Очень приятно, Царь! Блюдо второе (СИ) - Бергер Евгений - Страница 24

— Вздор. Я не буду это… — наш визави принюхался и попытался скрыть свою заинтересованность: — Да не… Я не буду это пробовать. С ума сошли?

— Что ж, но, а мы приступим к дегустации. — Марика сперва взяла нож и вилку, но затем взглянула на Милорадова. Тот отложил приборы в сторону и взял кусок руками.

— Приятного аппетита. — скромно произнёс он.

Остальные арбитры последовали примеру Вексена и тоже взяли кусочки руками.

— Какая дикость… — хмыкнул Эдик и отрицательно покачал головой: — Но, вероятно — это из жалости к первогодкам. Не думал, что арбитры и на такое способны.

— Помолчи. — строго произнёс Немиров: — Просто — помолчи хотя бы сейчас.

Весь зал погрузился в тишину.

Арбитры сидели с закрытыми глазами и продолжали есть пиццу, радостно улыбаясь. Даже бандитское и вечно хмурое лицо Вексена Милорадова выглядело невероятно счастливым!

Никаких комментариев. Хотя нам с Коляном всё было понятно и так.

— Победитель определён. — судьи разделили последний кусочек и быстренько доели его: — Единогласно!

— Хех… Что я и говорил, парни. Вам слишком далеко до меня. — улыбнулся Силуянов.

— И победителем второй официальной кулинарной дуэли в этом учебном году становится наш… — Энтони выдержал драматическую паузу, поскольку дроны всем роем полетели к нему: — … восхитительный дуэт первогодок!!!

— ЧТО⁈ — Эдик с непониманием смотрел на огромный монитор, а затем перевёл взгляд на судей: — Как это понимать⁇!!

— А что тут понимать? — удивился Милорадов, продолжая довольно улыбаться: — Просто попробуй. Ты позаботился о парнях. И парни позаботились о тебе. Давай!

— Но… Я же…

Всё внутри Эдуарда обрушилось в одно мгновение. Он не мог… Нет, он не хотел принимать своё поражение! Жалкие дворняги… Да, как они посмели⁈

Госпожа Симонова поднялась со своего трона и показала жест в виде двух скрещенных пальцев. Это означало только одно — Эдуард больше не Маршал.

Кинув на прощание презрительно-разочарованный взгляд, Амелия поспешно покинула свою ВИП-комнату.

В животе похолодело. А снизу груди заныло то крайне неприятное чувство. По венам Силуянова струились безысходность и отчаяние… Богиня навсегда покинула его.

Несправедливо! Нет… Надо вызвать Главу студсовета!

Но чтобы её призвать — необходимо попробовать… Попробовать, что эти два пса накошеварили.

Подойдя к вражескому столу, Эдуард вооружился вилкой и ножом, а затем с большой неприязнью отрезал себе первый кусочек.

Невероятный сырный вкус! Такой же сбалансированный, как специи и томатный соус в его «Маргарите»… Но, кроме этого тут явно было, что-то ещё. Что-то теплое… Невероятно душевное. Пронизывающее сердце насквозь.

Эдуард и не заметил, как отбросил столовые приборы и схватил кусок руками.

— Посмешище! — строго произнёс отец, и схватив пирожное маленького Эдика, швырнул на пол: — Как ты посмел пробраться на кухню нашего ресторана⁇!!

— Прости, Пап… Я просто хотел… — тут же начал оправдываться мальчик, едва подавляя слёзы.

— Мне плевать, что ты хотел! Ты не умеешь готовить! У тебя руки с рождения из задницы… К чему бы ты не прикоснулся — всё превращается в ужас! Как… Скажи мне, как ты хочешь стать поваром, если ты НИХРЕНА НЕ УМЕЕШЬ⁈

— Но я же стараюсь…

— К чему старания? Ты с восьми лет учишься. И что⁈ Достиг только вот этого ужаса за два года⁈

Тогда Эдику казалось, что всё будет, как фильме. Он проберётся на кухню семейного ресторана. Приготовит и представит своё творение отцу. И тогда… Тогда отец точно похвалит и скажет, что Эдик — молодец! Что Эдик достоин официально продолжить обучение…

Но вместо этого — ругань. Крики. И размазанный по полу «шедевр».

Внутри всё бурлило. Эдик совсем не понимал этих чувств. Не осознавал, что постепенно падает в пропасть бездны и отчаяния на долгих три года.

Отец больше не подпускал сына к готовке. А Альберт фон Ганасси — шеф, который был нанят для обучения, поспешно покинул имение Силуяновых. Этот усатый трепач очень боялся за свою репутацию… Мол, легендарный шеф, а в итоге даже ребёнка не смог обучить азам.

И, если бы не передача по телевизору про одну маленькую, но очень важную девочку — Эдуард бы навсегда забыл про свою страсть к готовке.

Спустя три долгих года боли и страданий, он вновь увидел лучик надежды. И снова пришлось бороться…

— Ты не посмеешь позорить моё имя в Харитоновке! — рявкнул отец и ударил мощным кулаком по стене: — Я был в Совете Элит на девятнадцатом месте! Я руководил сообществом кондитеров! И посмотри на себя… Без смеха и не взглянешь. К тому же, у тебя талант к актёрскому мастерству. Дуй в театральное! Я даже тебе всё оплачу.

— Нет, отец. Я решил. — уверенно ответил Эдик: — Мне плевать на то, кем был ты. У меня — своя дорога.

— ЧТО ТЫ ТОЛЬКО ЧТО СКАЗАЛ⁈

— У меня. Своя. Дорога.

О, как тяжко для тринадцатилетнего мальчика говорить подобное своему отцу, которого уважали и боялись практически все.

— Ты хоть осознаёшь, кому ты это говоришь?

— Осознаю. Я увидел свет, отец. Я хочу в Харитоновку! И мне плевать, что ты на это скажешь. Я мечтал пойти по твоим стопам. Мечтал быть, как ты… Но это в прошлом. Я понял, в чём моя проблема…

— Твоя проблема в отсутствии таланта и руках из задницы!!!

— Нет, отец. Моя проблема в том, что я пытался пойти по твоему пути. А теперь я хочу выбрать свой. И я пойду по нему! Даже если мне придётся отказаться от своей фамилии.

— Ты маленький… заносчивый… но, сука, уверенный идиот. — усмехнулся отец и поправил распушившиеся от ярости усы: — Хорошо, щенок. Я согласен оплатить тебе гимназию. Дуй писать заявление!

— Что? Ты… как-то быстро согласился.

— Ну, конечно. — хохотнул Силуянов-старший: — Все знают про один такой интересный нюанс Харитоновки. Если тебя оттуда выкинут, то всё. Можешь попрощаться с поварской карьерой. А тебя, щенок… выпрут на первой же неделе. Потому что — ты АКТЁР!!! АКТЁР, а не повар!!! Ты не умеешь готовить. Совершенно не чувствуешь вкус. Ты никто в кулинарном будущем! И звать тебя — никак.

— Меня не выгонят.

— Я готов заключить пари. — отец присел на стул и протянул огромную пятерню: — Если ты пройдёшь гимназию и поступишь на первый курс — я подарю тебе кофейню «Хэдвиг».

— А если меня выгонят?

— Ты станешь актёром. Идёт?

— Идёт. — Эдик пожал здоровенную руку отца.

— Что ж… готовься к театру, сынуля. — злорадствовал Силуянов-старший: — Харитоновка пережёвывает таких, как ты на раз.

— До поступления у меня три месяца.

— Повторюсь — ты не кулинар. Ты недоразумение в плане готовки! И уж за три месяца ты точно не научишься готовить.

— Это мы ещё посмотрим.

Следующие три месяца были для Эдуарда настоящим испытанием. Да, было очень тяжело на практике у Раневского, но зато мальчишке показали, что он — способный! А самое главное — талантливый.

И после поступления в гимназию, Эдик, наконец-то, познакомился со своим лучиком света. Маленькой вечно угрюмой куколкой, которая могла с лёгкостью вдохновить, помочь и отправить одним своим советом на «кулинарный Олимп».

Но… за годы общения с Амелией, Силуянов даже не заметил, как стал зависимым.

Буквально одержимым! Его благодарность превратилась в фанатичное служение.

А собственное «я» растворилось, где-то в глубине души.

— Силуянов! Оплатить! — приказала Амелия.

— Да, Госпожа Симонова! — если бы у Эдуарда был хвост, то он бы сейчас им размахивал, как пропеллером.

— Силуянов! Победить!

— Да, Госпожа Симонова!

— Силуянов! Переделать!!!

— Да, Госпожа Симонова!

— Силуянов! Ты должен следовать рецепту!!!

— Да, Госпожа Симонова!

— Силуянов! НИКАКИХ ОТКЛОНЕНИЙ!!!

— Да, Госпожа Симонова!

— Силуянов! ЭТО НЕ ТВОРЧЕСТВО, А КУХНЯ, МАТЬ ТВОЮ!!!

— Да, Госпожа Симонова!

И так было год за годом. Год за годом.

Бесконечная благодарность в итоге… раздавила ту самую страсть и любовь, из-за которой Эдуард и был благодарен Амелии.