Очень приятно, Царь! Блюдо второе (СИ) - Бергер Евгений - Страница 25

Садо-мазо отношения, где Госпожа Симонова реально была «госпожой», а Силуянов превратился в маленького зависимого раба… Боль, которая стала доставлять жуткую усладу и затуманивать разум.

— Цареградцев… — вернувшись в реальность, выдохнул Эдуард: — Это что такое?

— Пицца!

— Идиот… Я про то — как вы со своим дружком добились такого глубокого, но в тоже время лёгкого вкуса⁈

— Дело в том, что мы создавали эту пиццу вместе. В дружеской обстановке. — пожав плечами, ответил Цареградцев: — Понимаешь, когда ты сказал про свой неофициальный фан-клуб — я сразу же понял, в чём твоя проблема. Ты подписал себе приговор.

— В смысле⁈

— Человек, сотворивший себе кумира — навсегда обречён быть тенью. Пустышкой, которая может впитывать знания и даже совершенствовать свои навыки. Но ты ограничен правилами. Чёткостью, которой тебя обучила твоя Королева. Ты не выходишь за рамки дозволенного. Ты всегда находишься в клетке. И будешь оставаться жалким рабом, пока не поймёшь, что у тебя — СВОЯ ДОРОГА!

— Ах ты пёс… — неприятный комок внезапно подкрался к горлу Эдуарда: — Так всё дело в душевной теплоте, которую вы оба заложили при помощи начинки?

— И теста. Но ты прав. Основа в начинке! Наша пицца не даром называется «Дух путешественника». — гордо ответил Колян: — Видишь ли — первые четыре сыра из разных регионов Италии. А вот чеддер — там явный иностранец. Он словно путешественник, который прибыл в новую страну, чтобы сделать очередные открытия.

— А для чего люди путешествуют? — поинтересовался Искандер: — Правильно! Чтобы выйти за рамки и тем самым — открыть для себя, что-то инновационное и уникальное.

— Как романтично звучит… — восхитилась Марика и тут же открыла огромный талмуд: — Мы должны зафиксировать!

— Вы… — Эдуарду было очень тяжело признавать поражение, но… как будто, после пиццы этих жалких дворняг на сердце стало легче. Словно, эти бездомные простолюдины сбили камнем замок и открыли дверь темницы, где Силуянов, подобно опальному аристократу пропадал шесть долгих лет. Шесть долгих лет в отчаянии… И безответной жестокой влюблённости: — Я с вами ещё поквитаюсь! Негодники…

— Всегда пожалуйста, друг. — подмигнул Смирнов.

— Ар-р-р-р… — едва скрывая смущение, Эдуард быстрым шагом направился к коридору.

Свобода! Долгожданная свобода…

— Спасибо… Пацаны… — тихо добавил он, прежде чем скрыться во мраке.

— Печально. — тяжко вздохнув, произнесла Амелия, крутя в пальцах значок Силуянова: — Хороший был пёсик. Преданный. И очень полезный.

— Так, может быть, стоит вернуть его? — предложила Мила: — Да, я понимаю, что у нас и так очередь в Маршалы. Но… если вы им так дорожили, то почему бы не сделать исключение?

— Исключения ведут к разрушению устоявшегося порядка. Эдуард должен понимать, что проигрывая первогодкам — позорит всю мою команду. Это же уму непостижимо! К тому же, что за юношеская бравада? «Пошёл защищать честь Госпожи Симоновой», а при этом — со мной даже не посоветовался. Я бы не отпустила его сражаться с Цареградцевым и Смирновым. Даже если бы они выступали по одиночке! Старик передал им слишком много ценных знаний… И несмотря на талант Силуянова — увы, шансов на победу у него было слишком мало.

— И тем не менее — Эдуард был полезен вам.

— Очень полезен! Он выполнял всё беспрекословно. Никогда не перечил! Вот, вообще, никогда. Всегда был учтив… И поддерживал меня ещё с гимназии.

— Вот-вот! — согласилась Мила: — Такая собака и самим нужна. К тому же, кто ещё будет собирать для нас статистику по успеваемости первогодок? Кто будет представлять нас на «Овощном фесте»? Силуянов талантливый актёр.

— Но если я отменю результат — это будет странно и крайне подозрительно для всех остальных. Мне не хотелось бы, чтобы про нашу команду ходили дурные слухи. А ещё хуже, если все начнут называть меня взбалмошной, неуравновешенной и совершенно некомпетентной самодуркой. Нам нужен предлог, как осторожно вернуть Силуянова без лишнего внимания.

— Я видела, что Смирнов и Цареградцев приготовили три резервные пиццы и унесли их в «Полярную сову». Может, запросим тест? Вы попробуете холодную пиццу. Естественно, она вам не понравится.

— Ну, почему же сразу холодной? Я попрошу воспользоваться их духовкой. Немного разогрею. И, конечно же, буду максимально разочарована! — счастью Амелии не было предела, но она, естественно, ничего не показала.

— Прекрасная идея! Тогда, идём?

— Скорее! Зная компашку Воскресенской — там могут всё подчистить сразу. Поэтому, бери гольф-кар!

— Будет сделано.

Спустившись вниз, Госпожа Симонова взглянула на часы. Вроде, прошло-то всего ничего… Наверняка, сидят и проводят разбор полётов. Лера такая… Она всё и всегда анализирует. И, конечно же, не позволит своим новым мальчикам проигрывать.

На секунду Амелия представила, как Лера учит Искандера готовке. Как встаёт позади… Как прижимается к нему, и они вместе веселятся. И тут сердце Госпожи Симоновой укололо, что-то очень странное… Непривычное. И до безумия обидное.

Что это было? Неужели зависть?

Ну, да! Невзирая на потрясающий талант Николая, Амелия была больше заинтересована в умениях и навыках Искандера. Было в нём… нечто очень странное и завораживающее. Таинственное, что хотелось поскорее разгадать.

И вот этот уникальный студент во власти Главы студсовета? НЕСПРАВЕДЛИВО!!!

А как он вкусно готовит… Какие истории у него получаются сейчас. А какие будут получатся потом, спустя время…

— Госпожа! Не время витать в облаках! — к крыльцу элитного общежития подкатила Мила на гольф-каре: — Поехали!

— Конечно-конечно… — ответила Амелия и суетливо села рядом со своей помощницей в узенькое пластиковое кресло.

Пицца от Искандера… От одной лишь мысли об этом, Госпожа Симонова едва не показала свои истинные чувства. Нет! Нельзя… Они сейчас просто зайдут. Попросят пару кусочков в контейнере для экспертизы. А затем Амелия их продегустирует. Одна! В своей комнате. Без свидетелей…

Великой Госпоже Симоновой не престало демонстрировать себя в столь откровенном виде при студентах.

Прибыв к общежитию, девчонки тут же напоролись на Петровича — местного коменданта.

— Здравствуйте, дорогие! — дружелюбно улыбнулся дед: — Проходите! Я сейчас же распоряжусь, чтобы ребята поставили ещё чаю…

— О, не стоит. Мы буквально на минутку. Подскажите, а Цареградцев и Смирнов приносили с собой резервные блюда с дуэли?

— Ну, конечно! Контейнеры стояли на кухне. Они ждали гостя. Но он пришёл буквально пятнадцать минут назад…

— ГОСТЯ⁈ — Амелия аккуратно пододвинула Петровича, а затем пулей припустила в общежитие.

— Госпожа!!! — воскликнула Мила.

Распахнув дверь кухни, Госпожа Симонова узрела невероятную картину.

Все жители «Полярной совы» сидели во круг Силуянова, который весело смеялся и… доедал последний кусочек пиццы.

— О! Госпожа! — непривычно искренне улыбнулся он: — Вы вовремя! Настюша приготовила такой обалденный чай. Вы обязаны попробовать!

— Пицца ещё осталась? — жутким голосом спросила Амелия.

— О… Простите. Эд был таким милым, когда пришёл к нам со своими продуктами! Мы не смогли ему отказать. — виновато ответила Наталия Воронцова: — Поэтому, он всё уже съел.

УБЛЮДОК!!! НЕГОДЯЙ!!! ПОДОНОК!!!

— Понятно. — сдерживая внутреннюю ярость, ответила Госпожа Симонова.

— А что такое? Неужели хотели попробовать? — удивился козёл «Эд».

— Я покинула дуэль раньше. Хотела убедиться, что резервные копии у наших первогодок были сделаны по всем правилам. Простая формальность. Не обращайте внимания. — сухо ответила Амелия: — Рада была повидаться. Всего доброго.

— И вам хорошего вечера! — хором ответили жители «Полярной совы» и ублюдок «Эд».

В самых разочарованных чувствах Госпожа Симонова отправилась обратно к гольф-кару.

— Проверка завершена? — с надеждой спросила Мила.

— Да. Резервные копии были донесены до общежития и… уничтожены.