Отвергнутая жена. Ведьмина аптека на Драконьей улице (СИ) - Вейл Виолетта - Страница 46

Финн лежал поверх одеяла и листал старый аптечный справочник.

Увидев меня, он сразу закрыл книгу.

— Ну?

— Что «ну»?

— Вы победили?

— Трибунал еще не закончен.

— Значит, нет.

— Значит, решение отложили.

— Взрослые всегда придумывают длинные слова, когда не знают, кто прав.

Марта поправила ему подушку.

— Не приставай. Мирелла устала.

— Я только спросил.

Я подошла к койке и проверила его лоб.

Температура оставалась немного выше нормы, но не поднималась.

— Кашель?

— Один раз.

— Голова?

— Не болит.

— Слабость?

— Если долго стою.

— Значит, не стоишь.

— Я и так лежу весь день.

— Еще один.

Он недовольно вздохнул.

— Вы обещали рассказать им про настой.

— Рассказала. Господин Сейн тоже дал показания.

— Они поверили?

— Они обязали коллегию предоставить документы.

Финн немного успокоился.

— А про серый пепел?

— Об этом тоже.

— Тогда почему аптеку не открыли?

— Потому что решение требует проверки.

— Дурацкие правила.

— Иногда правила защищают не только виновных.

— Сейчас они защищают виновных.

Я не стала спорить.

В его возрасте мир легко делился на тех, кто причинил вред, и тех, кто пытался его остановить. Мне хотелось сказать, что взрослые не всегда знают, к какой стороне принадлежат. Что можно любить человека и предать его. Можно помогать больным и одновременно скрывать опасное лекарство. Можно соблюдать закон и использовать его против невиновного.

Но Финн имел право хотя бы пока видеть яснее нас.

— Отдыхай, — сказала я.

— Это не ответ.

— Зато назначение.

Он снова открыл справочник.

Мы с Леоной прошли во второй зал.

Тея последовала за нами, но у двери остановилась.

— Мирелла, там вас ждут.

— Кто?

Она бросила взгляд на дальнюю перегородку, за которой раньше располагалась небольшая комната для банных принадлежностей. Теперь мы использовали ее как склад чистой ткани.

— Селин Верт.

Я не сразу поверила.

— Здесь?

— Пришла около получаса назад. Без экипажа с гербом. С ней только одна женщина, но она осталась во дворе.

— Почему ты не сказала сразу?

— Вы только вошли.

— В каком она состоянии?

— Сказала, что не больна.

— А выглядит?

Тея нахмурилась.

— Плохо.

Я передала Леоне копию протокола.

— Подождите здесь.

— Нет, — ответила она. — Если Селин принесла сведения о коллегии, разговор нужно фиксировать.

— Она еще не согласилась быть свидетелем.

— Тогда сначала спросим.

Я посмотрела на Тею.

— Господин Сейн где?

— Ушел в районную палату. Вернется через час.

— Эдита?

— Отправила сообщение, что сможет прийти только завтра утром.

— Хорошо. Подготовь чистую кушетку в малой комнате и принеси мой диагностический набор. Не говори пациентам, кто пришел.

Тея кивнула.

Мы направились к перегородке.

Я ожидала увидеть Селин такой, какой она была в Совете: прямой, холодной, безупречно одетой. Даже во время первого визита в аптеку ее слабость не могла скрыть привычки держать спину ровно.

Теперь она сидела на низкой скамье, прижимая к левому боку сложенный плащ.

Волосы были собраны небрежно. Несколько светлых прядей выбились из косы и прилипли к вискам. На лице не осталось косметики. Кожа казалась почти прозрачной, под глазами залегли тени.

Когда мы вошли, Селин попыталась подняться.

— Не вставайте, — сказала я.

— Я не пациентка.

— Это уже говорили в прошлый раз.

Она посмотрела на Леону.

— Я просила о разговоре без посторонних.

— Леона представляет мои интересы. Если вы принесли документы или хотите дать показания, ее присутствие необходимо.

— А если разговор личный?

— Тогда решите, хотите ли говорить со мной вообще.

Селин сжала плащ.

Ее пальцы дрожали.

— Пусть остается.

Леона закрыла дверь.

— Вы сегодня принимали белый препарат? — спросила я.

— Нет.

— Другие лекарства?

— Только воду с солью.

— Кто назначил?

— Я запомнила ваш совет.

— Он не был полным назначением.

— Зато после него меня перестало тошнить.

Я подошла ближе.

— Что случилось?

— Утром семья потребовала провести пробное превращение.

— Зачем?

— Завтра дом Верт должен подтвердить Совету мою способность дать сильного наследника. Отец хотел убедиться, что слухи о моей слабости не дошли до других домов.

— Вы сказали, что не можете удерживать форму?

— Сказала, что устала после обследований.

— Почему не правду?

Селин коротко рассмеялась.

Смех прозвучал сухо и сразу оборвался.

— В моем доме правда считается полезной, только если укрепляет положение семьи.

Она отвела плащ от бока.

На синем платье проступило темное пятно.

— Вы ранены.

— Неглубоко.

Я присела перед ней.

— Кто вас лечил?

— Никто.

— Покажите.

— Это обычная царапина.

— Селин.

Она закрыла глаза, словно мое обращение оказалось последней неприятностью, которую еще нужно вытерпеть.

Потом расстегнула верхние крючки платья.

Под тканью была закреплена полоса белого полотна. Она промокла кровью в нескольких местах.

Я сняла перчатки и сразу надела чистые.

— Кто накладывал повязку?

— Моя сопровождающая.

— Она умеет?

— Нет.

— Тогда почему вы не вызвали лекаря?

— Семейный лекарь подчиняется отцу. Коллегия сообщила бы Кассиану.

Я осторожно убрала ткань.

Рана шла от нижних ребер к спине. Не порез и не удар.

След от собственной чешуи.

Во время неполного превращения тело Селин попыталось раскрыть крыло, но не удержало форму. Одна из костных пластин вышла неправильно и повредила кожу.

Я видела подобные травмы во время обучения. Они плохо заживали, если магия продолжала срываться.

— Это произошло при превращении?

— Да.

— Полностью форму приняли?

— Нет.

— На каком этапе сорвалось?

— После крыльев.

— Боль была до потери формы или после?

— Сначала холод. Потом будто левая сторона стала тяжелой. Крыло раскрылось наполовину и исчезло. Чешуя осталась внутри кожи.

Я осмотрела края.

Несколько серебристых пластин действительно не вернулись полностью в магический источник. Они лежали под кожей, вызывая воспаление.

— Нужна процедура.

— Разделение?

— Нет. Сначала обычное удаление застрявшей чешуи и обработка. Если серый пепел связан с раной, будем решать дальше.

— Вы можете сделать здесь?

— Да. Но перед этим оформляем согласие.

Селин посмотрела на меня с усталым раздражением.

— Я пришла не за бумагами.

— А я не стану лечить вас без них.

Леона уже доставала чистый лист.

— Ваши сведения останутся закрытыми, — сказала она. — Оригинал у вас, копия у Миреллы. Передача семье только с письменного согласия, кроме угрозы жизни.

— Даже Северину?

— Даже ему, — ответила я.

Селин медленно кивнула.

Пока Леона составляла документ, Тея принесла набор и таз с теплой водой. Она ничего не спросила, только взглянула на рану и сразу подготовила чистый стол.

— Нужно лечь на правый бок, — сказала я Селин.

— Здесь?

— В соседней комнате есть кушетка.

— Пациенты увидят.

— Проведем через задний коридор.

Тея помогла ей подняться.

Селин сделала один шаг и побледнела.

Я подставила руку.

Она замерла, прежде чем опереться.

Не из гордости.

Из-за меня.

Мы обе помнили зал Совета.

Женщину, чей брак расторгали, и будущую невесту, которая сидела в первом ряду.

— Сейчас это не имеет значения, — сказала я.

— Для вас?

— Для раны.

Селин все-таки взялась за мою руку.

Она весила меньше, чем казалась в парадном платье. Под слоями дорогой ткани скрывалось хрупкое тело, которое ее семья собиралась предъявить Совету как доказательство силы рода.