Отвергнутая жена. Ведьмина аптека на Драконьей улице (СИ) - Вейл Виолетта - Страница 4

Теперь связь распалась почти полностью.

— Кто отключил защиту? — спросила я.

— Инспектор считает, что часть узлов сгорела.

— Они находятся в торговом зале и на лестнице. Лабораторный пожар не мог повредить их все.

Леона посмотрела на стену, будто ожидала увидеть там ответ.

— Это можно доказать?

— После осмотра. Если следы не уничтожены.

Я сняла перчатки и положила их на прилавок.

В молодости Беатриса заставляла меня начинать каждое утро с проверки помещения. Сначала окна и замки, потом защитные линии, вода, печь, запасы, инструменты. Она говорила, что хороший аптекарь обязан заметить проблему до того, как она окажется внутри чужого лекарства.

Я не работала несколько лет, но порядок действий помнила.

Сначала я проверила входную дверь. Замок был старым, однако исправным. Следов недавнего взлома с этой стороны не было.

Затем обошла окна. Доски прибили снаружи, стекла под ними уцелели только частично. На одном подоконнике остался темный налет от дыма, хотя сама рама не обгорела.

— Тут открывали окно после пожара, — сказала я.

— Почему ты так решила?

— Сажа легла на внутренний край. Если бы окно было закрыто, налет остался бы на стекле и раме, а не на подоконнике.

Леона достала блокнот.

— Продолжай.

— Пока нечего записывать. Это наблюдение, не доказательство.

— Наблюдения часто становятся доказательствами, если их вовремя записать.

Она все равно сделала пометку.

Из торгового зала вели три двери. Первая — в приемную, вторая — в коридор к лестнице и кухне, третья — в лабораторию.

На последней сохранилась печать Гильдии.

Красный воск был цел. Поверх двери проходила тонкая серебряная нить, закрепленная на стене официальными знаками. Я не прикасалась к ней.

— Для снятия печати потребуется инспектор, — напомнила Леона.

— Знаю.

Через небольшое стекло в двери я увидела часть лаборатории. Черный след поднимался по дальней стене к потолку. Рабочий стол был опрокинут, шкаф возле печи обгорел. Остальная мебель казалась целой.

— Очаг действительно находился внутри, — сказала я. — Но пожар был недолгим.

— В отчете указано, что защита погасила его почти сразу.

— Тогда Беатриса должна была успеть выйти.

Леона закрыла блокнот.

— Ее нашли возле рабочего стола.

— Она потеряла сознание?

— По заключению лекаря, надышалась дымом.

Я посмотрела на узкую комнату за стеклом.

Беатриса не была молодой, но до болезни ей было далеко. Она знала лабораторию лучше любого инспектора. Если огонь не успел распространиться, ей хватило бы нескольких шагов до двери.

— Где отчет лекаря?

— В материалах дела. Я запросила копию, но Гильдия еще не ответила.

— Запроси повторно.

— Уже.

Мы прошли в приемную. Здесь стояли две кушетки, ширма и высокий шкаф с перевязочными материалами. Большая часть ткани отсырела. Несколько флаконов покрылись плесенью вокруг пробок.

Я открыла шкаф и стала доставать содержимое по одному.

— Это придется выбросить, — сказала я. — Все, что хранилось без герметичной упаковки. Стекло можно очистить, инструменты проверить. Деревянные коробки лучше заменить.

— Ты уже решила остаться?

Я поставила на стол металлический зажим.

— Я решила понять, что именно мне досталось.

— Вместе с аптекой тебе досталось сто восемьдесят четыре короны долга.

Я замерла.

— Кому?

Леона открыла папку.

— Поставщику стекла, городскому управлению, Гильдии и мастеру, который ремонтировал крышу прошлой осенью. Еще есть просроченный сбор за торговую вывеску.

— За вывеску, которая сейчас висит на одной цепи?

— Город не учитывает качество рекламы. Только ее наличие.

Я невольно усмехнулась.

— Беатриса не оставляла долгов.

— До последних месяцев. После закрытия аптека перестала приносить доход, а счета продолжили приходить. Часть обязательств возникла уже после ее смерти.

— Почему их не оплатили из наследства?

— Денег на счетах почти не осталось. В завещании есть только здание, содержимое и небольшой участок за домом.

Сто восемьдесят четыре короны не были огромным состоянием для дома Аркхарт. Северин тратил больше на содержание конюшни за месяц.

Для женщины без дохода эта сумма означала, что одной крыши над головой недостаточно.

— Срок выплаты?

— Город даст отсрочку, если ты подашь заявление о восстановлении работы. Поставщик согласен ждать два месяца. Гильдия потребует первый платеж перед выдачей лицензии.

— Какой?

— Двадцать корон.

Я мысленно перебрала вещи, которые принадлежали мне до брака. Несколько украшений матери, старый браслет Беатрисы, серебряный гребень, аптечный набор отца. Набор я продавать не стану.

— Это решаемо, — сказала я.

Леона не стала спрашивать, как именно.

Мы продолжили осмотр.

Кухня оказалась маленькой, но пригодной. Печь нуждалась в чистке, водяной насос работал после нескольких попыток. В кладовой я нашла мешки с испорченными корнями, коробку целых свечей и три банки соли, которую еще можно было использовать для уборки.

Задняя дверь выглядела хуже передней.

Вокруг замка дерево было исцарапано, нижняя петля расшатана. На пороге темнел след чужого сапога, сохранившийся в засохшей грязи. Размер ничего не доказывал, но кто-то действительно пытался войти.

За дверью находился небольшой двор.

Теплица Беатрисы стояла у дальней стены. Несколько стекол разбились, половина растений погибла, однако под крышей еще зеленели полынь, мята и жесткие побеги драконьего корня.

Я присела возле грядки.

Земля была влажной и холодной. Корни не загнили. Если заменить стекла и наладить отопление, часть посадок можно было спасти.

— Тут работы на несколько недель, — сказала Леона.

— На несколько месяцев.

— Это должно меня успокоить?

— Нет. Просто поправляю расчет.

Я поднялась и увидела девушку у ворот.

Она стояла под дождем без зонта, прижимая к груди плетеную корзину. Короткий коричневый плащ промок насквозь, из-под капюшона выбились светлые пряди. Девушка явно собиралась войти, но, заметив нас, остановилась.

— Аптека закрыта, — сказала Леона.

— Я вижу.

Голос у незнакомки был молодой, но уверенный.

— Тогда зачем вы пришли?

Девушка посмотрела на меня, затем на Леону.

— За записями госпожи Морвейн.

Я выпрямилась.

— Какими записями?

Она перевела взгляд на мою руку, в которой все еще был ключ.

— Вы Мирелла?

— Сначала назовитесь.

— Тея Фосс.

Имя мне ничего не сказало.

Тея приблизилась на несколько шагов, но во двор не вошла.

Ей было не больше девятнадцати. На лице не было косметики, под глазами лежали следы недосыпа. Корзина пахла мокрой землей и свежим тимьяном.

— Я училась у Беатрисы, — сказала она. — Не официально. Помогала в теплице и разбирала поставки. Она обещала отдать мне свои записи по взаимодействию растений, когда я закончу первый курс.

— Вы закончили?

— Нет.

— Тогда почему считаете, что записи должны перейти к вам?

Тея поджала губы.

— Потому что она мне обещала.

— У вас есть письменное подтверждение?

— Нет.

— Значит, записи входят в наследство.

Леона бросила на меня короткий взгляд. Вероятно, ожидала, что после пережитого я буду мягче с промокшей девушкой.

Но мне не нравилось, что в первый же час после открытия дома появился человек, уверенный в своем праве на документы Беатрисы.

— Я не собиралась их красть, — сказала Тея.

— Я этого не утверждала.

— Но подумали.

— Я думаю, что не знаю вас.

Тея посмотрела на заколоченные окна.

— А я знаю эту аптеку. Знаю, где Беатриса держала семена, какие травы нельзя ставить рядом и почему в северной части теплицы зимой всегда сыреет земля. Я приходила сюда после ее смерти, но Гильдия меня не пустила.

— Зачем?