Вейл Виолетта

Три года я была женой ледяного дракона. Тихой, удобной… ненужной. Наш брак был сделкой, и я это знала. Но всё равно глупо надеялась, что однажды он посмотрит на меня иначе. Что во льде его сердца найдётся место и для меня. Не нашлось. Когда в замок вернулась женщина, которую все называют его истинной, меня просто вычеркнули из жизни. Без скандалов. Без сожалений. Он сам сказал: — Этот брак был ошибкой. В ту же ночь я узнала, что ношу под сердцем его ребёнка. Я ушла. Не просить. Не умолять. Не бороться за мужчину, который выбрал не меня. На краю северных земель я нашла заброшенную снежную лечебницу — место, куда не рискуют приходить даже драконы. И именно там во мне проснулась сила, о которой я не подозревала. Теперь ко мне идут те, кого не спасли лучшие маги. Теперь я больше не та, кого можно сломать и выбросить. Вот только прошлое не отпускает. Ледяной дракон, который когда-то сделал меня ненужной, однажды переступит порог моей лечебницы. И в этот раз ему придётся понять: некоторых женщин нельзя вернуть приказом. Даже если под их сердцем бьётся твоё наследие.

Незаконное потребление наркотических средств, психотропных веществ, их аналогов причиняет вред здоровью, их незаконный оборот запрещен и влечет установленную законодательством ответственность.   Мирелла потеряла мужа, прежде чем успела понять, что он уже не её. Семь дней Северин знал о расторжении их брака, а она узнала об этом в зале Совета, стоя рядом с его новой избранницей. Три года бесплодных обследований, белых флаконов с серебряными крышками и надежд на то, что он защищает её от плохих новостей, обернулись холодной формулировкой: брак магически несостоятельный. Она оставила кольцо на столе, отказалась от его денег и ушла под дождь в плаще подруги, потому что собственного она даже не взяла. В ту ночь у неё не было дома, дохода и практики — только ключ от аптеки мёртвой тёти, которую она перестала навещать, потому что новая жизнь казалась достойной заменой ей. Мирелла была ведьмой-аптекарем с высшим отличием Гильдии, но восемь лет брака превратили её в жену, которая соглашалась, когда ей говорили, что ей следует делать. Она привыкла доверять Северину, потому что он принимал решения быстро и уверенно — качества, которые когда-то казались надёжностью. Теперь она видела в них то, чего раньше не замечала: он защищал только то, что сам выбрал. Её магия ослабла после лет лечения, руки дрожали от простого подъёма чайника, а дар разделения, позволявший видеть состав веществ вплоть до крови, отзывался с трудом и болью. Вернуться к работе значило признать, что годы покоя обошлись дороже, чем она думала. В запертой лаборатории тёти остались записи, которых кто-то опасался: защиту отключили вручную до пожара, дверь пытались взломать после смерти Беатрисы, а в шкафу Мирелла нашла предупреждение на белых флаконах с печатью коллегии — тех самых, что она принимала годами. Рядом лежал пустой флакон с аккуратно разрезанной печатью и номером партии, совпадающим с номером дешёвого настоя, едва не убившего соседского мальчика. У неё было тридцать дней, чтобы восстановить аптеку, лицензию и защитный контур, при этом она не могла продавать лекарства и не знала, кому верить. Северин обсуждал новый брачный договор, Гильдия торопила с проверкой, а ночью в кабинете тёти появлялись чужие следы. Мирелла не могла отступить: единственное, что у неё осталось, это место, где её ошибки принадлежали только ей.