АльтерНатива (СИ) - Номен Квинтус - Страница 12

А еще Степан этот очень старался и, хотя я и опасался, что он меня как учителя всерьез не воспримет (ему уже двенадцать весной стукнуло), мои опасения не оправдались: он очень старался и не стеснялся спрашивать, как все проделать получше. И уже после обеда у него почти все шпигели хорошо стали получаться, а то, что он на каждый времени тратил раза в три больше моего, так это пока опыта не набрался. Но наберется, куда он денется: в августе у него работенки будет выше крыши, тогда все окрестные охотники начнут к сезону готовиться и патроны у нас как горячие пирожки расходиться станут.

Я, правда, за обедом не удержался и поинтересовался у хозяина:

— А что, Макар Савельевич, у нас заказ какой большой намечается? Прошлой-то осенью даже мы и втроем с работой справлялись.

— Чем больше сделаем, тем больше заработаем, а обед вкусный да сытный Дарьюшка нам без денег всяко не сготовит. Девочка, ну-ка, расскажи малышу нашему, сколько ты на рынке за продукты для обедов наших тратишь?

По мне, так поначалу показалось, что довольно немного: на продукты девочка тратила — если только обед считать — не больше рубля в день. Это когда она на нас четверых (включая ее саму) готовила, а если сейчас Степка добавится, то продукт подорожает хорошо если на пятиалтынный. Я примерно такую мысль и высказал, а Макар Савельевич рассмеялся и сказал, что я забыл добавить расход на керосин и дрова, на зарплату самой Дарьюшке, еще чего-то всякого, но, несомненно, очень нужного для сытой жизни немало перечислил — и получилось, что только на пропитание нашей команды уходит почти девяносто рубликов в месяц. Тоже не миллионы, но у него-то еще и плата за аренду мастерской была, и на инструмент немало денег уходило, а за один станок, что в мастерской стоял, он тоже еще не расплатился — так что тут точно избытка денег не было, несмотря на то, что основная клиентура мастерской состояла вовсе не из голодранцев каких и платили они, если по нынешним временам смотреть, довольно щедро.

Ну а под конец своей «экономической» речи он добавил:

— А еще Андрей говорил, что тебя, Федька, он хочет в реальное на учебу отдать, а вдвоем с Пантелеем мы уже просто не сможем заработать столько, чтобы мастерскую содержать получалось. Так что ты Степана учи хорошо, а чтобы тебе не обидно было знания свои другому отдавать, с сегодняшнего дня тебе и оплата пойдет, по полтине в день. Но не в любой, а в день, когда Степан что-то новое для него делать выучится… когда ты его выучишь. А вот чему ты его учить каждый день будешь, я тебе сказывать буду. А тебе, Степка, так скажу: не выучишься делу до осени — я тебя держать уж не стану…

И я следующие дни изо всех сил Степана обучал всему, что сам уже научился делать в мастерской. Мы с ним неплохую пару составили: я очень хотел его научить, он сам хотел всему обучиться — так что мы на самом деле старались. А так как Макар Савельевич жил в квартире при мастерской, то даже после того, как он в шесть дверь закрывал, мы со Степкой домой не уходили, часов до восьми еще там возились… а заодно и ужинали: Дарьюшка ведь не только обеды нам, но и ужин хозяину готовила. И продолжалось это аж до пятницы, а когда я вечером в пятницу домой вернулся, отец сообщил мне очень неприятную новость: в реальное меня устроить у него не получилось. В Первом реальном, которое было рядом, на Садовой (которая еще не стала Садово-Кудринской) «места закончились», и там же отцу сказали, что и во Второе соваться уже бесполезно, а в Москве казенных училищ всего два и было. Ну а в частные… там годовая оплата была от двухсот до самое малое ста пятидесяти рублей, но и в них мест свободных уже не оставалось.

Я вообще очень удивился, когда мне отец об этом рассказал, то есть не тому, что для меня места не нашлось, а тому, что на всю огромную Москву, где народу уже проживало миллион шестьсот тысяч, реальных училищ всего девять было. И два — Первое и частное училище Воскресенского — обучали во всех классах меньше чем по пятьсот человек (это считая и подготовительный класс, и какой-то «специальный»), еще в одном училось чуть меньше четырех сотен школьников, а во всех остальных и по две сотни не набиралось. Понятно, что в такой ситуации в училище устроиться было ой как непросто, тем более, если туда соваться уже в июле. Поэтому в субботу я уже на работе пупок рвать не стал. Впрочем, Макар Савельевич сказал, что это мне наказание господне за то, что я почти месяц в воскресенье в церковь не хожу, но заставлять меня героически трудиться не стал, решил, наверное, дать мне денек подуспокоиться. Но все равно в воскресенье на дачу к этому Николаю Егоровичу я ехал в настроении не самом радостном…

По пути на эту дачу Василий Михайлович, глядя на мою унылую рожу, поинтересовался, какого рожна я выгляжу так, будто любимую собачку схоронил. Ну я ему и ответил, что нам, честным рабочим, собачек дома держать не по карману, да и пользы от них в городе куда как меньше, чем вреда. А вот то, что рабочему мальчишке учиться в реальное поступить невозможно так как училищ в городе всего девять, выглядит крайне отвратительно. Ну а цены, которые выставляют училища частные, иначе, как издевательством над народом, и назвать нельзя. Ну да, выпустил я пар из ушей, а господин Салтыков всю дорогу после этого улыбался, и мне даже показалось, что он радуется тому, что в училище меня не взяли. Вот ведь гад какой! Не буду я ему теперь ружья чистить! Но это потом не буду, а сегодня я постараюсь свою пятерку все же отработать…

И отрабатывать пришлось сразу после приезда: на этот раз народу там было поменьше, то есть молодых неучей поменьше было — однако Николай Егорович, со мной поздоровавшись, меня не к столу в саду позвал, а представил мне какого-то молодого парня (ему вряд ли даже двадцать стукнуло) и попросил ответить на его вопросы. И я часа три на вопросы этого Бориса Сергеевича и отвечал. У меня сложилось впечатление, что парень был недоучившимся гимназистом, которому мне пришлось задание на лето помогать выполнить: он все, что я говорил, тщательно записывал. То есть я какие-то задачки сам решал, в тетрадке решения расписывал — а он просил объяснить, почему я их именно так решаю — и вот объяснения мои и записывал, чтобы не забыть. Или чтобы повторить перед тем, как он свое летнее задание в гимназии сдавать будет…

Ну, мне-то что: я тут не дурака валяю, а деньги зарабатываю. Но выглядело это, конечно, смешно: я, десятилетний мальчишка, объясняю, как решать задачки по математике гимназисту-переростку. Хотя не совсем переростку: насколько я понял, тут в гимназиях как раз лет до восемнадцати, а то и до двадцати учились, так что нормальный гимназист мне попался. Необученный, конечно, но я-то про возраст говорю.

А пока я этим товарищем математикой занимался, и еще немного физикой, Николай Егорович что-то обсуждал с Василием Михайловичем. Что-то серьезное, у них лица были… напряженные. Но потом они свои проблемы вроде как решили, господин Салтыков заулыбался даже…

Ну а когда я все задачки этому лоботрясу решил, пошел на кухню, готовить обещанное блюдо. Ну что могу сказать: дом был действительно дачный, кухня стояла отдельно, летняя, и там даже печки с плитой нормальной не было. Но видно было, что народ тут живет очень небедный: на кухне целых три примуса имелось! Так что я все сделал правильно: сначала накипятил большой самовар, затем в кастрюлю кипяток перелил, поставил спагетти вариться. Николай Егорович и девчонка эта тоже на кухню пришли смотреть, как я готовлю, а еще кухарка их рядом крутилась — но меня наличие зрителей совершенно не смущало. Я когда еще в «университете» учился, два лета подрабатывал в каком-то забавном ресторане, промышлявшим приготовлением разных блюд с доставкой на дом. А забавный он был потому, что у него было целых три сайта, и на одном они торговали как раз итальянской едой, на другом заведение именовалось «рестораном китайской кухни», а на третьем — они вообще японцами были. Но все именно на одной кухне готовилось, и там народу всегда толпилось немало: и поваров человек восемь, и доставщики тоже там же в уголке сидели постоянно. Правда, я там не поваром подрабатывал, а кем-то вроде кладовщика, но с поварами у меня отношения были неплохие и они меня готовить научили. И когда там случалась запарка из-за большого числа заказов, я тоже к плите вставал… иногда. И те же спагетти «аль денте» научился готовить просто отлично! В общем, зрители меня не смущали. И даже на вопросы их я отвечал совершенно спокойно.