцати. Перед этим потратили минут двадцать на настройку коммуникации — как-никак, никто из местных внутренним экраном не обладал, и коммуникаторы были выносные, в виде браслетов и набровных мини-имплантов. Но бабуля днём ранее уже как-то сумела интегрировать мой имплант в общекорабельную сеть, попросив «Сансару» написать конвертор и дешифратор для моего имперского протокола связи. И после мне осталось только долго разбираться с криво-нарисованным меню нового раздела своего Внутреннего Экрана.

Освещение было тусклым, но секция уходила вперёд примерно на километра полтора, отчего казалось, что мы идём не по туннелю, а по сходящемуся в одну точку длинному конусу света.

Мне приходилось бывать на судах времён Первой Империи — собственно, «Песецъ» был родом примерно оттуда же.

Случалось также бывать и на заброшенных кораблях. И на ковчегах я, разумеется, тоже был.

Но на заброшенных уровнях ковчегах Первой Империи, причём, заброшенных таким образом, что там всё это время сохранялась пригодная среда — ещё нет. Вообще, я слышал про подобные институты в составе Академии Флота, которые специализируются на подобной работе, но тут, судя по всему, всё было из разряда местной инициативы.

Хотя опыт, конечно, у всех собравшихся был. Командир группы казался вполне опытным, и я решил пока что не брать инициативу на себя, насладиться, так сказать, процессом.

— Так что по поводу биологических объектов, Вадим Сергеевич? — спросил я.

— А… — немного растерянно отозвался он. — Сервы пару месяцев назад тут в районе лифтовой станции восстановили систему камер. Вот, посмотрите.

В его голографическом проекторе отобразился ролик. Двумерный, в очень плохом качестве — я такого плохого качества видео наблюдал последний раз в Пантеоне. Камера показывала очень похожий проход на тот, через который мы шли.

Картинка была абсолютно статичная первые секунд десять. Я даже спросил:

— Ну, и.

— Вы смотрите, смотрите, — сказал Корнилов, и в этот самый момент где-то в двадцати метрах от камеры на доли секунды промелькнул белый силуэт.

Брр, даже жутковато было. Мы пошли дальше, пока не остановились у одной лестницы, ведущей наверх.

— Так, мы на месте — над нами вип-зона, примерно здесь мы это и видели, — сообщил Корнилов. — Предлагаю разделиться. Поднимаемся, я пойду налево, вы вдвоём — направо, а вы — прямо. — прямо, а вы, Александр, направо.

Сказал — и стоит с очень серьёзным выражением лица, а коллеги по экспедиции дружно закивали. Я выждал пару секунд и полагая, что наша компания следом так же дружно рассмеётся над остроумной шуткой — но все, похоже, решили, что именно так и нужно сделать — разделиться в тёмном лабиринте из коридоров.

— Эм… И что, ни у кого ничего не щёлкает? — спросил я.

— В смысле? — нахмурился Кукунчиков. — Ну, у меня колено щёлкает иногда, но врач наш сказал, что вроде бы не страшно.

И даже продемонстрировал.

— А у меня раньше челюсть щёлкала, — кивнул Молохович. — Потом как-то само прошло.

— Нет, — покачал я головой. — Ну как же — тёмные коридоры, незнакомая местность. И тут кто-то говорит, что «надо разделиться!» Ах, да… Вы, видимо, старинных фильмов не смотрели.

— А, ну, вроде как — да, в разных киноужастиках всегда такое встречается, — наконец-то догадался Корнилов. — Ну, тут у нас не киноужастик, а вполне нормальный заброшенный сектор. Кладезь археолога! К тому же, с каждым из нас пойдут два серва.

— Внимание! Внимание! Вижу биологический объект! — сообщил один из сервов, настороженно указывая пальцем в сторону лифт-автобуса.

И действительно — был там биологический объект. Объект этот неторопливо шёл трусцой, весьма укоризненно глядя на своего хозяина, то есть меня. Мол, из дома ушёл, отправился на приключение — и меня не взял.

Весь в отца.

— Брюмер, а как ты на автобус-то пробрался? Негодник. Прыгай давай на плечо.

— Ваш компаньон не будет есть археологические экспонаты? — строго осведомился Корнилов.

Я посмотрел в мордаху Брюмера, прямо-таки источавшего дружелюбие и травоядность, и признался:

— Обязательно съест парочку. Он может.

— Ладно, — вздохнул Корнилов. — Если парочку — то, вроде как, и не страшно. Ну, за работу.

Мы поднялись. Два серва — красненький и жёлтенький — пошли рядом со мной по тёмному узкому коридору.

— О, наблюдаю движение, — почти сразу же сообщил Молохович. — Насекомые… И лишайников много.

Пахло прелостью и чем-то травянистым. Большинство купе стояли закрытыми. У некоторых двери были сорваны, как будто бы их искали чем-то.

Я зашёл в одно из купе. Две узкие кровати, столик, шкаф, собственный крохотный санузел. Дверь санузла была сорвана.

— Уважаемый серв А, — обратился я к красненькому. — Вы можете проанализировать, как давно эту дверь сорвали?

Тот некоторое время вглядывался с разных сторон в дверной проём.

— Судя по налёту пыли и степени обветшания — не раньше, чем года назад.

— Год назад, хм… Господа, вы слышали? — спросил я своих спутников по экспедиции. — Что думаете?

— Да, наш серв тоже заметил человеческие отпечатки пальцев, — отозвался в коммуникаторе Корнилов.

Всё ясно, подумалось мне. Одичавшее племя, веками скрывавшееся на нижних уровнях! Господа наверняка мутировавшие, потерявшие человеческий облик. И наверняка нас возьмут в плен двухголовые и четырёхногие боевитые аборигены, возможно, кого-то даже съедят, но потом я обязательно договорюсь с их вожаком и отведу его наверх, чтобы показать звёзды из капитанской рубки…

Пока я об этом всём думал, Брюмер спрыгнул с моего плеча в тёмный угол. Там что-то надрывно и коротко пискнуло, и я успел увидеть в свете фонаря, как мой питомец сожрал какую-то мелкую ползучую живность. Не то местная разновидность шнырьков, не то что-то насекомоядное.

— Что по биологической активности?

— Фиксирую биологическую активность! — подтвердил серв А.

— Быстрее надо фиксировать! Брюмер не только её зафиксировал, но уже и переваривает.

— Уважаемый господин, но ведь биологическую активность нельзя переваривать! Это абсурд и нарушение лексической сочетаемости, — поправил меня серв Б.