Провинциальный остеопат. Том 2 (СИ) - Сластин Артем - Страница 21

— Помогаю в рамках своей компетенции с разрешения декана факультета. У меня есть письменное разрешение.

Мужчина кивнул.

— А медицинское образование у вас имеется?

— Нет.

— А соответствующая лицензия?

— Тоже нет.

Старший лейтенант делал какие-то пометки в небольшом блокноте, периодически на меня поглядывая. Никакого давление или угрозы в его голосе я не услышал, но это как раз и настораживало. Потому что ещё когда он представился, у меня в голове сразу начались поползновения мыслей. Капустин натравил? Точно он! Этот боров грозился спустить на меня своих ручных псов и заикался о каких-то связях в органах… Видимо, это они и есть. Однако жидковатые связи…

Старлей вёл себя вполне цивилизованно, ограничивался короткими вопросами и постоянно делал какие-то пометки в блокноте.

— Алексей Николаевич, — вдруг заговорил он после длинной паузы. — Не поймите меня неправильно. Никаких претензий к вам на данный момент нет. Поступило несколько обращений относительно вашей внеклассной деятельности, поэтому меня попросили провести обычную проверку.

Я насмешливо хмыкнул.

— И университет относится к вашей зоне ответственности? Я так-то думал, что обычно вас интересуют обычные дома и жители.

Он скосил взгляд в сторону, явно не желая отвечать на вопрос, но всё же собрался с силами.

— К нашей зоне ответственности относятся административные участки, и если в них входят учебные заведения, то мы за ними тоже закрепляемся.

Топить участкового окончательно я не стал, спрашивая границы участка, за которым закреплён именно он, потому что были у меня подозрения, что это чистая художественная самодеятельность. Впрочем, и отношения портить я смысла не видел, поэтому решил поговорить.

— И что же вызвало интерес к моей скромной персоне? — спросил я, ощущая, как в груди немного припускает.

— Двадцатидвухлетний преподаватель физкультуры лечит студентов, после чего они начинают выигрывать соревнования. Согласитесь, звучит достаточно необычно.

Я уверенно кивнул.

— Нет ничего необычного, потому что никакого лечения и не было. Люди видят то, что хотят видеть, особенно, если эти люди изначально точат на меня зуб.

Старлей убрал блокнот в карман куртки и поправил ворот.

— Тогда позвольте дать вам небольшой совет, — неожиданно произнёс он. — Люди бывают разные. Сегодня вам благодарны за помощь, а завтра кто-нибудь скажет, что вы его покалечили, и уже обратится куда повыше, — ткнул он пальцем в небо. — Поэтому, для вашего же благополучия, постарайтесь не выходить за пределы компетенции, если это возможно.

Он протянул руку и слегка улыбнулся.

— Всего хорошего, Алексей Николаевич.

Пожал её в ответ, как вдруг задал единственный интересующий меня вопрос:

— Человек, который пожаловался на меня и обратился к вам с просьбой проверить… Я могу узнать его имя?

Старший лейтенант на секунду задержал на мне взгляд, после чего застегнул пуховик.

— Хорошего вам дня, Алексей Николаевич.

Я смотрел вслед удаляющейся фигуре человека, который от мороза поправлял ворот куртки, и пытался понять, что только что сейчас произошло. Сам факт проверки меня особо не интересовал, так как после основания СКД скрывать мне было нечего. Конечно, я провёл несколько внеурочных сеансов с Воробьёвым и Колесниковой, но вряд ли они послужили причиной интереса.

Так кто же на меня пожаловался? Впрочем, вариантов попросту нет. Капустин предупреждал меня, но после основания СКД и разрешения декана я думал, что он успокоится. Обойти завкафедры, который фактически отвечал за формирование кружков и распределение инвентаря, было как минимум не красиво, но выбора не было.

Впрочем, у случившейся ситуации был и небольшой плюс. Если мои успехи продолжали раздражать Капустина, причём настолько, что он оформил на меня жалобу, значит, СКД действительно приносит пользу. Кто знает… Может, однажды кружок покинет спортзал Бауманки и выйдет на новый уровень.

Я усмехнулся собственным мыслям, поправил спортивную сумку через плечо и уже собирался направиться в сторону метро, как лежащий в кармане телефон неожиданно завибрировал, и на экране высветилось имя Лены Соболевой.

— Всё хорошо? — спросил я первым делом.

— Нет! — практически выкрикнула девушка в трубку, заставив меня невольно отодвинуть телефон от уха. — Даже не близко! Ты занят?

Учитывая, что буквально минуту назад меня пытались максимально культурно припугнуть сотрудники полиции, вопрос был весьма философским.

— Зависит от того, насколько большой пожар, Соболева.

— Уже сарай полыхает, — выдохнула в трубку Лена. — Полная катастрофа! Андрей с ангиной слёг, температура под сорок и голос пропал… А у нас сегодня вечером большой заказ!

— Какой ещё заказ? Соболева! Успокойся и давай по нормальному объясни. Мне нужно больше информации.

На несколько секунд в трубке повисло молчание, словно девушка только сейчас осознала, что забыла посвятить меня в детали.

— Меня же вернули в сборную, Алексей Николаевич, — вдруг сказала она это так, будто уже пожалела.

— Ну? — спросил, перекладывая телефон к другому уху, меняя замёрзшую руку. — Ты же этого и хотела?

— Ну и что «ну»? Значит, теперь мне снова придётся участвовать в Новогодней сказке, — ответила девушка, а затем, не дожидаясь, продолжила. — Каждый Новый год члены нашей сборной устраивают такие поездки. Мы наряжаемся снегурочками, нам вручают Дедов Морозов из мужской сборной, и мы едем поздравлять на адрес. Спонсоры выделяют деньги на костюмы, подарки и даже платят деньги, вот только мой штатный Дед Мороз теперь решил растаять от высокой температуры и прикован к постели!

Я остановился посреди тротуара и несколько секунд пытался представить себе Соболеву в образе Снегурочки. Получилось на удивление органично, так как девушка была невысокого роста и выглядела как совсем недавно повзрослевший ребёнок.

— Слушай, — произнёс я, поглядывая на заснеженный горизонт столицы. — Я могу, конечно, взглянуть, но тут мои руки связаны. Ему антибиотики и отдых нужен, а если температура под сорок, то впору скорую вызывать.

— Да вызвали уже! Всё сделали как надо, Алексей Николаевич, но Дед мне нужен через час, не позже, а Андрей до Нового года проваляется в кровати! Сможешь меня выручить?

— И как же? — почувствовал я подступающий к груди холодок.

— Стать Дедом Морозом, конечно же! — выпалила она таким тоном, словно это было очевиднее некуда.

— Лена, ты ничего не перепутала? Я физрук, а не заслуженный артист Российской Федерации. Я даже приблизительно не знаю, как себя вести с детьми. Вот массаж сделать, поправить что-то — это моё.

— Ты целыми днями гоняешь стаи детей по спортивному залу, и это ничем толком не отличается, — ухмыльнулась в трубку Лена. — Да и сам высокий, спортивный, и голос поставленный. К тому же в этом году мы поедем не к детям, а к юным кадетам. Там подростки двенадцать-четырнадцать лет, — вдруг Соболева замолчала и принялась вытягивать звуки. — Ну пожа-а-а-луйста, Алексей Николаевич, у меня даже машина есть, в метро не будем трястись, а платят по восемь тысяч каждому… Это моя первая поездка после возвращения в сборную. Я не могу накосячить… К тому же, это ты виноват!

— Опять я виноват, Соболева? — вполне справедливо возмутился я.

— Ну а кто меня в сборную вернул, а? — она слегка повысила голос. — Вот теперь придётся помогать юному дарованию. Причём не бесплатно же, или ты меня не слушаешь? Восемь тысяч дадут каждому за один день работы. Говорю же, спонсоры каждый год щедро раскошеливаются в сочельник.

— Налоговые льготы выбивают, — пробубнил себе под нос.

— Что?

— Бюджет осваивают, тут к гадалке не ходи. Если до конца года не потратят выделенные деньги, то в следующем дадут меньше.

Слушая дыхание девушки в трубку и судорожные попытки меня уговорить, я задумался.

Умение Лены находить мне приключения уже становилось своего рода традицией. Сначала вытащила меня в парк, затем в кафе, потом соревнования, а теперь предлагает стать Дедом Морозом? С другой стороны, восьми тысяч как раз с лихвой бы хватило, чтобы отправить денег родителям и купить билет домой на Новогодние каникулы. Опять же, это, считай, моя зарплата. И я же сам уже готов был идти делать ставки на драки, а тут вполне нормальное мероприятие, против которого у меня ничего не восстаёт всё в душе.