Провинциальный остеопат. Том 2 (СИ) - Сластин Артем - Страница 25

«Нашёл адрес Стрижова, как вы и просили… Только он не любит незваных гостей. С наступающим!»

Несколько секунд я молча смотрел на экран телефона. Ниже следовала улица, номер дома и квартиры.

Александр Стрижов… Призрак, преследовавший Михаила Борисовича уже двадцать пять лет. Тот человек, его подопечный, неудавшийся спортсмен с больным коленом, который, по словам декана, должен был стать олимпийским чемпионом. С соревнованиями и выступлениями Лены и Кости я совсем позабыл, что в своё время попросил Воробьёва разыскать для меня адрес, и, если бы он сегодня не напомнил, всё бы перенеслось на следующий год.

Спрашивать напрямую Михаила Борисовича я не стал. Во-первых, он вряд ли бы стал рассказывать, да и бередить старые раны мне хотелось в последнюю очередь. Во-вторых, для всех будет лучше, если мужчина об этом не узнает никогда. Однако отсюда возникал вопрос: чего мне хотелось этим добиться? Помочь человеку, который позволил открыть мне кружок? Исправить его ошибку? Или заглянуть в глаза призраку будущего и посмотреть на то, как выглядит ошибка, которую мне рано или поздно придётся допустить?

Ответа у меня не было, но одно было известно наверняка. С того момента, как Рома позвонил этим утром, во мне поселилось назойливое чувство. Чувство, которое не давало мне покоя и буквально самостоятельно двигало меня вперёд.

К тому же, может, я всё слишком приукрашиваю? Заеду, поздравлю человека с Новым годом, познакомлюсь поближе, попутно взгляну на старую травму. Максимум часик-полтора, а лечением заняться можно и позже. Тем более, впереди несколько дней праздников, и времени будет хоть отбавляй. Значит, решено! Я хлопнул себя по коленям, взял коробку, обёрнутую в праздничную бумагу, и решил, что быстренько закончу и через пару часов окажусь за праздничным столом вместе с Аней и её друзьями. Тем более, меня там ждут!

Добраться до места мне удалось примерно через час. Всё это время телефон постоянно вибрировал в кармане куртки. Аня с дотошностью профессионального фотографа фиксировала каждый этап приготовления стола и себя любимой, присылая мне фотоотчёт за фотоотчётом. Выглядело довольно вкусно, да и сама девушка явно провела не один час, прихорашиваясь. Я даже остановился возле дома и подумал, а не бросить ли всё это к чёрту и сразу поехать туда? Вот только старенькая пятиэтажная панелька, каких в Москве были тысячи, смотрела на меня укоризненным взглядом.

Ни консьержа, ни свежего ремонта в подъезде я не обнаружил. Зато чего было в достатке, так это отвратительной какофонии запахов: дешёвые сигареты с отвратительным сочетанием алкоголя и застоялой мочи, будто где-то под лестницей устроился спать местный алкаш. Если бы не восторженные крики, доносившиеся из-за дверей, которые хоть как-то напоминали, что сегодня был сочельник, можно было подумать, что на носу был обычный день.

Я поднялся на третий этаж, нашёл потёртую дверь с облупившейся цифрой двадцать семь и нажал на кнопку звонка. Ответа так и не последовало. Я позвонил ещё раз, и где-то через минуту за дверью послышались тяжёлые шаги и приглушённое недовольное ворчание.

Когда щёлкнул замок и открылась дверь, я почему-то ожидал перед собой увидеть молодого, спортивного парня, будто последних двадцати пяти лет не было. Однако вместо этого передо мой очутился человек, который действительно больше был похож на призрака.

На помятом и опухшем лице, заросшем многодневной щетиной, выделялись глаза с полопавшимися капиллярами и одутловатая отёчность. Когда он поднял взгляд, я заметил, что, пускай, ему и было за сорок, выглядел мужчина значительно старше. Глубокие морщины залегли в уголках глаз и у переносицы, что ещё больше придавало ему вид человека, который давно не улыбался.

Когда-то крепкое тело спортсмена заметно расплылось, что часто бывает с теми, кто уходит на покой. Так обычно выглядят люди, которые слишком рано перестают заботиться о себе, пускают всё на самотёк и позволяют времени взять своё. Широкие плечи осунулись, левая нога заметно для меня была перекошена, словно он переносил вес на одну сторону тела. В нос тут же ударил запах перегара, смешанный с табачным дымом, что ещё больше усиливало картину разочаровавшегося в жизни человека.

— Вам кого? — недовольно буркнул мужчина, придерживая дверь рукой.

— Добрый вечер. Александр Стрижов?

— Ну, допустим, — безразлично ответил человек.

— Меня зовут Алексей Смирнов. Я работаю преподавателем физического воспитания в университете имени Бау…

— Ошиблись адресом, — не дожидаясь окончания фразы, перебил меня Стрижов и уже собирался захлопнуть дверь.

— Я не от Михаила Борисовича, — произнёс я, выставляя перед собой ногу.

Стрижов внезапно замер.

— Если Миша тебя не посылал, какого чёрта тебе от меня надо? — спросил тот с заметной хрипотцой в голосе.

— Будем говорить на лестничной площадке, или вы меня впустите?

Мужчина выглянул наружу, убедившись, что со мной никого не было, а затем молча развернулся и побрёл вглубь квартиры. Так как дверь осталась распахнутой, я решил, что это приглашение зайти внутрь.

Переступив порог квартиры, неожиданно поймал себя на мысли, что, пускай, в воздухе и витал вполне подходящий внешнему виду владельца запах, квартира не походила на жилище законченного алкоголика. Да, здесь вряд ли что-то менялось ещё с начала двухтысячных, а старая мебель уже давно требовала замены, но, в целом, выглядело всё вполне достойно. Конечно же, если не брать в расчёт початую бутылку водки на кухонном столе и полупустую банку огурцов с криво нарезанными ломтиками ржаного хлеба.

Из коридора был заметен шкаф спальни, в котором расположились несколько кубков и десяток медалей и который явно никто не протирал уже несколько лет. Правда, мой взгляд сразу зацепился не за трофеи молодости, а, в прямом смысле этого слова, за подвешенные на гвоздь в стене легкоатлетические шиповки.

Не успел я и сказать слова в спину уходящему на кухню Стрижову, как вдруг в кармане завибрировал телефон.

«Мы почти всё приготовили! Ты когда уже приедешь? Я, между прочим, тебя весь день жду!»

Я невольно улыбнулся, прикидывая, что быстренько закончу с первичным осмотром и задам парочку вопросов, и набрал ответ.

«Скоро, Ань. У меня появилась парочка мест, куда нужно заскочить, но обещаю, я не долго.»

— Девушка? — неожиданно спросил Стрижов, поставив на плиту старенький чугунный чайник.

Я убрал телефон в карман, разулся и зашёл на кухню.

— Можно и так сказать.

Стрижов криво улыбнулся, сметая со стола хлебные крошки.

— Тогда вдвойне непонятно, чего ты ко мне припёрся тридцать первого числа вместо того, чтобы провести вечер с любимой, — сказал он так, словно нарочно пытался меня оскорбить. — Пока закипает чайник, можешь начать рассказывать, зачем пришёл.

Я сел на стул, стараясь не касаться локтями липкой поверхности стола, и осмотрелся.

— А где ваша женщина? Дети? Канун Нового года как-никак.

— Как, ты сказал, тебя зовут? — переспросил он, прерывая меня на полуслове.

— Алексей Смирнов, — спокойно повторил я.

— Смирнов, ты из соц-опеки?

— Нет, — всё так же спокойно ответил я.

— Пенсию по инвалидности мне принёс?

— Я же говорил, физруком работаю в Бауманке.

— А, не из соц опеки, не из ЖКХ и не пенсию мне принёс, а простой физрук в Бауманке. Тогда на кой хрен тебе нужно знать, где моя женщина и дети?

Стрижов, судя по всему, сегодня ещё не пил. Его выдавали заметная дрожь в руках и довольно открытая раздражительность, присущая тем, кого мучило серьёзное похмелье. Что в очередной раз доказывало, что, пускай, у мужчины и были серьёзные проблемы с алкоголем, но он не был из тех, кто идёт по жизни с девизом: «С утра принял — весь день свободен.»