Освобождение. Потерянный Орден (СИ) - Игнатов Михаил - Страница 35

Наконец поднял взгляд и сказал:

— Ты расскажешь мне об этом.

— Не сомневаюсь, — процедил он в ответ.

Я, не обращая внимания на всё это, продолжил:

— Или не ты. Но расскажете сами, по доброй воле, поверив мне. Да, я мастер Указов. Да, Орден славится формациями Указов и проверкой на верность и прочее. Но старшие ранги служат без всякой верности и прочего. И нет никакой разницы, где они сейчас: в Малом, в Большом, в Тайном Ордене, в Сломанном или Перекованном Клинке или в Братстве Камня.

Несколько вдохов мы словно бодались взглядами. Не моргая, не дыша. Затем Прагол первым моргнул и вдруг улыбнулся.

— Что же, мне ли жаловаться? Если это и последнее развлечение, то оно выше всяких похвал. Беседа, да ещё и с чаем. Подумать только. Как там — не пора разливать? Мне кажется, ты уже передержал.

Я качнул головой:

— Это же не тонкие листья чая. Ну, не только, — поправился я. — Нужно прогреть ягоды и толстые веточки, чтобы они тоже отдали аромат.

— Как скажешь, — согласился Прагол, откинулся назад, вернее, подался назад, снова садясь с ровной спиной.

— Что до твоего вопроса…

— Я что-то спрашивал? — изумился Прагол.

— Нет? — так же притворно изумился я в ответ. — Давай посчитаем, — я принялся загибать пальцы над парящим заварником. — К чему это представление? Что тебе сказать?

— Всё-всё-всё, — поднял ладони Прагол. — Отвечай на любой из вопросов.

Я хмыкнул, повёл рукой, выставляя в ряд четыре чашки, подхватил заварник и наполнил их все.

Повёл рукой ещё раз, но на этот раз приглашая:

— Прошу.

Прагол тут же подхватил крайнюю, одной рукой под основание, другой за края, словно опасался, что прольёт и не успеет подстраховать себя духовной силой. С учётом того, как он показал себя в короткой битве, это… Ну да пусть его. Я повёл плечом:

— Ловер, Пересмешник. Чего стоим?

Все чашки нашли своих владельцев.

Прагол покачал головой, сказал, и голос его звучал странно:

— Такого я тоже ещё не видывал.

Я и сам покосился через плечо.

То ли Пересмешник дошёл до полного постижения какой-то из своих техник, то ли Фатия ему что-то отдельно наковыряла в амулете. Зрелище плавающей в воздухе чашки и выливающегося в пустоту чая… Такого я тоже не видывал.

Я отвернулся, тоже сделал глоток. Покатал его на языке и признал:

— Отлично вышло. Эти травы лучше дополняют ягоду, чем прошлые.

Прагол без слов протянул мне уже пустую чашу.

Я наполнил её заново и сказал:

— Что до твоего вопроса, то разве ты не понял? Магистр, уводя Орден на битву, запечатал земли своим медальоном. Медальон потерян, но… — я подался вперёд, ловя взгляд Прагола, — я родился в Нулевом. Я прошёл все Тюремные пояса. Я стал преемником магистра Ордена Небесного Меча во Втором поясе, в отделении Ордена, который сохранил свой отдельный медальон. Полную его копию. Я законный магистр Ордена Небесного Меча и медальоном смогу открыть Долину Ключа.

Прагол застыл, вслушиваясь в мои слова, едва я замолчал, отмер, покрутил шеей:

— Однако, вот это ты заворачиваешь свою байку… — отхлебнул и буквально приказал: — Продолжай.

Я улыбнулся, глядя в чашку:

— Что именно? Про Долину и медальон?

— Продолжай уговаривать меня.

Ловер из-за моей спины процедил:

— Ты всегда такой бесстыжий?

— Когда надо мной нет Указов — ещё сильнее, — поднял чашу Прагол, словно предлагая ему стукнуться.

— Вот только Указы над вами всегда, — хмыкнул я. — Да ещё и сектантские. Как так вышло?

Прагол холодно улыбнулся:

— Разве не ты должен меня уговаривать? Рассказывать байку про медальон, Сломанный Клинок и свои беды на пути ко мне, нет? С чего мне травить тебе байки Братства Камня? Я и без этого неплохо тяну время.

Я прищурился, спросил с ухмылкой:

— А что будет, когда это время истечёт? Появятся твои старшие? Те, кого я так хочу видеть?

— Старшие? — холодно улыбнулся мне в ответ Прагол. — У меня их нет. Я иду против воли Эрзум один. Ну, — покосился он в сторону и поправился, — вместе с крохотной кучкой отступников Братства Камня. И когда время истечёт, то отступники просто убьют себя, чтобы кровью смыть своё преступление. И тут ты никак не помешаешь, мастер Указов. Ты же не видишь их. Не дотянешься. В твои руки попадут только четыре отступника. Тебе этого хватит для красивой казни и признания заслуг.

Улыбка сползла с моего лица; мрачно глядя на Прагола, я спросил:

— Правда, что твои отступники убьют себя?

— Полная. Мы преступники, лишь волею Эрзум получившие второй шанс. Если мы подвели Эрзум, предали кормящую нас руку, то к чему нам жить? — с мерзкой ухмылкой Прагол приложился к чашке с чаем.

Я же скрежетнул зубами, видя, что сообщают мне символы над его головой.

Правда.

Раздался голос Пересмешника:

— Правда, что это случится, если ты будешь молчать?

— Полная.

Я выдохнул сквозь зубы. Ложь.

Пересмешник и не думал останавливаться:

— Правда, что это случится на рассвете? Чего молчишь? Мне что, отобрать у тебя чай?

— Что? — изумился Прагол.

— Чай, говорю, отберу, — повторил угрозу Пересмешник и надавил: — Чего упираешься? Эрзум бы выбили из тебя ответы. На рассвете?

— Нет, — процедил Прагол.

— Раньше? Через две малых палочки? Одну? Шесть? Семь? Четыре?

Я выдохнул ещё раз, на этот раз свободнее. Время ещё есть. Одним махом допил чай, уже не ощущая его вкуса. Только чтобы смочить пересохшее горло. Дарсов Прагол.

Со стуком поставил чашку на столик, спросил:

— Тебе говорят что-то имена: Аранви, Ледий, Рагедон, Нинар…

Прагол тоже осушил чашку, пока я перечислял имена, но не поставил, а снова требовательно протянул её мне. Ещё и потряс, словно я мог не видеть её.

Едва я наполнил, как он ответил:

— Конечно, говорят. Аранви так даже лично видел на турнире Школ. Ты бы ещё спросил — знаю ли я имя Дарагала. Глупый вопрос, но обычно с него и начинают те преступники, которых поймали в Империи. Давай, расскажи, что ты лично знаком с Дарагалом и он у тебя тоже старейшина в твоём Сломанном Клинке.

Пересмешник фыркнул, зашёлся в невидимости клокочущим смешком.

Прагол глянул в сторону смеющейся пустоты и скривил губы.

Я же потёр бровь. Ну да, ну да. Знаком. Лично. В Сломанном Клинке он у меня есть. Наверное, всё ещё есть, потому что я не видел его уже очень и очень давно: старейшины хотели его казни непременно либо в резиденции Ордена Небесного Меча в Четвёртом поясе, либо на склоне одного из Пиков Академии — и вряд ли с тех пор передумали. Медленно сказал:

— Нет, не расскажу. Я вижу два пути.

— По-хорошему и по-плохому? — усмехнулся Прагол.

— Верно, — без тени улыбки кивнул я. — По-плохому — я повторяю на тебе тот же Указ, что на Тоириме. И спустя сто вдохов ты будешь считать меня своим братом, с которым делил все тягости заключения здесь с самого первого дня.

Прагол катнул желваки по скулам:

— Не выйдет, ты слишком молод для этого.

— Детали не важны, — жёстко обрезал я. — Меня, Ловера, Пересмешника. Неважно. Ловер по возрасту подходит? Верный брат-орденец, с которым ты попал сюда вместе, собрат, который так и не вырос в силе, но которого ты всегда поддерживаешь, как старший, и доверяешь ему. Есть среди твоих знакомых такой, чтобы мой Указ смог зацепиться?

Прагол скрипнул зубами, да и мерцающий над ним Указ ясно мне говорил — втихую пытается убить себя, да вот Указ не даёт.

— Усыплю, если будешь это продолжать, и пойду по плохому пути, — предупредил я.

Прагол прикрыл глаза, медленно выдохнул сквозь стиснутые зубы. Так же, почти не разжимая зубов, процедил:

— Ну давай по-хорошему.

Пересмешник заметил:

— Лжёт, господин верных. Показное смирение перед новым упрямством. Я видел таких немало.

Я поморщился. Господин верных. Недовольно спросил:

— Тебе не надоело?

— Не-а.

Прагол глянул на меня, на пустоту, презрительно хмыкнул: