Искупление (СИ) - Панченко Андрей Алексеевич - Страница 6

— Служу Советскому Союзу — По-уставному ответил я.

Генерал закрыл папку и положил на неё ладонь.

— Теперь поговорим о другом. — По изменившемуся голосу стало понятно, что похвала закончилась. — Вам был доведён прямой запрет советским специалистам участвовать в боевых выходах за линию фронта?

— Так точно.

— Вы этот запрет нарушили.

— Обстановка изменилась. Ангольская группа не могла выполнить задачу самостоятельно.

— Не вам было решать, что она могла, а что нет.

— На месте решать было больше некому.

Полковник справа нахмурился, но генерал остановил его коротким движением руки.

— Вот именно это меня и беспокоит, Серёгин. Вы решили, что можете самостоятельно отменить приказ, определить необходимость операции, подобрать людей, перейти линию фронта и несколько суток вести боевые действия в глубоком тылу противника.

— Мы выполнили задачу.

— Выполнили. И едва не погибли все до одного.

— Риск был оправдан.

Генерал резко ударил ладонью по столу.

— Не вам определять, какой риск оправдан! Вы советский офицер, а не командир банды махновцев. Вам поставили задачу готовить ангольские подразделения и помогать в планировании. Не лично ходить в рейды, не принимать решения за всё командование и не устраивать собственную войну.

— Если бы мы остались на позициях, разведданных никто бы не получил.

— Возможно. Тогда ответственность лежала бы на тех, кто ставил задачу и не обеспечил её выполнение. Вы же взяли ответственность на себя, хотя никто не давал вам такого права.

Я промолчал.

— Вы вообще понимаете, что произошло? — продолжил генерал. — Советские специалисты тайно ушли за линию фронта, участвовали в боях, получили ранения, потеряли проводника и вернулись с алмазами на двенадцать миллионов долларов. Теперь мне приходится объяснять в Москве не только результаты операции, но и почему подчинённые мне люди решили, что приказы для них существуют лишь до тех пор, пока они с ними согласны.

— Я не мог послать на смерь не подготовленных людей.

— Не прикрывайтесь красивыми словами Серёгин. Вы нарушили приказ сознательно. Не в горячке боя, не под внезапным обстрелом, а заранее. Всё обдумали, подготовили и сделали именно то, что вам запретили.

Возразить было нечего, именно так всё и произошло. Генерал немного откинулся в кресле.

— Я не ставлю под сомнение вашу храбрость. И профессиональные качества тоже. После того, что вы сделали, это было бы глупо. Но храбрость без подчинения приказу превращает офицера в вооружённого человека, который сам решает, где ему воевать и кого считать противником.

— Я принимал решения исходя из обстановки.

— В этом и проблема. Вы до сих пор считаете, что были правы.

Я посмотрел на него.

— Другого выхода не было, если бы пришлось повторить всё снова при тех же условиях, я поступил бы так же.

Полковник справа тихо выругался. Климов поднял глаза от папки. Генерал несколько секунд молча смотрел на меня.

— Вот теперь вы окончательно подтвердили то, что я собирался сказать дальше. В силу сложившихся обстоятельств ваша группа в полном составе возвращается в Советский Союз. Все советские специалисты, участвовавшие в выходе. Задача выполнена. Почти все получили ранения, часть нуждается в дальнейшем лечении. Продолжать работу здесь в прежнем составе вы всё равно не можете.

— Нас заменят?

— Это вас больше не касается.

Я почувствовал, как холодный воздух кондиционера пробирается под рубашку.

— Это из-за проверки по деньгам?

— Не только. — Генерал поднял перед собой лист. — Вы нарушили прямой приказ. Остальные пошли за вами. Никто не попытался остановить, никто не доложил командованию, никто не отказался выполнять заведомо незаконное решение. Более того, судя по показаниям, вы все до сих пор считаете свои действия единственно правильными.

— Потому что они были правильными.

— С военной точки зрения — возможно. С точки зрения управления и дисциплины — недопустимыми.

Он положил лист обратно.

— Вы показали, что являетесь хорошо подготовленной, спаянной и крайне опасной группой. Но одновременно вы показали, что в критической ситуации признаёте только собственное мнение. Вам поставили ограничения, вы их проигнорировали. Вам запретили участвовать в рейде, вы ушли. После этого вы несколько суток действовали без связи и контроля. Людям, которые однажды сознательно нарушили приказ и добились успеха, особенно трудно доверять снова. Они начинают считать, что результат оправдывает всё.

— Мы спасли людей и добыли разведданные.

— Я уже сказал, что результат признаю. Кубинцы представили вас к наградам, и я поддержал представление. Но награда не отменяет ответственности.

— Мы под следствием?

Климов едва заметно пошевелился, но генерал ответил сам:

— Нет. Пока нет. Вы полетите обычным гражданским бортом.

— Когда вылет?

— Как только врачи разрешат перевозку всех участников группы. Предположительно через несколько дней.

Я посмотрел на Климова.

— А проверка?

— Будет продолжена в Советском Союзе, — ответил генерал. — Там имеются специалисты, документы и возможности, которых здесь нет. Вас снова опросят, сопоставят показания, изучат происхождение алмазов и обстоятельства передачи валюты. После этого примут решение.

— То есть нас могут обвинить?

— Вас просто проверяют. Не путайте проверку с обвинением.

Генерал встал и подошёл к карте. Несколько секунд рассматривал район Квито-Куанавале, затем повернулся ко мне.

— Поймите одну вещь, Серёгин. Я мог бы закрыть глаза на нарушение приказа, если бы речь шла только о нём. Война редко укладывается в инструкции, и иногда люди действительно вынуждены принимать решения самостоятельно. Но к этому добавились алмазы, деньги, погибший проводник и иностранцы возле самолёта. Слишком много обстоятельств для одного несанкционированного рейда.

— Алмазы я специально не искал.

— Знаю.

— Деньги не присваивал.

— Это предстоит установить.

— А если установят, что я говорю правду?

— Тогда останется нарушение приказа.

— За которое кубинцы представили к награде.

— Да. Именно поэтому ситуация выглядит настолько нелепо. — Он вернулся за стол. — Вы получите награду за то, что сделали правильно. И можете получить наказание за то, что сделали без разрешения. Одно другому не мешает.

— Понятно.

— Нет, — покачал головой генерал. — Вам пока ничего не понятно. Вы считаете, что вас наказывают за успешную операцию. На самом деле вас убирают отсюда потому, что после произошедшего вам нельзя доверить новое задание. Вы снова поступите так, как сочтёте правильным, даже если получите противоположный приказ.

Я не ответил.

— Кроме того, вы все ранены, истощены и, выражаясь простыми словами, находитесь не в самом нормальном состоянии. После нескольких суток погони, боёв, малярии и потерь это объяснимо. Но объяснимо не означает допустимо. Вам требуется лечение, отдых и серьёзная оценка того, способны ли вы дальше служить в подразделении, где приказ должен выполняться независимо от личного мнения.

— Мы не вызывались добровольцами ехать в Анголу, нас призвали и отдали приказ. А уже здесь, без всякой подготовки нас кинули на передовую и поставили задачу, которая была практически не выполнима имеющимися силами ангольской армии. Задачу мы выполнили, а теперь нас считают неадекватными?

— Я считаю, что человек, который едва вышел из госпиталя и заявляет генералу, что снова нарушил бы тот же приказ, сейчас не вполне способен объективно оценивать собственные действия.

С этим тоже было трудно спорить, хотя соглашаться я не собирался.

— Что мне делать до вылета?

— Находиться при миссии. Режим свободный в пределах территории. За ворота без разрешения не выходить. Об обстоятельствах операции ни с кем не говорить. Подпишете обязательство о неразглашении.

— С остальными участниками группы можно общаться?