Девятиэтажка. Трилогия (СИ) - Ветров Клим - Страница 37

Все босые. На ногах — короста и засохшая рыбья чешуя.

Говоря со стариком о детях, Сергей рассчитывал на пацанов, прекрасно зная как тут все устроено. Но не отказываться же?

— Подойдите, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал мягко.

Дети не двинулись. Божен подтолкнул старшего в спину, и тот, нехотя, шагнул вперёд. Остальные потянулись за ним, как гусята. Сергей присел на корточки, чтобы быть с ними вровень.

— Как тебя зовут? — спросил он старшего.

Мальчишка молчал. За него ответил Божен:

— Это Радим. Сын мой. А это — Мила, Веслава. Они сироты. И младший — Данила.

Сергей кивнул, запоминая имена. Потом поднялся, повернулся к генералу. Максимов стоял чуть поодаль и смотрел на детей с каким-то странным выражением — не то гордость, не то печаль. Он вынул трубку изо рта, хмыкнул.

— Ну, веди, — сказал он. — Первый набор.

Сергей махнул детям: за мной. И они пошли — четыре маленькие фигурки, семенящие босиком по песку, к каменной громаде, которая теперь должна была стать их домом. Он шагал медленно, приноравливаясь к их шагу, и краем глаза следил, чтобы никто не отстал. Данила, самый младший, пару раз оглянулся на шатры, но Радим, старший, тронул его за плечо и что-то шепнул — Сергей не разобрал слов, но мальчишка перестал оглядываться. У подножия тропы их ждал Магомед — он стоял, опершись на булаву, и молча кивнул, пропуская процессию. Дети, увидев его, сбились в кучку, но Сергей положил руку на плечо Радиму и подтолкнул легонько вперёд. Подъём начался.

Наверху же, когда он довёл детей, их сразу же забрали две сердобольные тётки, о сердобольности которых Сергей сделал вывод по тому, как они заохали и заахали, увидев маленьких тощих оборванцев. Детей немедленно повели мыть, переодевать и кормить, и Сергей не сомневался: с ними всё будет хорошо.

Так прошла ещё одна неделя. Из хорошего — огурец на обед. Остальное — труд, труд и ещё раз труд. Не будучи специалистом ни в чём, кроме стрельбы из автомата, а теперь — махания мечом, Сергей помогал всем подряд. Надо было копать — копал. Таскать — таскал. Держать — держал.

Когда реализовывали Коляновскую идею с колонками, Сергей копал под них ямы и траншеи для акустической трубы. По задумке колонки должны были играть не напрямую, а через сложную конструкцию из канализационных труб и каких-то тазов. И оно получилось. Когда проверяли, Сергей в полной мере ощутил — не столько ушами, сколько всем телом — вибрацию земли. Звук шёл глухой, как из колодца, но по костям бил так, что даже ему хотелось куда-нибудь убежать. Радиус действия — примерно триста метров, как раз там, где было самое удобное для подхода к девятиэтажке место.

Так же паяли прибор для показа страшных картинок на стене девятиэтажки, но пока не доделали. Сложность была в расстоянии и мощности источника — это Сергей слышал краем уха от тех, кто непосредственно занимался вопросом. Линзы не давали нужного фокуса, не хватало света, и мужики матерились, перебирая старые запчасти. Но работа потихонечку шла.

Ещё Сергей видел, как экспериментируют артиллеристы со своим новым орудием — стреломётом. Не тем что должно было метать стрелу-бревно, а другим, меньше и технологичнее. Стрелу в нём метала не тетива, а поршень, работающий на воздухе. Стрелы были не особо большие, примерно с копьё, но с учётом оперения в виде крылышек летели весьма далеко. Сергей наблюдал за испытаниями: поршень с шипением выбрасывал стрелу, та с воем уходила в степь и втыкалась в землю далеко за пределами досягаемости обычного лука. Орудие было в единственном экземпляре, потому что поршень был один, и сделать что-то подобное своими руками не представлялось возможным. Сергей не знал, от чего этот поршень, но накачивался он компрессором, запитанным от генератора. Дронов называл это «пневматический ускоритель» и мечтал поставить такой на драккар.

На крыше девятиэтажки тем временем появился первый ветряк, дающий настоящий ток. Сергей тоже не вдавался в подробности, но знал, что сделан он на основе автомобильного генератора, автомобильного же аккумулятора и преобразователя тока. Лопасти, вырезанные из жести, крутились даже при слабом ветре, и генератор выдавал напряжение, которого хватало, чтобы освещать места производств, мастерских и прочих стратегических помещений.

Ещё на этой неделе пришли рыбаки — те, от которых приходили послы. Целая деревня, гораздо более многочисленная, чем люди Божена. Они вышли из-за излучины реки на своих долблёных лодках и вытащили их на берег у западного склона. Сергей насчитал больше сорока человек. Увидев подготовленные под них шатры, они необычайно обрадовались, и их старейшина, сухой, жилистый мужик по имени Горан, подошёл к Сергею и долго бормотал слова благодарности. Их разместили рядом с лагерем Божена, и теперь на лугу стоял уже не маленький лагерь, а целое селение: два десятка шатров, несколько палаток, костры, дымки, детский смех и крики петухов.

Сергей смотрел на всё это со своего балкона, и думал, что это уже не кучка беженцев, а маленький народ, хоть и по местным меркам.

Глава 16

Плацдарм

Утром, едва рассвело, Сергей вышел на балкон выкурить первую сигарету. Он уже привык к этому ритуалу: пять минут тишины, пока дом ещё спит, пока не запел горн и не началась дневная круговерть. Он затянулся, выпустил дым и лениво скользнул взглядом по лагерю рыбаков.

Внизу, на лугу, мальчишки из новой деревни играли в войнушку. Они размахивали палками, заменявшими мечи, фехтовали как могли — неуклюже, но азартно, — кричали что-то гортанное, имитируя боевые кличи. Старший сбил палку у младшего и победно заорал, подняв своё «оружие» над головой. Остальные тут же набросились на него, и свалка возобновилась.

Сергей затянулся, глядя на эту возню, и вдруг подумал: а что, если набрать из них рекрутов? Вот сколько им лет? Четырнадцать? Для этого времени они уже почти полноценные воины. Многие, наверное, уже и на охоту ходят наравне со взрослыми. Если взяться за них сейчас, то за годик-другой можно сделать таких бойцов, каких этот мир ещё не видел.

Он прикинул: все рыбаки умеют стрелять из лука, это точно. Били уток и прочую водоплавающую птицу, а это вам не по мишеням палить — попасть в летящую цель на ветру совсем другая наука. Значит, лучники из них уже готовые. Осталось научить владению мечом. И не только мечом — Сергей уже видел сделанные на пробу первые алебарды. Длинное древко, на конце широкий клинок с крюком. Сергей даже немного тренировался с таким оружием, и оно ему понравилось. Преимущество перед коротким клинком — почти стопроцентное: длиннее, тяжелее, удар с разворота пробивает любой щит. И, как утверждал Иван Сергеич, здесь такого оружия ещё не знают. Никто не ждёт, что пеший воин может достать всадника на дистанции трёх метров. А строй алебардистов — это вообще стена, о которую разобьётся любая конница.

Этих ребят можно обучить многому. Держать строй, слушать команды, наступать плечом к плечу, как римская когорта. Дисциплина — вот чего здесь нет ни у кого. Даже у варягов, которые рубятся толпой, каждый сам за себя. А у этих будет муштра. Такая, что через год они станут единым организмом. Да, выглядят они пока мелковато, но если правильно сбалансировать питание — а они уже заказали коров и коз у купцов, — то массу наберут быстро. Мясо, молоко, рыба, овощи с огорода — через полгода не узнаешь.

Не откладывая, он поднялся к генералу. Сергей знал, что тот встаёт ещё раньше — сказывалась многолетняя армейская привычка, — и не боялся, что помешает его сну. Дойдя до двери, он постучал и, услышав раскатистое «Войдите!», толкнул дверь.

Генерал сидел на кухне в домашней рубахе, перед ним стояла кружка с пшеничным напитком и какие-то бутерброды. Сергей хотел отрапортовать по-военному, но Максимов махнул рукой.

— Присаживайся, капитан. Кофе будешь?

— Не откажусь, товарищ генерал.

Появилась Вера Степановна — всё так же, с безупречной причёской, в чистом переднике. Она разлила пшеничный напиток по кружкам, кивнула Сергею и тихо удалилась в комнату. Максимов отпил, скривился.