Плод плоти (ЛП) - Офелия И. В. - Страница 59

Обернув тканью плечи и руки, я отправилась навстречу неизведанному.

Выйдя на середину, я встала на пуанты и подняла руки, отпуская напряжение и заменяя его музыкой.

Оттолкнувшись ногой, я перелетела на другой конец сцены, медленно поднимая руки, будто они способны поднять меня в воздух. Я представляла себя легкой, как перышко. Развернувшись, я устремилась к противоположному краю, вытягивая, поднимая и опуская руки, будто тянулась к кому-то в темноте.

Ничто не могло сравниться с танцем. С тем, чтобы каким-то образом превратить музыку в движение, в язык, который большинство людей могли понять, не изучая заранее.

Когда я кружилась и вытягивалась, движения чувствовались так, словно я никогда не покидала балет. Они были знакомыми, как еда из детства, одеколон отца, глаза любимого после долгой разлуки.

Я вращалась на кончиках пальцев, держа позу, пока не подумала, что сейчас упаду. Но этого не произошло. Ладони легли мне на талию и удержали меня, позволяя моменту продлиться на секунду дольше, отложить конец.

Я не открывала глаз.

Его руки скользнули по моим ребрам, по внутренней стороне рук, и Аркадий снял с меня ткань, обернул вокруг глаз и завязал на затылке.

Он пах какао, кедром и дымом, и аромат струился вокруг меня подобно призраку, что покорил мою душу и теперь звал за собой. Повязка на глазах позволяла мне видеть очень мало, особенно в таком приглушенном свете, и вместе с тем заставляла пространство выглядеть больше, богаче на возможности.

Мое тело расслабилось, и он осторожно повернул меня, держа за руку.

Его ладонь скользнула по моим волосам, по повязке.

Резким движением он поднял меня в воздух, я уперлась руками в его плечи, и он посадил меня на твердую, гладкую поверхность. Мрамор. Мне показалось, что это был стул… как вдруг я поняла, что это было тело, мужское, сидящее, откинувшись назад в расслабленной позе. Вот только перед моими бедрами возвышался кусок камня, похожий на рог седла.

Мой партнер двинулся, отходя назад. Из-за ткани на глазах я видела не так много, лишь очертания фигуры, прислонившейся к прикрытой тканью статуе, и крохотный огонек его трубки, который вспыхивал и угасал. Я чувствовала его запах. Он был так близко, и все же оставался недосягаемым.

— Аркадий?

— Это имя мне незнакомо, — он с шумом выдохнул дым. — И просто ваш поклонник.

Сглотнув, я покачнулась на мраморе. Я чувствовала под собой камень и ощупывала его руками, чтобы узнать форму. Ноги, рука, грудь и живот позади меня. И это значит…

Рог передо мной был членом.

— Не позволяйте зрителям отвлечь вас от столь прекрасного выступления, — сказал он. — Продолжайте.

— Чего ты от меня хочешь?

— Вопрос скорее в том, — он приблизился, голос стал четче, запах дыма — сильнее, — чего хотите вы?

Я сжала член статуи, согревая его в ладонях.

Он склонился ко мне, мой тайный поклонник. Коснулся губами мочки моего уха, скользнул вдоль челюсти. Нежно перебросил волосы через мое плечо.

— Тебе запрещено отступать до самого финала.

Камень был гладким и твердым. Я обхватила его руками, собирая все тепло, какое только могла отыскать, чтобы его подготовить. Но вместе с тем, я чувствовала предвкушение, дрожь в животе, трепет, похожий на тот, что бывает, когда ждешь своей очереди в кулисах.

Когда Аркадий приподнял мою ногу и бедро, я уперлась ладонями в его грудь.

— Зажатый партнер может испортить выступление, — пошутила я, чтобы преодолеть жар, от которого неизбежно запылали щеки.

— Тогда думаю, тебе нужен новый, — ответил он, удерживая меня над неподвижной скульптурой.

Холодная головка скользнула вдоль входа, и я качнула бедрами вперед, чтобы проверить, какие ощущения она вызовет у меня между ног, понять, насколько я на самом деле была расслаблена. Я позволила ей проскользнуть внутрь, совсем чуть-чуть. Прохладный камень заставил меня задрожать.

— Вот так, — Аркадий сжал ладонью мое бедро. — Но боюсь, ты слишком робеешь.

Он опустил меня на член, и я оторвала руки от его груди, чтобы зажать рот.

Он замер, ни одна из мышц не шевелилась. Я уперлась лбом в его грудь и с дрожащим всхлипом расслабилась, дав себе секунду передохнуть, цепляясь за его рубашку. Я чувствовала его член, прижатый к моему животу, пульсирующий, когда я запрокидывала голову.

Он провел пальцами по моей щеке.

— Что ты чувствуешь? — его голос был похож на настоящий, будто на самом деле хотел спросить: «Ты в порядке?»

— Было бы лучше, если бы это был ты, — выдохнула я. Сидя на коленях статуи, не касаясь ногами пола. Мне пришлось развести ноги и напрячь бедра, чтобы обхватить ими мрамор, подняться и вновь опуститься вниз. — Но думаю, я могу потерпеть… ради тебя.

Я держалась за плечо Аркадия, выравнивая движения.

— Вы этого хотели, сэр? — я накрыла его ширинку ладонью, чувствуя, как он вздрагивает. — Вы получаете больше удовольствия от мыслей обо мне или от образа, который я воплотила исключительно ради вас?

Услышав, как он сглотнул, я глубже опустилась на камень. Я отпустила его, откинувшись назад и оперевшись на статую. Двигаясь, я нашла рукам лучшее применение. Я игриво подняла край юбки, обнажив только колени.

Аркадий коснулся моей ноги.

— Нет, — сказала я, — подожди.

Продолжая движения, я приподняла ткань еще выше, до середины бедер. Снова опустившись, я издала стон, странный вскрик, будто кошка в течке.

— Полагаю, вот так смотреть сразу на два произведения искусства — исключительный опыт, — хмыкнул он.

Хоть я и нечетко его видела, я знала, что его взгляд точно прикован ко мне.

— Значит, ты предпочтешь смотреть?

— Не существует большего удовольствия, чем наблюдать за женщиной, пусть и не вмешиваясь.

— Правда? Не существует большего удовольствия? — хитро спросила я. — Совсем никакого?

— Все еще хочешь, чтобы это был я? — его низкий голос прозвучал прямо возле моего уха, член статуи полностью погрузился в меня. — Ты настолько в отчаянии?

Я покачала головой, и его пальцы сжали мои волосы.

— Когда я что-то спрашиваю, ты должна отвечать.

— Да, — всхлипнула я, ноги дрожали от постоянного движения.

— Я не убежден, — он коснулся меня спереди, погладил между ног, и это лишь заставило меня податься к нему навстречу.

— Да! Господи, да! — закричала я и схватилась за его рубашку, почувствовав, как близка, все перед глазами расплывалось в малиновой дымке удовольствия. — Пожалуйста!

Он дернул меня к себе за волосы и поцеловал невероятно глубоко, мои слезы удовольствия капали на шелковый корсет. Я вся напряглась, а потом раскрылась, пока удовольствие волнами накрывало меня, и я замерла на камне, чувствуя дрожь внутри, ноги слишком устали, чтобы держать мой вес еще хотя бы секунду.

Аркадий отпустил мои волосы, нежно поглаживая кожу на затылке и распутывая пряди. Я прижалась к его груди, пытаясь выровнять дыхание, тело вздрагивало от каждого нового движения.

— Ты отлично справилась, — прошептал он и поцеловал меня в макушку. — Ты была идеальна.

Скрестив ноги под одеялом, я откинулась спиной на окно, занимавшее большую часть стены за матрасом. Позади меня были составлены подушки, убранные туда, чтобы освободить место для маневра.

Аркадий расставил деревянные столики и накрыл их тканью, то ли чтобы они выглядели красивее, то ли чтобы скрыть пятна краски и глины. На одном из них стояли самые разные закуски: инжир, сыр, вяленое мясо. На другом обнаружились сладости, фрукты и взбитые сливки. На достаточном расстоянии от матраса стояли свечи, каждая в отдельном разбитом черепке. На низком стуле возле кровати была бутылка вина, последняя из оставшихся с нашей свадьбы, которую мы хранили, как какой-то личный секрет.

Аркадий был здесь, развешивал мое платье на спинке стула, искал чистые бокалы и второе одеяло, потому что к ночи на берегу становилось холодно.