Лаки (ЛП) - Стэпли Марисса - Страница 14

Преображённая, Лаки вышла в зал, небрежно перекинув рюкзак через плечо. Она выделялась — и одновременно вписывалась.

Изучив план отеля, она поднялась на пятый этаж в гостиничный бар. Устроившись на барном стуле, провела вторую половину дня за клубной содовой и видом переработанной программы ярмарки, подобранной на скамейке. Постепенно бар начал заполняться продавцами и парикмахерами, завершившими рабочий день. Лаки заказала мартини с водкой и целый час тянула его, наблюдая и выжидая. Рядом сел мужчина — бросил на неё один взгляд, потом другой. Приятная внешность, ничем не примечательный; серая рубашка с жёлтым галстуком. Обручального кольца не было, но бледная полоска кожи говорила сама за себя — наверняка оставил в номере.

— Позволите угостить вас выпивкой? — спросил он, как она и предполагала.

— Ах, ну… — Она уставилась в пустой бокал, и у неё внутри что-то болезненно скрутилось от неожиданности: горе — острое, настойчивое. Мысль о том, что должно последовать — флирт, улыбки, возможно, прикосновения и поцелуи с кем-то, кроме Кэри — была невыносима. И это приводило её в ярость. Кэри бросил её. Их отношения были одним большим мошенничеством — но он всё равно был единственным мужчиной, которого она когда-либо любила. Единственным, с кем она была.

— Нет, спасибо, — сумела она выговорить.

Мужчина пожал плечами. Заплатил по счёту и ушёл.

Лаки взвешивала варианты. Либо вот это — либо ночуешь на автобусной остановке. А там тебя могут забрать полицейские и — всё. Конец.

Вскоре появился другой мужчина — сел слева. Она наблюдала за ним, пока он устраивался на стуле и заказывал пиво — спросив сначала, есть ли в баре конкретный крафтовый напиток, который он хотел. Она уловила нью-йоркский акцент. Снова взглянула на него и застенчиво улыбнулась, когда их взгляды встретились. Он ответил вежливой улыбкой, потом уткнулся в телефон. Как и предыдущий, мужчина средних лет. Приятное лицо, залысины, на левом безымянном пальце блестело золотое кольцо. Глаза усталые, под ними тени — как будто не спал прошлую ночь — ещё одна унылая деловая конференция в ещё одном унылом городке. Он достал из кейса книгу. Дейл Карнеги. «Как завоёвывать друзей и оказывать влияние на людей».

— Я обожаю эту книгу, — сказала она — что было отчасти правдой. Отец читал ей её вслух, когда ей было десять; многие концепции стали фундаментом их афер. Она всё ещё помнила «шесть способов расположить людей к себе»: проявлять искренний интерес. Улыбаться. Запоминать имена. Поощрять людей говорить о себе. Говорить о том, что интересно собеседнику. Давать людям чувствовать свою значимость. Карнеги имел в виду, что всё это должно идти от чистого сердца. У отца — нет.

Она прикрыла рот рукой. — Простите. Пристаю к вам, а вы пытаетесь читать. Не обращайте на меня внимания.

— Ничего, — сказал мужчина, явно удивлённый тем, что она к нему вообще обращается. — Книга интересная.

— Вы на конференции?

— Да. Выставка для малого бизнеса. Вы?

— Ярмарка профессионалов в области красоты и косметики.

Его телефон лежал рядом на баре. На экране блокировки — женщина с широкими бёдрами в солнечных очках, стоит на пляже, держа двух детей за руки, улыбается. Лаки сразу нарисовала его жизнь: когда он возвращается из командировок, он устал — но и жена на последнем издыхании. Вымотана с детьми, пока он сам вымотан, зарабатывая на жизнь. Ссоры. Он чувствует себя недооценённым. Она тоже. Оба, наверное, не раз мечтали о чём-то вот таком — в гостиничном баре с незнакомцем. Без последствий, потому что никто никогда не узнает.

— Это моя первая командировка, — сказала она. — Я вообще нигде раньше не бывала. И… — Она часто заморгала, потом подняла руку и промокнула кожу под глазами. — Нет, ничего. Простите. Ужасно неловко — плакать перед незнакомым человеком.

— Нет, всё в порядке, — сказал он, наклоняясь. — Что случилось?

— Просто дела идут не очень. Это… — Она сделала дрожащий вдох, потом кивнула бармену. — Можно нам два текильных шота? — Посмотрела на мужчину снова. — Выпьете со мной? Мне так нужно немного взбодриться, а текила всегда помогает.

Бармен поставил перед ними шоты и солонку. Мужчина поколебался, но сказал: — А, ладно, — и они оба опрокинули стаканчики. — Так что же вас так расстроило?

— Вам, наверное, неинтересно.

— Попробуйте.

— Ладно — как вас зовут?

— Тим.

— Тим, я Лиза. Продаю косметику для салонов. Скучно, правда?

— Думаю, там есть что-нибудь интересное.

— Ладно, хорошо. Есть, на самом деле. — Она наклонилась чуть ближе. — Понимаете, в нанесении глубоких кондиционеров есть целая техника. Особый массаж головы. И честно говоря? Если делать правильно — это не только прекрасно для клиентки, и потом она будет хотеть только тебя в качестве своего стилиста, — но и продукт лучше проникает: волосы становятся мягче и здоровее, лучше поддаются укладке, более стойкие к повреждениям… — Она осеклась. — Похоже, я уже делаю вам торговую презентацию, — сказала она, глядя ему в глаза.

— Возможно, это текила говорит, но я обожаю массаж головы, Лиза, — сказал он.

— Ну, Тим. — Она чуть придвинулась. — Если вы обожаете массаж головы — я ваша девушка.

К третьему шоту и второму массажу головы у неё в кармане лежали его обручальное кольцо, часы и кошелёк. Никаких поцелуев не потребовалось.

— Мне давно не было так хорошо, — сказал Тим, посерьёзнев — не подозревая, что чего-то лишился, счастливый и беззаботный.

— Рада, — сказала она.

Его рука лежала близко к её. Она позволила мизинцу коснуться его. — Откуда вы взялись, Лиза? — хриплым голосом спросил он.

— Из Висконсина, — ответила она. — Я просто обычная девушка из Висконсина.

— Вы совсем не обычная девушка.

Они смотрели друг другу в глаза. — Пойдёмте ко мне в номер, — сказала она. — Дайте мне пять минут фору, чтобы я могла… надеть что-нибудь поудобнее. — Она засмеялась. — Извините, банально, но правда — а потом приходите в номер пятьсот пять. Я оставлю дверь открытой.

— Не терпится, Лиза. И не могу поверить своей удаче.

Она встала, подхватила рюкзак и послала ему последний призывный взгляд — и его влюблённому лицу.

В лифте она спустилась в холл. В туалете сняла шпильки и платье, аккуратно отклеила лотерейный билет с подкладки юбки и убрала в лифчик, надела футболку, влезла в джинсы и нахлобучила кепку.

На улице она увидела огни городского автобуса. Опустила голову и побежала к нему. Бросила монеты в кассу и села неподалёку от задней двери, отвернув лицо от окна — на всякий случай.

Автобус тронулся. Через несколько кварталов она успокоилась. Залезла в передний карман рюкзака и нащупала холодный металл: его часы, кошелёк и обручальное кольцо. Что он скажет жене о пропавших вещах? Наверное, скажет, что ограбили. И больше не совершит такой ошибки — и, пожалуй, сам не будет чувствовать себя слишком виноватым: он уже поплатился. Хотел сделать что-то плохое, или хотел этого — и что-то плохое случилось с ним в ответ.

Переживёт.

Городской автобус ехал по маршруту, который она заранее проверила, — пока впереди не засветились яркие огни ломбарда EZ Pawn. Она вошла и выложила на прилавок часы и обручальное кольцо. Женщина за стеклом взяла их молча и унесла в подсобку. Вернулась через минуту. — Мы платим двадцать три доллара пятьдесят центов за грамм четырнадцатикаратного, двадцать два — если хотите наличные сразу. Вот это кольцо — шесть граммов: сто сорок один доллар, или сто тридцать два наличными. Часы можно взять на комиссию — получите пятьдесят на пятьдесят с двухсот долларов. Или сразу пятьдесят наличными. А вот то ожерелье на вас — похоже на что-то ценное.

Лаки замешкалась, потом потянулась к застёжке на шее и расстегнула золотой крестик. Положила на прилавок. Женщина унесла в подсобку и вернулась. — То же условие: пятьдесят на пятьдесят с двухсот, или пятьдесят сразу.

Лаки схватила ожерелье обратно. — Не могу, — сказала она. — Но за остальное возьму наличными.