Полиция нравов (СИ) - Выборнов Наиль Эдуардович - Страница 49

— Ну, раз он остается, давай думать, как его назвать, — она снова посмотрела на него.

— Есть идеи? — спросил я у нее и улыбнулся.

— Он похож на важного человека. Держится с достоинством. Может быть, назвать его Черчиллем?

Я чуть не расхохотался. Да уж, представляю, как отреагировал бы премьер-министр, если бы узнал, что его именем назвали петуха.

— Не, — я покачал головой. — Я же русский, не пойдет.

— А еще он бывший боец, — продолжила она думать. — Теперь пенсионер. Может быть, Рокки?

— Да это обидно как-то. Я люблю этот фильм.

— Ну тогда сам придумывай, — сказала она и откинулась на спинку дивана. — Раз ты его подобрал — тебе и называть.

Петух сделал несколько шагов, а потом неожиданно подпрыгнул, взмахнул крыльями и приземлился прямо ко мне на стол. Повернулся в мою сторону, важно поднял голову, прокукарекал во весь голос и посмотрел на нас.

Чисто Ленин на броневике, разве что воздетого вверх крыла не хватает. Ну а чего, у нас каждый хоть раз памятник Ленину видел, даже в глухих деревнях они стояли. Почему-то вспомнилась еще и история о том, как кто-то напихал взрывчатки в памятник Ленину около Финляндского вокзала в Питере, и взорвал ему задницу.

— Владимир назову, — решил я.

— Владимир? — спросила она. — А кто это?

— Да был там один, — ответил я, никого в общем не называя конкретно.

— А сокращенно это будет Влад?

— Нет, — я покачал головой. — Это у вас Владимир — Влад. А у нас Влад — это другое имя, Владислав. А Владимир — это Вова. Или Вован.

— Интересный у вас язык.

— Ладно, уберу его, — сказал я. — Тоже схожу в душ, а потом еще чем-нибудь займемся.

Она только улыбнулась. Я схватил петуха, отнес его в ванную, поставил на пол и под недовольное квохтанье забрался в душ. Обмылся, вышел. Бросил обратно футболку, поставил кружку, засунул в кабинку петуха.

Надо же его покормить. Ладно, сейчас. А потом буду проводить время с Сарой и отдыхать. День завтра будет непростой, нужно будет ехать в суд по поводу того адвоката, что целился в меня. И нужно давать показания в соответствии с рапортом, чтобы его не засадили на два года.

А мужская солидарность все-таки работает. Может быть, поэтому я и пса, и петуха подобрал.

Глава 24

В этот раз я проснулся позже Сары. Видимо, много энергии потратил после того, как мы разобрались с именем для петуха и вернулись в постель. Если, конечно, можно было так романтично называть мой диван в трейлере.

Я проснулся, но еще минут пять не подавал виду, тихонько любуясь, как Сара готовит завтрак в одной моей футболке. В очередной раз проходя мимо меня, она вдруг остановилась, вглядываясь в мое лицо. Глядя на нее сквозь приоткрытые веки, я понял, что Штирлиц еще никогда не был так близок к провалу.

— Ты не спишь! — воскликнула она и возмущенно толкнула меня в плечо двумя руками.

— Не сплю, — подтвердил я, все-таки открывая глаза.

— А зачем притворяешься? — спросила она недовольно, но я заметил, как отчаянно она сдерживает улыбку.

— Я не притворяюсь. Я веду наружное наблюдение.

— И за чем же ты наблюдаешь? — вкрадчиво спросила она.

— Я ведь детектив отдела нравов. Наблюдаю, чтобы на вверенной мне территории не происходило ничего безнравственного.

— Ах вот как! — сказала она, а потом вдруг наклонилась ко мне и горячо поцеловала. — И как, не происходит?

— Кажется, что-то намечается… — сказал я, хватая ее за талию и опрокидывая на себя сверху.

Интуиция детектива меня не подвела — в следующие полчаса действительно происходило много безнравственного, из-за чего яичница, которую пожарила Сара, безнадежно остыла.

Когда мы закончили, она глянула на часы, возмущенно пискнула и побежала в ванную. Но уже через десять секунд выскочила обратно и, смешно махнув рукой, сказала:

— Ма-айк, мне нужно, чтобы Владимир ненадолго освободил оккупированную им территорию!

Я сперва ошалело посмотрел на нее, но через пару секунд до меня дошло, что она имеет в виду. Я усмехнулся, поднялся с кровати, пошел в ванную и выпустил петуха из душа. В этот раз он покинул свою цитадель куда охотнее, сразу выбежав в основную комнату трейлера. Похоже, ему тут нравилось. Он снова запрыгнул на кухонный стол и громко прокукарекал.

Пока Сара принимала душ и одевалась, я вышел из трейлера и выпустил Рэмбо погулять, параллельно насыпав ему корма и поменяв воду. Когда я понес миски наружу, Владимир нацелился было пойти со мной, но я не пустил его.

— Погоди пока, мы еще не знаем, как твой старший сосед будет тебя позиционировать: как друга или как завтрак, — сказал я, закрывая перед ним дверь.

— Кво! — обиженно ответил петух.

Пока я занимался псом, Сара вышла из душа, оделась и разогрела остывшую яичницу с помидорами.

Я быстро снял Владимира с его «броневика» и водворил обратно на причитающиеся ему аршины, не забыв налить воды и насыпать корма. Вернулся, и мы принялись за завтрак. Сара оглянулась на часы, которые показывали без двадцати восемь, потом посмотрела на меня и спросила чуть смущенно:

— Отвезешь меня домой? А то боюсь, опоздаю на работу.

— Конечно, — улыбнулся я.

Доели, я по-солдатски быстро оделся, мы прыгнули в машину и отправились в Голливуд. Когда приехали, Сара быстро поцеловала меня на прощание и бегом направилась в сторону своего дома. Я усмехнулся: ну да, сегодня я слегка сбил ей график. Подумал о том, что надо было предложить довезти ее до работы, когда она переоденется. Потом вспомнил, что она тоже водит машину. Видимо, решила, что по знакомому маршруту быстрее доедет сама.

Я тронул машину, посмотрел на время — половина девятого. Можно было бы заняться чем-нибудь полезным, но проблема в том, что сегодня весь выходной испоганили назначенным на середину дня предварительным слушанием в суде. Ни в бар не сходить, ни затеять что-нибудь серьезное вроде строительства вольера для петуха, потому что все равно закончить не успею. Ну да ладно, завтра озабочусь этим вопросом.

Мне было жаль того адвоката, что наставил на меня ствол в борделе, но я все равно поймал себя на мысли, что злюсь на него за сорванный выходной. Интересно, прокурор специально так подгадал, или случайно вышло? Да нет, второе, скорее всего — кому надо так заморачиваться из-за подобной мелочи.

Ладно, раз ничем полезным заняться все равно не выйдет, проведу половину дня в праздном безделье.

Сказано — сделано. К часу дня я благополучно полежал на обоих боках, сначала пялясь в телевизор, а потом слушая радио. Для пущей важности впустил в трейлер Рэмбо, чтобы он посмотрел какой-то дурацкий ситком со мной. Пес такой перспективе обрадовался и с удовольствием повалялся со мной на диване. Еще бы хоккей или бокс показывали — вообще бы образцовый холостяцкий выходной вышел.

Но всему хорошему приходит конец. В два часа дня я под неодобрительный взгляд Рэмбо вернул четвероногого друга обратно в вольер, перекусил сэндвичами с ветчиной, которую взял в супермаркете не так давно.

Сперва хотел найти кусковую, как в подростковом возрасте видел в американских мультфильмах — уж очень она там аппетитно выглядела. Нашел. И отказался от этой идеи — самый маленький кусок весил семь фунтов. Больше трех килограмм — мне одному такой ни за что не съесть. Так что взял нарезку, двенадцать унций. Попробовал и понял, что поступил правильно — выглядела ветчина лучше, чем была на вкус. Странно сладковатая, соли меньше, чем привычной мне русской. Да и по консистенции как будто малость жидковата. Словом, не противно, но и не впечатляет.

А потом я сходил в душ, вновь потревожив Владимира, надел свою самую строгую рубашку и брюки, повесил на грудь значок. Подумал немного и не стал надевать кобуру — в зале суда светить оружием нельзя, хоть детективам и не запрещается иметь его при себе, по крайней мере на таких вот предварительных слушаниях. Пиджака у меня нет, а идти в суд в кожаной куртке… Выгнать не выгонят, конечно, но судья точно не оценит. А мне в этот раз надо, чтобы судья ко мне прислушался, если я не хочу, чтобы подсудимому насыпали по полной.