Провинциальный остеопат. Том 2 (СИ) - Сластин Артем - Страница 24

Я ничего не ответил, только посмотрел на неё внимательнее. Лена сняла кокошник ещё в машине, когда мы только выезжали от кадетского корпуса, и теперь светлые волосы рассыпались по плечам. Понятно, почему на неё так запал Орехов. Пройдёт ещё немного времени, и она разобьёт множество мужских сердец. Хотя, наверняка, по ней уже много кто сохнет.

Мы проехали мимо Кремля, свернули в сторону Замоскворечья, потом снова выехали к реке. Я окончательно потерялся в географии, но не переживал по этому поводу. Язык, как говорится, всегда до цели доведёт. Рядом с Леной, совсем как и с Аней, было удивительно комфортно молчать, и это открытие меня внезапно застало врасплох. Обычно, оставаясь наедине с человеком, я начинал думать о том, как поддержать разговор, какие темы затронуть, чтобы не выглядеть нелюдимым букой, но сейчас такой необходимости не возникало. Мы просто ехали сквозь заснеженную, наряженную к празднику Москву, и каждый думал о чём-то своём, но при этом — об одном и том же.

Девушка остановила машину на парковке, и я осознал, что мы приехали на Воробьёвы горы.

— Пойдём! — потянула она меня за собой, подавая пример. Снова натянула кокошник, превращаясь в Снегурочку.

Проходящие мимо прохожие заулыбались, подошли, попросили сделать фото. Так как я костюм Деда Мороза снял, мною не заинтересовались, зато девушка буквально была звездой, с удовольствием позируя. Да и что греха скрывать, светловолосая Снегурочка и сама была весьма хорошая собой, отчего люди сами тянулись к ней. Только несколько минут спустя мы смогли наконец освободиться и направиться наверх, к смотровой площадке.

— Ты знаешь, — внезапно начала разговор Лена, останавливаясь у перил и смотря на город. — Я ужасно боялась сегодняшнего дня. Сам посуди, соревнование, возвращение в сборную, ещё эта подстава с Дедом Морозом. Ну, ты понимаешь, о чём я. После травмы я вообще думала, что всё кончено, и что я больше никогда не смогу даже в озере поплавать, не говоря уже о победах в спорте. А потом появился ты и спас меня, как принц из сказки.

Она повернулась ко мне и посмотрела прямо в глаза. В свете фонарей и хлопьях падающего снега, особенно учитывая её образ сказочного персонажа, её лицо казалось совершенно нереальным, словно сошедшим с картинки. Я вдруг остро ощутил, как близко мы стоим друг к другу, и ощущение было довольно неловким.

— Соболева, я просто сделал свою работу, — начал было я, но она остановила меня лёгким движением руки.

— Нет, Алексей Николаевич, не перебивай. Я долго думала, как тебе сказать… Ты ведь вернул мне веру в себя и изменил мою судьбу.

Она замолчала, отвернулась и несколько секунд смотрела на панораму ночного города, раскинувшуюся перед нами. Огни Москвы дрожали в морозном воздухе, создавая ощущение какой-то совершенно сюрреалистичной картины — миллионы огоньков, уходящих в бесконечность, сливающихся на горизонте с тёмным зимним небом.

— Знаешь, что самое странное? — тихо продолжила она, по-прежнему не оборачиваясь. — То, что я тебя не знаю. Ну, то есть, знаю, конечно, что ты отличный специалист, что ты добрый, порядочный и ответственный. Но на этом всё. Ты постоянно дистанцируешься, и я совершенно не знаю, какой ты вне университета. И мне жутко интересно и хочется узнать тебя настоящего.

Лена снова повернулась и чуть подалась вперёд, сокращая и без того небольшое расстояние между нами, и я вдруг отчётливо понял, что сейчас произойдёт. Её ресницы дрогнули, она слегка прикрыла глаза и потянулась ко мне, а её рука легла на моё плечо.

Я мягко взял её за запястье и остановил, не дав ей завершить движение, давая понять, что дальше не стоит. Она замерла, открыла глаза и посмотрела на меня с удивлением, в котором начало проявляться лёгкое разочарование.

— Лена, — остановил я её, стараясь не обидеть. — Ты замечательная девушка, правда, и даже не представляешь, насколько. И этот вечер я запомню на всю жизнь, честное слово. Но давай оставим всё как есть.

Она медленно отстранилась, но руку не отдёрнула, просто позволила мне опустить её запястье.

— Это потому, что я студентка, а ты преподаватель? — спросила она наконец. — Так я могу отчислиться из университета. Плевать на него.

— Стоп, — притормозил я её. — Ты сейчас под впечатлением от того, как резко изменилась твоя жизнь: возвращение в сборную, сегодняшний вечер, новогодняя сказка, царящая вокруг, и романтика момента. Это нормально, и это прекрасно, и я рад, что стал частью этого, но давай посмотрим правде в глаза: я старше, я твой преподаватель, и у меня сейчас такая каша в жизни, что я сам в ней порой с трудом разбираюсь.

Она помолчала, переваривая услышанное, потом вдруг грустно улыбнулась.

— Ты невыносимый человек, Алексей Николаевич, — сказала она, покачав головой. — Ты хоть понимаешь, что любой другой на твоём месте сейчас бы уже вовсю целовался с красивой девушкой на фоне ночной Москвы? Идеальный же момент! — прямо заявила она.

— Любой другой, может, и да, но я считаю, что так делать нельзя. И целовать красивую девушку, а ты объективно красива, признаю, только потому, что она поддалась настроению момента — это как-то не по-честному.

— А если это не момент? — вдруг спросила она с вызовом. — А если я действительно чувствую то, о чём говорю?

— То всё равно нельзя.

Лена вздохнула, пожала плечами.

— Ладно… Как говорится, не получилось, не вышло. И раз очарование момента разрушено, то пошли, довезу тебя до общаги.

Ехать в гнетущей тишине после того, как разрушил очарование момента, такая себе идея. Я качнул головой.

— Я доберусь, тут же метро недалеко. Да и нужно проветрить голову. Спасибо ещё раз, Лен.

Девушка улыбнулась, из уголка глаза выкатилась слезинка, она смахнула её, натужно улыбаясь, кивнула и развернулась.

Я проводил её глазами, убедился, что она села в машину и вырулила с парковки, и, засунув руки в карманы, направился к метро.

Глава 8

Каждый встречал Новый год по-разному. Для кого-то это был прекрасный способ хорошенько напиться и утром с удивлением обнаружить в телефоне десяток фотографий, происхождение которых память категорически отказывается признавать, для других же это был очередной день в календаре. Были и те, кто связывал этот день с магией и под бой курантов, когда вся страна проливала шампанское на оливье, загадывали желания. А я… Лично для меня этот Новый год должен был стать особенным.

Первым совместным праздником с той, которая стала мне небезразлична.

Тогда почему я всё ещё сидел в общаге, вместо того, чтобы отправиться на гулянку? Это хороший вопрос.

Аня и её старые товарищи сняли квартиру на «Щёлковской», чтобы отметить Новый год как следует, и именно в этот момент занимались последними приготовлениями. Мои соседи уже давно собрали чемоданы и разъехались, кто куда, пожелав встречать этот праздник в компании семьи и друзей. Те, кто остались в общежитии, уже во всю готовились, и в воздухе отчётливо витал запах мандаринов и оливье, сквозь который пробивался терпкий аромат шампанского. Комендантша, Галина Ивановна, коршуном металась по общежитию в попытках найти злостных нарушителей, но всё без толку. Всё же крыло было отдано под аспирантов и преподавателей, а это не чета неопытным студентам. После пяти лет института навык прятать алкоголь от проверяющих выходит на совершенно другой уровень.

Я же сидел на своей кровати, свесив ноги, и иступлено смотрел на потухший экран телефона. Стрелка часов едва отбила пять вечера, и во мне закрались подозрения, что Рома плюнул и решил перенести всё на следующий год, и правильно сделал. Зачем мне вообще понадобилось ввязываться в эту историю именно сегодня? Почему именно тридцать первого числа ехать чёрт пойми куда, если меня в это время ждала нарядная Аня?

Ведь не зря же говорят, что нет лучше женщины, чем женщина во время праздника.

Но, перебивая мои мысли, телефон коротко завибрировал, и на нём высветилось сообщение от Ромы Воробьёва.