Плод плоти (ЛП) - Офелия И. В. - Страница 23

Я надавила на глину ладонью, изо всех сил стараясь заставить ее превратиться в конус, как до этого делал Аркадий. Кажется, мне потребовалось на это чуть больше времени, и когда кусок приобрел нужную форму, материал уже начал подсыхать.

— Молодец, — сказал Аркадий, — но не забывай, она должна быть влажной.

Я окунула руку в ведро с мутной водой и смотрела, как она ровными каплями стекает на глину. Та из матовой стала блестящей и вращалась, снова готовая к тому, чтобы ее форму меняли. Я обхватила ее ладонями и погрузила большие пальцы в центр, заставляя ее неохотно раскрыться.

— Хмм, неуверенные руки создают нечеткую форму, — сказал Аркадий прямо мне в ухо, его руки лежали у меня на бедрах.

— Может, это ты меня волнуешь, — прошептала я, сильнее вдавливая пальцы в глину, хотя и видела, что с одной стороны кромка чашки становится слишком тонкой.

— Правда? — пробормотал он, прижимаясь горячими губами к коже у меня за ухом, заставляя жилку под ней биться сильнее.

У меня перехватило дыхание. Мне не хотелось выдыхать, чтобы он не услышал мой вздох.

Его ладони сжали мои бедра и скользнули вверх, к талии. Я замерла, перестала дышать, держа покрытые глиной руки на гончарном кругу.

— Аркадий, — сглотнула я.

— Мм? — пропел он мне в шею. Его объятия стали крепче, он прижал мое тело к своему. Мягко поцеловал мою кожу, сжал грудь.

— Почему ты дразнишь меня? — всхлипнула я.

— Потому что это весело, — рассмеялся он на выдохе. — Чем больше ты поддаешься, тем сложнее мне сдержаться и не поиграть с тобой.

— Ты просто чудовище.

— И ты от этого в восторге, — прорычал он, накрывая рукой мое горло, но сдавил лишь слегка, удерживая меня на месте.

У него вырвался стон, тело напряглось под моим. Его губы снова оказались у меня на шее, нежно сжали кожу.

Вздрогнув, я впилась в глину ногтями, цепляясь так, будто от этого зависела моя жизнь.

На шее проступал свежий синяк, дыхание Аркадия обжигало, мое сердце бешено трепетало в грудной клетке, желая освободиться. Зачем была нужна печь, если я готова была за секунду вспыхнуть от его прикосновения?

Губы на моей шее спустились ниже, он откинулся назад, мое тело оказалось в ловушке из его рук.

Попалась было бы лучшим описанием происходящего, но от этой мысли все так и сжалось у меня внутри. От мысли о том, как меня поймают, как используют. Стоило лишь подумать об этом и с губ сорвался слабый, отчаянный вскрик.

Я двинула бедрами. У него между ног все напряглось, я чувствовала это задницей.

Другая его рука скользнула к юбке, пытаясь проникнуть под пояс.

— Постой…

Ладонь с горла обхватила мою челюсть, два пальца скользнули мне в рот. Я почувствовала солоноватый привкус глины и чего-то землистого, напомнившего мне о природном мускусе.

Пальцы внизу были теплыми и просто скользили по коже у меня между ног, словно знакомясь.

Я тяжело дышала, стараясь не напрягаться и не откусить его пальцы у меня во рту. Порыв, с которым я не хотела бороться. Мне не хотелось, чтобы это заканчивалось.

Пальцы у меня под юбкой разомкнулись, раздвигая мои складки. Я намокала. Мне не нужно было чувствовать влагу чтобы знать, что она уже проступила. Все внутри меня содрогалось в мольбе. Я была не в силах терпеть его игры. Я нетерпеливо качнула бедрами.

— Какая спешка, — цокнул языком он. — Что за несдержанное, полное жажды крохотное создание, — резко прошептал он мне в ухо, которое, как я думала, он собирался укусить.

Я всхлипнула, зажмурившись.

Он неглубоко проник внутрь пальцем, скользя им внутрь и наружу и изучая строение моего тела так интимно, словно хотел воссоздать его сам.

— У меня не получится узнать тебя, если ты не раскроешься, — он снова погладил вход. — Я надеюсь научить тебя тому, что, если ты научишься ослаблять для меня защиту, тебе будет только приятно.

Я провела языком по его пальцам у меня во рту. Опустив взгляд, я увидела неясные очертания его руки у себя под юбкой и смотрела, как она движется.

Его палец погрузился в меня, лишь один, как и в прошлый раз.

Я сжала его и тут же отпустила, вспомнив, что нужно расслабиться и дышать.

— Ты хоть представляешь, насколько ты мокрая? — прошептал он. — Так ты трогаешь себя по ночам? Представляешь мои руки вместо своих? Или воображаешь, каково это будет, когда мой член окажется в твоей хорошенькой киске? — он коротко выдохнул мне в ухо, словно от этих слов его собственная фантазия тоже сорвалась с места.

Резко вскрикнув, я выгнула бедра навстречу его ладони, пока его палец оставался внутри.

— Хочешь еще? — он добавил еще палец. — Думаю, ты способна на большее, — и еще один. Потом он развел пальцы в стороны, растягивая меня.

Мои ноги задрожали, и я поняла, что вытянула на них пальцы и напрягла мышцы.

Он изогнул пальцы внутри меня и слегка их вынул, лишь для того, чтобы погрузить обратно, еще глубже. С каждым разом я расслаблялась и намокала все сильнее. Он прижал ладонь к моему клитору, этому тугому комочку нервов, что сходил с ума от прикосновений.

Прижатые к моей заднице, бедра Аркадия покачнулись, двигаясь в одном ритме с пальцами. Его движения распаляли меня, будто электрические провода, высекающие из меня искры.

Я толкалась бедрами в его ладонь и не могла не сжать зубами пальцы у меня во рту. Я была так близко, и все же недостаточно.

Он сжал меня сильнее и задвигался быстрее, будто сам бы долго не продержался, если бы я не кончила. Это мне и было нужно, последний толчок.

Я снова почувствовала себя мокрой, растеклась в его руках.

Внезапный приступ головокружения заставил меня откинуться назад, на его грудь. Теперь я слышала, как он дышит, тяжелее, чем я ожидала, но не в одном ритме со мной. Его пальцы выскользнули у меня изо рта, в то время как другие оставались глубоко внутри. Я задумалась о том, чувствовал ли он бесконечную дрожь, что становилась слабее и слабее, пока не стих оргазм.

Я запрокинула голову и прикрыла глаза, пока отдыхала, лежа на нем в не самой красивой позе. Единственным, что удерживало меня на месте, была его рука между моих ног.

Это было лучше кокаина.

Еще до того, как я открыла глаза и столкнулась с реальностью и стыдом от того, что мы сделали, его губы, мягкие, как бисквит и сладкие, как крем, накрыли мои. Я знала, что не стоит открывать глаза и ответила на поцелуй, надеясь, что это не сон и не вызванная удовольствием фантазия.

— Ты была умницей, — прошептал он, поглаживая меня по голове и убирая растрепавшиеся волосы, — хоть я и потратил на тебя весь рабочий день.

Я открыла глаза и лишь обнаружила, что он улыбается.

— Если вы предпочтете работу простым удовольствиям, то вы пропащий человек, мистер Каменев.

— А разве это не одно и то же?

— Работа и удовольствие? Лично я бы не смешивала.

— Ну, над тобой еще работать и работать, так кем же это делает тебя?

— Надеюсь, кем-то стоящим усилий.

Он взвесил в уме мой ответ и посмотрел вперед.

— Хотя бы гончарное дело — не единственный твой талант.

Я посмотрела на круг. Изделие вышло кривым и однобоким. Я лишь улыбнулась ему:

— Кажется, мне придется приходить почаще, если я хочу развить свои навыки.

— Полагаю, так и есть, — он закатил глаза. — Но ограничься одним посещением в неделю, иначе я никогда ничего не закончу.

— С этим я справлюсь.

После этого мы расслабились до конца дня. Окна наверху мастерской полыхали красным, печь постепенно догорала, и мы неспешно приводили себя в порядок, прежде чем нам неизбежно пришлось уйти.

Не знаю, что за чары были наложены на мастерскую, но она казалась бесконечной. В ней было столько пространства для воображения, для того чтобы позволить творческому порыву захватить тебя и заставить здесь остаться. Теперь я, кажется, понимала, почему он так часто здесь пропадал. Здесь был его дом, его место силы. Как и прежнее жилище моих родителей, мастерская была убежищем, безопасной гаванью.