Отвергнутая жена. Ведьмина аптека на Драконьей улице (СИ) - Вейл Виолетта - Страница 57

— Любой ценой?

— Ценой расторжения брака, который не исполнял главной обязанности.

Северин встал.

Движение было резким. Он сразу оперся ладонью о кресло, потому что поврежденный канал отозвался болью.

Я поднялась тоже.

— Сядьте.

— Я в порядке.

— Это ложь.

Он посмотрел на мать.

— Ты знала, что заключение поддельное, когда показала его мне?

Аврелия не ответила.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Я задал вопрос.

— Я знала, что формулировку усилили.

— Ты сказала, что Кассиан подтвердил необратимое повреждение.

— Он подписал итог.

— После твоего приказа.

— Подпись ставил он.

— А решение приняла ты.

Северин стоял, сжимая край кресла.

Я видела, как под воротником проступает слабая серая линия.

— Сядьте сейчас, — повторила я.

Он послушался, не отрывая взгляда от матери.

— Ты сказала, что Беатриса вводит Миреллу в заблуждение, — продолжил Северин. — Что она отказывается принять диагноз и может спровоцировать обвинение в сокрытии болезни.

— Так и было.

— Беатриса говорила правду.

— У нее не было полного доказательства.

— Но у тебя был настоящий анализ.

Аврелия впервые отвела взгляд.

— Анализ не гарантировал ребенка.

— И не доказывал бесплодие.

— Я выбрала то, что защищало дом.

— Нет, — сказал Северин. — Ты выбрала то, что давало тебе нужный результат.

В комнате стало тихо.

Я проверила его пульс, не спрашивая разрешения заново: договор позволял поверхностный осмотр при видимом ухудшении. Сердце билось часто, но ровно.

— Никакой магии, — предупредила я.

— Не использую.

Аврелия смотрела на наши руки.

— Вы позволяете ей распоряжаться вами перед посторонними.

— Я позволяю специалисту лечить меня.

— Она ваша бывшая жена.

— Это не отменяет ее квалификацию.

— И не делает беспристрастной.

— Ее лечение помогло. Назначения Кассиана ухудшали состояние.

Аврелия сжала губы.

Леона вернула разговор к показаниям:

— Вы знали о серой основе до смерти Беатрисы?

— Знала о ее предположении.

— Передали сведения Кассиану?

— Да.

Я почувствовала, как пальцы холодеют.

— Когда?

— В тот же вечер.

— Что вы ему сказали?

— Что Беатриса обвиняет коллегию в использовании опасной основы и собирается обратиться в Гильдию.

— Вы передали ему таблицы?

— Копии.

— Те самые, которые Беатриса дала вам для независимой проверки?

Аврелия помолчала.

— Да.

— Она знала, что вы отдадите их человеку, которого подозревает?

— Я не считала Кассиана подозреваемым. Он был главой лечебной коллегии и врачом нашего дома.

— Через три дня Беатриса погибла.

— Я не приказывала ее убивать.

— Я этого не сказала.

— Но думаете.

Я смотрела на нее и понимала: Аврелия действительно не знала о будущем пожаре.

Не ждала смерти Беатрисы.

Она просто решила, что влияние дома и должность Кассиана делают его надежнее старой аптекарши с неполным отчетом.

А потом, когда Беатриса погибла, не стала задавать вопросы.

Потому что ее собственная цель уже была достигнута.

— После смерти Беатрисы вы не связали пожар с разговором? — спросила Леона.

— Связала.

— И что сделали?

— Спросила Кассиана.

— Что он ответил?

— Что Беатриса работала с нестабильным составом, закрыла вытяжку из-за ошибочного опыта и погибла по собственной неосторожности.

— Вы поверили?

— Заключение это подтверждало.

— Заключение подписал он же, — сказала я.

Аврелия не ответила.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Вы хотя бы попытались получить независимый отчет? — спросила я.

— Дом Аркхарт не имел отношения к расследованию смерти аптекарши.

— Зато имел отношение к моему лечению, ее предупреждению и измененным результатам.

— Я уже сказала: у нее не было достаточных доказательств.

— Для расследования доказательства собирают. Не ждут, пока мертвая женщина принесет готовое признание преступника.

Мой голос стал жестче.

Не громче.

Аврелия услышала.

— Вы могли остановить препараты, — продолжила я. — Могли вызвать другого специалиста. Могли показать Северину настоящий анализ. Могли сказать мне, что Беатриса предупреждала об опасности.

— И разрушить положение дома на основании неподтвержденных опытов?

— Вы разрушили мой брак на основании поддельного заключения.

Аврелия посмотрела на меня.

— Ваш брак уже разрушался.

— Вы очень старались, чтобы это стало правдой.

— Северин сам подписал прошение.

— Знаю.

Я не позволила ей переложить всю вину на сына.

Но и не собиралась позволять Северину спрятаться за ее решениями.

— Именно поэтому ложь объясняет обстоятельства, но не отменяет его выбора.

Северин медленно кивнул.

— Да.

Аврелия повернулась к нему.

— Ты собираешься позволить ей судить тебя в твоем доме?

— Это больше не ее дом благодаря мне.

Фраза остановила всех.

Северин произнес ее без нажима.

Просто признал факт.

— Я лишил Миреллу права участвовать в решении, — продолжил он. — Использовал документ, который не проверил. Позволил тебе подготовить новый союз до разговора с женой. Публично назвал наш брак ошибкой. Это сделал я.

— Ты защищал ее от расследования.

— Я решил, что унижение безопаснее правды.

— И был прав. Совет мог отнять у нее имущество.

— Тогда следовало спросить, готова ли она рискнуть.

Аврелия смотрела на сына так, словно видела незнакомого человека.

— Ты говоришь ее словами.

— Нет. Впервые говорю своими, а не твоими.

Северин достал из внутреннего кармана сложенный документ.

Леона знала о нем. Я — нет.

Он положил бумагу на стол.

— Что это? — спросила Аврелия.

— Отмена предварительного соглашения с домом Верт.

Селин подошла ближе.

— Я подписала отказ со своей стороны утром.

Она достала второй экземпляр.

Аврелия перевела взгляд с одного документа на другой.

— Вы не можете расторгнуть соглашение без согласия глав домов.

— Предварительное соглашение не является брачным договором, — сказала Леона. — Обе стороны, которых предполагалось соединить, официально отказались до утверждения Советом. Продолжение процедуры будет незаконным.

— Дом Верт подаст протест.

— Пусть подает, — ответила Селин.

Аврелия встала.

— Вы понимаете, что делаете? Ваш отец уже объявил вас неспособной представлять род.

— Тогда ему будет трудно доказать, что мое согласие необходимо для выгодного брака, но не имеет значения для отказа.

— Вы больны.

— Потому что Кассиан давал мне Р-17.

— Это не доказано.

Селин положила на стол заключение Эдиты.

— Подтверждено наличие серого пепла. Подтверждено подавление крыльевых каналов. Подтверждено отсутствие естественного угасания рода. Полный анализ будет представлен трибуналу.

Аврелия прочитала первую страницу.

— Вы позволили Мирелле настроить себя против семьи.

— Мирелла не просила меня отказываться от помолвки.

— Не пришлось.

— Она даже не сказала Северину о моем диагнозе без разрешения. В отличие от вас, передавшей мои документы другому дому до расторжения своего брака.

Последние слова относились ко мне.

Аврелия заметила.

На ее лице впервые появилось не раздражение, а неуверенность.

— Где вы нашли копию анализа Миреллы?

— В архиве моего отца. Вместе с вашим распоряжением изменить итоговую формулировку.

Леона положила перед Аврелией заверенную копию.

— Подпись управляющего дома уже проверена. Архивная печать настоящая. Оригинал изъят следствием.

Аврелия прочитала отметку.

Потом аккуратно положила документ обратно.

— Вы пришли не за объяснением, — сказала она. — Решение уже приняли.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Я пришла услышать, признаете ли вы правду, — ответила я.

— И что изменит мое признание?