Плод плоти (ЛП) - Офелия И. В. - Страница 22

Я широко раскрыла рот и захлопнула его, как только Аркадий обернулся.

Его образ остался выжжен в моем разуме, когда я посмотрела в темный угол, жалко пытаясь изобразить безразличие.

— С тобой все хорошо? — может, дело было в полных надежд иллюзиях, но мне показалось, что в его голосе были слышны переживания.

Наконец посмотрев на него, я пожала плечами. Подходя ближе, он вытер руки тряпкой, которую потом повесил себе на плечо.

— Раз я пришла, то со мной что-то не так?

— Я полагал, у тебя есть более приятные занятия, — его взгляд скользнул к корзине и вернулся ко мне, а на губах на секунду промелькнула ухмылка. — Это подарок?

— Нет…

Прежде, чем я успела ее отдернуть, он приподнял крышку корзины.

Он медленно, шутливо нахмурился, склонив голову.

— А, я понял. Это просьба.

— Я решила, что ты проголодаешься, — отвернувшись от него, я поставила корзину на передвижной столик. — Не будь таким самоуверенным.

Помимо нее на слишком грязном, чтобы обедать на нем, столе обнаружились инструменты для резки, куски глины, несколько кирпичей и железное ведро с раствором.

— И это все? — спросил он. Его голос прозвучал прямо возле моего уха, и я увидела его руку, появившуюся из-за моей спины. Он стащил из корзины кумкват.

Я пальцами вцепилась в край стола, лицо само по себе, даже без идущего от печи тепла, начало гореть. Прежде чем обернуться, я нацепила на лицо улыбку.

— Мне было любопытно.

Он откусил от небольшого плода, приподнимая бровь.

— Если нам придется ладить друг с другом, — начала я, опираясь на стол, — то нужно узнать друг друга получше. Это естественно, но непросто.

— Непросто? — пробормотал он, жуя. — Разве?

— Н-ну, — у меня перехватило дыхание, — эта твоя штуковина, — я показала на печь, — весьма впечатляет. Я хотела бы узнать больше о том, чем ты занимаешься.

Он оглянулся на нее и пожал плечами.

— Ей нужен ремонт.

— Поэтому здесь так жарко? — спросила я, потянув воротник.

— Мне пришлось растопить ее, чтобы посмотреть, где нужно залатать дыры. Даже небольшой искорки хватит, чтобы найти щель, — он снова опустил на меня взгляд. — С чего вдруг такой интерес?

— Я делаю попытки, — зло посмотрела в ответ я. — Если тебе это не нужно — прекрасно! Я не должна стараться больше, чем ты…

Еще до того, как я успела двинуться, он схватил меня за запястье.

— Ты слишком быстро сдаешься.

— Я не понимаю, как с тобой разговаривать! Не то, чтобы у меня был большой опыт, — и это было шуткой лишь наполовину.

— Как насчет того, чтобы пропустить часть с разговорами? — его хватка на моем запястье ослабла, пальцы скользнули вниз и коснулись моих. — Я мог бы тебе показать.

— Показать? Я уже вижу, — я широким жестом показала на статуи.

— Что хорошего в том, чтобы видеть результат, если не знаешь материал?

— Хочешь сказать, я не знаю, что такое глина?

— Думаю, ты ее недооцениваешь, — он перехватил обе мои руки и повел меня в другую часть помещения, прочь от стола. Мы осторожно обходили ведра, инструменты, бесформенные изваяния — всю его коллекцию хлама, покрывающую пол.

Он остановился возле небольшой, шаткой деревянной конструкции и потянул за пальцы моих перчаток, стаскивая их с рук.

— Эй! — я потянулась за ними, но он сунул их в задний карман.

— Тут тебе перчатки не понадобятся, — он усадил меня на стул.

Он был довольно низким. К этому моменту мои юбки уже были в грязи, жар от печи неизбежно заставлял пот течь, и было бесполезно пытаться не запачкаться еще сильнее. Я решила, что его развлечения будут стоить бардака.

Бум!

Я вздрогнула, когда Аркадий бросил кусок глины на небольшой столик… на гончарный круг.

— Ты хочешь заставить меня этим заниматься?

— Я безусловно не смог бы силой принудить вас к чему-то, миссис Каменева, — он поставил стул позади меня. Его ноги оказались по обе стороны от моих, поймали меня в ловушку.

— Почему ты так говоришь? — я посмотрела через плечо и обнаружила его лицо прямо сзади, нависшим над моим.

— Как? — теперь он обхватил меня и руками, когда потянулся вперед и придвинул небольшой круг ближе к нашим ногам. — «Каменева»?

— Да, вот так! — мои щеки вспыхнули.

Он слегка улыбнулся уголками губ.

— Это твоя фамилия.

— Я думала, что наша фамилия — Каменев.

— Так и есть, — он раскрутил ногой колесо, и очертания бесформенного куска глины начали расплываться. — Когда обращаешься к женщине в единственном числе, к имени прибавляется окончание женского рода.

— Ох, — пробормотала я, прикусив губу.

Аркадий потянулся к ведру и обмакнул руку в чистую воду, прежде чем позволить ей стечь на глину. Несколько капель брызнули мне в лицо, когда колесо закрутилось, я поспешно вытерла их и посмотрела на ладонь, чтобы убедиться, что ничего не размазалось.

На лице горел румянец. Должно быть, когда он меня отпустил, я выглядела так, будто забыла дома зонтик от солнца и часами гуляла на солнцепеке. Я провела запястьем по лбу, убирая с него несколько выбившихся волосков.

— Возможно, тебе захочется это снять, — кивнул он на мои рукава и подался ближе к колесу, заставляя меня склониться вперед. Он накрыл ладонями кусок глины, придавая тому форму ровного купола.

Он вытянул руки, зажимая меня между них.

— Не бойся, статуи подсматривать не будут, — поддразнил он.

— Ты нарочно все усложняешь, — я расстегнула пуговицы на блузке и с трудом вытащила руки из рукавов, сходя с ума от того, как он сжимал меня. Я отбросила в сторону одежду, оставшись лишь в корсете. Юбку все равно пришлось бы чистить, так что я решила не переживать о ней. А вот с голыми руками действительно стало приятнее.

Я обернулась и увидела, что пока что на его лице был чистый восторг от затеянного. Я не хотела позволить ему и дальше потешаться надо мной и решила сыграть в эту дурацкую игру.

— И что теперь? — я выпрямилась, прижимаясь спиной к его груди. Одно это заставило меня сжать плечи и податься вперед, раз уж было так мало места для движения.

Его руки, мокрые и липкие от глины, накрыли мои.

— О нет, — я вздрогнула. — Боже, какая противная она на ощупь, — меня едва не тошнило.

— Ты скоро об этом забудешь, — он положил мои руки на колесо. — Я очень люблю глину, потому что, если у тебя что-то не получится с первого раза, ты можешь просто скатать ее в шар и начать заново. Это успокаивает, если позволить себе немного расслабиться, — взяв меня за палец, он положил его на вершину купола. Стоило ему надавить, и мой указательный палец погрузился в глину, заставляя ее раскрыться, как кратер.

То, как малейшее движение наших рук заставляло материал танцевать перед нами, просто завораживало.

Он двинул обе мои ладони ближе к краю и сжал, заставляя глину принять форму вазы, а отверстие по центру - уменьшиться.

— Я понимаю, — выдохнула я, прижимаясь к нему спиной. Вода и глина были слегка прохладными и притупляли дневной зной.

Я разглядывала его руки, каждое легкое напряжение мускулов превращалось в точное, плавное движение ладоней.

Круг резко остановился.

Потянувшись, он взял кусок провода, срезал вазу со столешницы и поднял ее вверх.

— Видишь? Хочешь теперь попробовать сама?

— Это было несложно, — я поерзала на месте. — В следующий раз попробую сделать чашку.

— Легко так говорить, когда не сама двигала руками, — он отставил вазу в сторону и потянулся, чтобы положить в центр круга новый кусок глины.

Сначала ком двигался медленно, потом быстрее, и его очертания начали расплываться. Когда мои руки накрыли глину, она затряслась так сильно, что мне пришлось наклониться и сжать ее, придавая куску вытянутую форму. Он по-прежнему дрожал, как бы сильно я его не сдавливала.

— Хорошо, а теперь попытайся накрыть его ладонью и придать ему форму купола, как мы делали до этого, — он вытер руки куском влажной ткани.