Кровавая жатва (СИ) - Кита Никита - Страница 36

Первые шаги давались бокату с большим трудом. Вторая рука его судорожно хваталась за стол в поисках дополнительной точки опоры. По личным просьбам инвалида слизевик несколько раз укорачивал и трость, и протез. Постепенно им вроде бы удалось достичь удобных для Миару параметров… Минут десять упражнений и бывший жуколов начал уже довольно ловко управляться с обновленным набором ортопедических приблуд. Теперь его походка напоминала ковыляние доктора Хауса из одноимённого сериала. И одну руку гуманоид действительно сумел полностью освободить, чтобы делать ей что-то в стоячем положении.

Конечно, Фёдор вернул пленнику костыли, чтобы он сам пользовался всеми имеющимися средствами, как ему удобно.

Нагулявшись по камере, Миару переместился за стол и, кряхтя, присел на табурет. Дальше его всецело поглотила работа над курительной травой. Нитку с иголкой мужчина использовал, чтобы нанизывать листочки, слово бусины на ожерелье. Один из обобранных стебельков он зажал в зубах и, между делом, жевал.

Готовые гирлянды из листьев гуманоид выкладывал на поднос. Так, постепенно он нанизал абсолютно все имеющиеся у него фрагменты.

Закончив дело, невыспавшийся бокат зевнул, отхлебнул ещё немного водички, поднялся, справил нужду на ведро и плюхнулся в кровать. Вопреки деревянной ноге, ходить он всё ещё предпочитал с двумя костылями.

На лежанке Миару провел минут двадцать, после чего встал и заявил о готовности выходить на поверхность. Ну и про поднос с заготовками напомнить не забыл. Мол его тоже, конечно же, следует вынести.

Мимо комнаты Халимы Миару проволокли по полу в слизевой коконе, полностью ограничивающем движения. Ампутант с заклеенным ртом сумел лишь взглянуть на проём целиком залитый слизью. Мыслительный центр не заметил у него какой-то особой реакции на увиденное.

Осы создали наблюдательный периметр для безопасного выгула пленника. Слон отволок кокон на сто метров от входа в бункер, в сторону редколесья и там освободил боката. Один единственный слизевик первого ранга — вот и вся стража выделенная Роем для надзирательства над Миару. Этот же жук выступал и в роли ассистента для мастера-табачника, перенося в клешне поднос с листвой. Все слоны второго лвла сейчас были на рейде, а для присмотра за одноногим больших усилий не требовалось. Посему Фёдор рассудил, что одного дежурного тюремщика будет с лихвой…

Чтобы избежать лишней мороки, коллективный разум всё же посадил инвалида на поводок, который поясом обматывался вокруг таза. Первым делом Миару побродил меж деревьев, разглядывая голубое небо. Дневной свет он не видел больше месяца. К этому часу туман весь рассеялся, так что ничто не мешало рабу насладиться подзабытой атмосферой дикой природы; подышать воздухом без затхлых запахов и повышенной влажности; увидеть цвета не в зелёном отблеске гусениц, а под белыми лучами солнца…

— Делх-у времх-я, а-р потек-хе час-х. — тихо пробурчал слон.

Гуманоид обернулся и сконфуженно поглядел на хозяина с поводком. Он ни слова не понял.

Через минуту Миару кажется всё же занялся, чем-то дельным. Активно передвигаясь по травянистым лужайкам, калека всем телом боролся с ограничениями собственного увечья. Голова его поочерёдно концентрировалась на каждом встречном дереве, проводя пристальный осмотр крон и основания. Мастер будто бы искал приемлемый вариант среди представленных экземпляров. Часто путаясь в траве и спотыкаясь, он едва ли не падал. Однако, кажется, ничто не могло остановить пытливый шустрый взгляд, увеличенного делом мужчины. Миару нравилось готовить для себя табак, — этого было не отнять.

Вместе с жуком они обошли несколько десятков растений. Потом на глаза гуманоиду попалось то, что он искал. Парочка связанная поводком направилась к конкретному дереву вдали. Фёдор тоже его оценил, пытаясь понять, что в нём особенного. Густая размашистая крона имела форму купола. Между нижними ветвями и землёй был где-то метр расстояния, сплошь заросший травой и будяками. Очевидно, в глубине, под такой плотной листвой, круглые сутки сохранялась тень.

Доковыляв, Миару переместился в горизонтальное положение и лёжа принялся вырывать сорняки блокирующие доступ к стволу и корневищу. Поставив поднос на землю, слизевик ему помог. Его клешня работала как большой секатор, ускоряя процесс.

Когда этот этап был пройден, гуманоид, оставаясь под деревом, попросил подвинуть к нему поднос. Лёжа на спине он взялся привязывать гирлянды с табачными листьями к нижним веткам. Таким образом бокат развесил их все, сделав слегка провисающими. Затем он выбрался из-под дерева и, стоя на четвереньках, посмотрел на результат. Все листики болтались на весу, в тенёчке, будто вялящиеся рыбки.

Миару отряхнул спину и затылок и пополз дальше выкорчевывать все низкорослые растения вокруг дерева. Фёдор посчитал, что это необходимо для хорошей вентиляции и опять помог пленнику.

Закончив прополку прилегающей территории, инвалид вернулся к костылям, встал на них и повторно отряхнул одежду от пыли и цепких семян. Дальше он обратился к надзирателю, заговорив с ним на языке жестов. Миару вполне доступно объяснил, что если начнётся дождь, необходимо убрать заготовки под непротекаемую крышу. Также он попросил Федо-Рой проследить за тем, чтобы никто посторонний не стащил листики, включая диких зверей. Перерожденец вспомнил, как кустовики воровали его слизь и кивком согласился с тем, что нужна охрана. Эти-то придурки не ради курения, а чтобы на себя нацепить, могли стащить…

Слизевик минуты три кивал на все невербальные доводы жуколова, и только полностью убеждённый, что его правильно поняли, Миару успокоился. Две осы зависли рядом с деревом, как бы показывая — всё под контролем.

На этом работа табачника была завершена, и мужчина робко изъявил желание не возвращаться сразу в бункер, а ещё погулять. Слон замер, не торопясь давать согласие, но потом кивнул. Ампутант продолжил бродить по лужайкам редколесья, разглядывая флору, будто в ней было что-то интересное. Заходить в чащу со своим увечьем он всё равно не мог, так что природный ландшафт выступал в роли естественного ограничителя его променада.

«Ну, погуляй-погуляй… Пока я крошу твоих согильдийцев на фарш.» — промелькнула мысль у королевы. Просто атмосфера в двух разных местах, где в этот момент находились члены ментального канала в компании с жуколовами, оказалась очень контрастной. Выдирая кишки неизвестному ловчему, Фёдор в то же время проявлял сочувствие и гуманность в отношении Миару. Первому пленнику Роя определённо повезло больше, чем его коллегам на другом берегу…

Гуманоид походил ещё минут двадцать, затем присел на травку и сорок минут слушал пение птиц. Потом мыслительный центр решил, что хватит с него и движением клешни показал, что пора возвращаться. Столяр поднялся и самостоятельно, без натяжения поводка, побрёл назад к подземелью.

Попав в свою комнатушку, Миару безотлагательно занялся вырезанием заказанных у него фигурок из дерева.

Глава 129

После завершения зачистки последствий сражения с разведотрядом, аэрогруппировка находившаяся на вылазке разделилась.

Одна оса полетела подобрать глинотела спрыгнувшего с катафалка. Вместе с ним она не вернётся домой, а направится к столице Роварони Щитти Хагрон и установит наблюдение за восточным выездом из города. Постоянные глаза вблизи от этого населённого пункта не помешают. Всё-таки они ближайшие соседи Роя, и к тому же жаждут убить матку.

Сто ос обеспечили незаметное возвращение слизевиков в родные земли. Поскольку третьеранговый слон был утилизирован, область шума у стаи слайм-мастеров сократилась и выстроенный из разведчиц периметр удалось уменьшить. После этого облетать густонаселённые территории жучьей эскадрилье стало заметно проще.

Воздушная тяга слизевиков позволила в один заход транспортировать поучаствовавших в сражении бронерогов, ценные вещественные трофеи и питательные вещества, в формате избыточных объемов слизи. Впоследствии всё это было разложено по местам: бойцы — в схроны, еда — в хранилища, лут — в пещеру.