Назад в СССР: Классный руководитель. Том 7 (СИ) - Аллард Евгений Алексеевич "e-allard" - Страница 35

— От каждой группы будут участвовать по два гонщика, — изрёк он.

Я лишь покачал головой, криво ухмыльнувшись. Вместо четырёх теперь будет восемь мотоциклов на узкой бетонке, шириной всего семь метров.

Нам дали отдохнуть с полчаса. Я уселся за стол, ощутив, что страшно проголодался, а всё, что взял с собой — бутылку воды. Но тут потянуло ветерком, пропитанным ароматам шашлыка и я, как сомнамбула пошёл на запах. Рядом с площадкой располагался маленький буфет, где на столике выстроились рядами зеленоватые бутылки «Боржоми», а всем этим руководил высокий черноволосый парень в клетчатой рубашке, джинсах, сверху — клеёнчатый фартук. Я подошёл ближе и спросил:

— Еда какая-то есть?

— Конечно, — сказал он. — Бутерброды, шашлык, шоколад, вода.

— Всё вот это и бутылку «Боржоми». Сколько с меня? — я достал портмоне.

Буфетчик выставил на подносе три бутерброда с жирными кусками розовой, невероятно вкусно пахнущей колбасы, сыром и красной икрой, бутылку минералки и тарелку с горой жареного мяса, щедро залитого бордовым соусом.

— За счёт заведения, не беспокойся.

Я покачал головой, спрятал портмоне и оттащил всё это богатство на раскладной столик. Впился зубами в бутерброды, проглотив их, даже не запомнив, как. Запив водой, принялся за шашлык, он оказался невероятно вкусным, может быть, потому что я просто сильно проголодался.

— Ты сильно-то не нажирайся, — рядом оказался рыжебородый мужик, — Набитый желудок тормозить будет.

— Плевать! — я обмакнул кусок хлеба в подливу и отправил в рот. — Жрать хочу ужасно.

Мужик присел рядом, обронил

— Хороший у тебя мотик. Достал где? Ну, если не западло сказать?

— В ГДР купил, с пробегом. Его полиция использовала, ну и списала.

— Списала такой мотоцикл и продала тебе? — Он не поверил. — Подожди, — между его бровей залегла глубокая складка. — А ты случайно не Олег Туманов?

Я перестал жевать и воззрился на него недовольно.

— Ну Туманов я. И?

— А, так ты в Берлине спектакль показывал. Я читал в какой-то газете. Вот! Вспомнил! По Брехту! Да?

— Да. Я ездил туда со своим классом, как классный руководитель. Поставил пьесу Брехта. Нас там неплохо принимали.

— Ну-ну. Теперь понятно, почему они тебе такую классную машину почти задаром продали. Но ты смотри. Ведь это ещё не все. Надо и ездить уметь, — в голосе непрошенного собеседника я услышал угрозу.

— Я умею, умею ездить, — ухмыльнулся я. — Почти двадцать лет катаюсь.

— Маладца, ну ладно, мешать не буду, — он облизнул красные губы, встал и отошёл к группе гонщиков.

Мне не понравились эти расспросы. Так что я быстро покидал всю еду в рот и решил ещё раз проверить свой мотоцикл. Кто-то крутился вокруг моего мотоцикла, но стоило мне подойти, как парень вскочил на ноги и мгновенно исчез. Пришлось провести полный осмотр, проверить уровень топлива, масла, тормоза. Подняв чуть вверх мотоцикл, провернул колёса, ощупал шины. Вдруг заметил: что-то блеснуло в свете прожектора. Шило! Вот, сволочи, хотели колёса мне проткнуть? Я сунул его в сумку.

Наконец, распорядитель скомандовал построение через мегафон. Нас поставили так, что впереди оказались гонщики, которые в своих группах пришли вторыми — им дали фору. А мы, победившие в своих группах, оказались сзади. Так что Вадим на своей Kawasaki Z1 получил дополнительное преимущество.

Распорядитель дал отмашку, и все восемь мотоциклов рванули вперёд. Фары отбросили на бетон конусы света. Я вновь отстал, но ненамного. Kawasaki Вадима сразу ушла вперёд, её бросились догонять Honda и Laverda. Остальные просто зажали меня. И теперь моя главная цель — вырваться из группы. Suzuki чуть подалась назад на очередном шве между плитами, ушла плавно влево. И я бросился в этот просвет, сразу поддав газу. Мой «жеребец», не снижая плавности хода, начал увеличивать скорость: стрелка ушла за сто шестьдесят.

Ничто не привлекало внимание, кроме несущихся с рёвом машин. Мне будто надели шоры — так выглядел лес по краям, слившийся в одну сплошную стену. На стыках плит мотоцикл чуть вздрагивал, и толчки превращались в барабанную дробь, которая била в запястья, позвоночник, заставляла в такт стучать зубами.

Я сумел с лёгкостью обогнать четверых — впереди маячили задние фонари, чертя красными огоньками замысловатые вензеля. Рыжебородого мужика на оранжевой Kawasaki я обогнал на длинной прямой. Начал преследовать следующего соперника. Тот нёсся стрелой на мотоцикле, который взбрыкивал, как дикий жеребец, пытаясь скинуть седока.

Что-то метнулось по дороге — серая тень. И гонщик, не тормозя, врезался в это препятствие. Раздался дикий предсмертный визг, и мотоцикл завилял, опрокинулся на кровавой каше, которая осталась от какого-то животного — зайца или кошки, которому вздумалось перебегать дорогу именно сейчас. Парень слетел с мотоцикла в овраг, а я успел быстро обогнуть упавшую машину. Первой мыслью было вернуться, и рука потянулась к тормозу, но я понял с сожалением, что вряд ли смогу помочь. Быстро обернулся и заметил, как место падения окружили яркие точки фонариков — по всей трассе стояли наблюдатели. И я надеялся, что гонщика спасут.

Помчался дальше. Впереди маячила только спина Вадика на чёрной Kawasaki Z1. Его мотоцикл был быстрее на разгоне и заметно легче. У развязки дорога пошла широкой дугой. Свет фар метался по бетонным опорам. Kawasaki прошла поворот первой. «Японец» ревел на высоких оборотах, Вадик почти лежал на корпусе, сжимая ногами свою машину. Стрелка моего тахометра уже зависла над красной зоной. На спидометре: сто девяносто, двести. И я вырвался вперёд. Двести десять! Двести двадцать! Этого не может быть!

Но жажда скорости почему-то охладила мне голову, всё вокруг будто замерло, ушли лишние мысли. Только мой мозг не переставал фиксировать обстановку с поразительной точностью.

Показался самый сложный участок: спуск перед клеверной развязкой, а за ней — поворот с большим радиусом. Здесь бетонные плиты просели, пошли волнами, проступила ржавая арматура. Вадик сбросил скорость, а я не стал этого делать. Лишь чуть прикрыл газ и впился в руль. Мой «баварский скакун» влетел на бугристый бетон. Передняя вилка просела, мотоцикл подбросило вверх, колёса на мгновение потеряли сцепление с дорогой. По обтекателю прошла дрожь, руль попытался вырваться из рук.

Но мой мотоцикл выдержал испытание, показав и на этот раз невероятную живучесть и устойчивость. Я стрелой пролетел мимо Kawasaki. Вадик остался справа и немного сзади.

Теперь я мчался в полном одиночестве. Справа промелькнули яркие огни посёлка, видно, там люди не спали. Да и как спать под такой рёв?

Не сбрасывая скорость, я вошёл в следующий поворот легко и красиво. И меня накрыло потрясающим чувством полёта. Как бывает, наверно, только у лётчиков, когда они сливаются со своими стальными птицами, у них словно вырастают крылья.

До финиша оставалось километров десять.

Вдруг я услышал удаляющийся рёв. И не поверил своим ушам и глазам. Впереди меня — задние красные огни двух мотоциклов, которые опередили меня на полкилометра. Этого не может быть! Неужели я просчитался? Я бросил взгляд на спидометр — двести двадцать! Я не сбавлял скорости. Кто же мог меня обогнать?

Финишная прямая! Я пересёк черту, проехал по инерции ещё метров сто, сбросил газ и сделал крутой поворот. Остальные проскочили лишь минуты через две после меня.

Зрители окружили двух гонщиков — Вадика и рыжебородого чувака. Как они могли обогнать меня? Я ничего не понимал. Остановившись, снял шлем, и ветер сразу кинулся ворошить совершенно мокрые волосы. По спине, из-под мышек, по ногам текли струйки пота. Пробрала дрожь не от холода, а от обиды, что я проиграл.