АльтерНатива (СИ) - Номен Квинтус - Страница 30

— И ты повторяешь уже хорошо всем известные вещи.

— Ну да, я именно так и делаю. Вот только где вы, дяденьки, тут нашли воздух, который прямо летит? Тут-то у вас выпуклость, а снизу-то впуклость! И вот воздух снизу прямо лететь не может: во впуклости этой получается разрежение, туда воздух тоже засасывается и что мы получаем? Мы получаем область с сильно пониженным давлением… причем я готов на рубль поспорить, что давление во впуклости получится ниже, чем над выпуклостью. Даже на трояк поспорить готов, что такое ваше крыло не подъемную силу обеспечит, а опускающую.

— А вот это ты, Федька, врешь, или просто не понимаешь чего-то: аэропланы-то давно уже летают! — ехидно прокомментировал мое изложение аэродинамики крыла Василий Михайлович.

— Это вы врете, пробурчал я, — причем не мне, а сами себе врете. Аэропланы летают не из-за этой подъемной силы, которой тут и вовсе нет, а из-за того что угол атаки при полете всегда положительный. И если бы вместо вот такого извращения просто ровную доску использовали, то самолеты даже лучше летали.

— А у тебя есть предложения, как описанную тобой печальную картину исправить? — столь же ехидным голосом поинтересовался Василий Михайлович.

— Их есть у меня, ибо сказано: критикуя — предлагай. К тому же я не альтернативно одаренный, очевидные вещи невооруженным взглядом замечаю. Вы внимательно картинку разглядели, которую я только что нарисовал?

— Разглядели, очень внимательно. Не томи уже, делись с нами своей мудростью!

— Так вот, сами посмотрите: что на картинке не так? Сверху воздух летит как Николай Егорович или еще кто-то вам сказал. А снизу летит вовсе не так, как нам хочется, ему эта впуклось мешает. Вывод, он же мораль: впуклость просто нужно убрать, а сделать это не просто, а очень просто: поставить тут фанерку. Ну, или тряпочку снизу тоже натянуть, но уже ровно. И все дела, чтобы до такого решения додуматься, вовсе не обязательно быть Спинозой… или кто там самым умным-то был?

— Хм… действительно просто получается. Но ведь тогда крыло станет гораздо тяжелее.

— Хотите, поспорим на… нет, с вами спорить — это что леденец у младенца отбирать: визгу много, шерсти мало. Дополнительный вес будет самолет или вертолет вниз придавливать куда как меньше, чем опускающая сила вашего исходного крыла. Меньше, даже если них из доски полудюймовой выстрогать…

— А вот это ты, Федька, точно врешь!

— А вы, Василий Михайлович, слышали такое слово, как «сарказм»? Хотя тут правильнее сказать, гипербола, точнее даже гротеск…

— И откуда ты, Федька, только слов-то таких набрался?

— Ну я же уже сказал: меня русскому языку учит профессор Струженский, как иностранца учит. И ему завидно, что Зинаида Павловна, которая мне немецкий и французский давала, за это орден отхватила, так что он на мне теперь хочет минимум Анну-два получить. Приходится соответствовать: если я ему урок не отвечу, он опять меня на два часа в училище после уроков оставит. А я, вместо того, чтобы урок учить, вас тут бесплатно аэродинамике обучаю…

— Ладно, тогда домой беги, учитель, но в другой раз заходи без стеснения… да, погодь, провожу: я же тебе обещал…

В прихожей Василий Михайлович выдал мне коробку с полусотней патронов к пистолетику и сунул мне пятерку:

— А это тебе за машинки твои. Но именно тебе, не отцу твоему: я проверю.

— А не маловато ли за такие машинки?

— Не маловато: ты их, как говоришь, придумал, а вот чтобы их сконструировать, очень грамотные люди трудов положили куда как больше твоего. Но когда их на заводе выделывать большими количествами станем, еще получишь… немного.

— А когда завод ваш их выделывать начнет?

— Завод еще выстроить нужно, да не один: там много чего для выделки машинок твоих еще потребно. И я даже не знаю, когда все устроить получится: денег на все столько потребно, что и представить страшно. Правда, Дмитрий говорил, что ты ему предложил как-то просто и быстро с его производства денег заработать… Но пока мы не очень поняли, как именно. Так что не пропадай, мы тебя тут всегда будем рады видеть. По воскресеньям мы обычно с обеда собираемся, а в другие дни… я-то после восьми в любой день почти дома. Ну а если к кому из остальных вопрос у тебя будет, то ты хоть записку в почтовый ящике мне брось, постараемся встречу тебе устроить…

Когда Василий Михайлович вернулся в гостиную, Борис Николаевич ему с какой-то смущенной улыбкой сообщил:

— Василий, я тут посчитал… а мальчонка-то прав оказался. То есть не в том, что эта его «опускающая сила впуклости» превысит подъемную… они, скорее, равными будут, но вот что крыло без нижней части выпуклым делать смысла особого не имеет, они прав.

— Да он всегда прав, но не потому что больше нас знает, а замечает очевидные вещи, которые другие, бывает, и пропускают. И вот о них и говорит, а про прочее… он же на самом деле почти и не понимает из того, о чем нам рассказывает. Я тут покопался в его расчетах: большей частью они — полная чушь, и заключениям, которые он якобы на основании расчетов своих нам излагает, вообще не соответствуют, а когда и просто противоречат. Но вот чутье у него, особенно в отношении оружия…

— Ну да, тебя-то только оружие и интересует, поэтому для тебя чутье его именно оружия касается. А вот аэропланов… верно он, кстати, их самолетами обозвал, речные-то — они скорее самоплавы… Я, как он говорил нынче, на рубль поспорить готов: модели наши он сегодня вообще впервые увидел.

— Держи рубль, ты выиграл.

— Спасибо, но вот он их увидел — и сразу заметил, что с крылом не так. А вот про угол атаки… я вроде понял, что он под этим термином подразумевает, но… его что, в училище как англичанина русскому действительно учат?

— А я-то откуда знаю? Я в училище этом не обучался, за ним там не слежу, и даже не знаю, на кого он там ссылался. Но вот что в Первом реальном учителями минимум с учеными степенями люди назначаются… может, и как англичанина. Главное, что хоть как-то учат, а как знаний наберется, то еще что-то полезное придумает.

— И даже сам сконструирует…

— А вот это вряд ли: языком-то молоть он действительно горазд… однако непонятно, откуда он про людей, что нам помочь способны, вызнал? Глеба этого мы едва сыскали, и сам он весьма удивлен был, что его кто-то рекомендовал, а ведь я ему не сказал, что рекомендацию мальчишка-мастеровой дал, он бы тогда от удивления вообще бы лопнул. А ведь Федька-то откуда-то про Глеба знал! Ну не может простой мастеровой всего этого знать, не может! И рассказывать нам, как о вещах очевидных то, что он и сам не понимает, не может! Кто-то за ним прячется… а вот зачем? С такими изобретениями тут любой бы давно в миллионщики выбился… непонятно.

— Да ладно ты: понятно-непонятно, дела делаются — и отлично. Главное, что дела эти на пользу идут…

— Вот только кому… Но ты прав, пока мы из всего этого пользу для себя видим, а там — разберемся. Всенепременно разберемся…

Машинки мне готовые господин Салтыков показал простые. Не совсем простые, но для меня несложные. И первой был пистолет ТТ — его я прекрасно знал: Михаил Терентьевич нам его поиграть давал часто. У него был наградной, но «охолощенный», там и в стволе прорезь была сделана на половину длины, и штифт в ствол был вставлен. И еще его как-то специально попортили так, что магазин с патронами в него просто не вставлялся — но нам, мальчишкам, Михаил Терентьевич, разрешал с ним играться как угодно, и мы неоднократно даже полную разборку и сборку с ним проводили. Ну интересно же — так что все мы… наверное все мальчишки с дачи нашего возраста то есть, этот пистолет теоретически могли и сами сделать. Ну, если бы у нас материалы нужные были, инструменты, станки…

Вторая машинка была поинтереснее: ППС, в варианте сорок третьего года. Эту игрушку я никогда в жизни в руках не держал, но и об этом очень интересном автомате нам старик рассказывал очень много, называя его «лучшим автоматом Второй мировой», так что я уже «по своим каналам» автомат изучил. Ну как изучил: у детей всякие заскоки случаются, и я очень внимательно изучил все доступные мне чертежи, коих в интернете было просто навалом. Не то, чтобы я вот прям наизусть все параметры каждой детальки запомнил, но вот общую схему… Ее я и нарисовал, после того, как нарисовал ТТ со всеми деталями — а вот господин Салтыков мои «веселые картинки» воплотил в металле.