Город кошмаров (ЛП) - Гринн Б. - Страница 4

​— Больше не перечь мне. Я — единственное, что сохраняет тебе жизнь.

​И почему это ахеренно заводит? Чёртовы узы.

​Нокс несёт меня к кругу алтарей в центре арены, где каждая каменная плита расположена на идеальном расстоянии от другой. Он медленно опускает меня на холодный мрамор. Юбка с прошлой ночи собирается вокруг меня складками, а порванная ткань покрыта кровью и грязью. Мог бы хоть дать переодеться, мудак. Я оглядываюсь на остальных Фамильяров и окружающих нас вампиров. Все люди лежат совершенно неподвижно, уставившись остекленевшим взглядом прямо в сводчатый потолок. Словно находятся в каком-то трансе.

​— Ложись.

​Я повинуюсь. Стоит мне принять нужное положение, прижаться затылком к плоскому камню, как земля под нами начинает дрожать. Я поворачиваю голову влево как раз вовремя, чтобы увидеть, как из песка прорастают деревья и лианы. Ветви тянутся всё выше и выше, пока почти не достигают вершины пещеры. Охваченная трепетом, я смотрю, как Колизей преображается в самый настоящий райский сад. От раскалённого на жаре песка не остаётся ни следа, а сухая земля оборачивается сочной зелёной травой. Маргаритки и лютики танцуют среди стеблей, а тёплый весенний ветерок скользит по моим обнажённым рукам, оставляя после себя мурашки. Толпа ликует при виде этого ослепительного зрелища в тот самый момент, когда ручейки кристально голубой воды вырисовывают идеально ровные линии между алтарями.

​Я слегка вытягиваю шею, наблюдая, как отдельные ручейки встречаются ровно в центре круга, сливаясь в единый водоём. На миг меня охватывает паника, когда вода сходится воедино. Я ожидаю потопа, но, вместо того, чтобы выплеснуться на траву, она остаётся в чётких границах. Словно её окружает магический барьер, не дающий пролиться за края.

Краем глаза я замечаю мерцание белого света. Я запрокидываю голову, чтобы взглянуть на свод пещеры. Дыхание перехватило, когда крошечная тёмно-синяя точка начала расползаться, словно чернила по бумаге, превращаясь в ночное небо и укрывая твёрдый камень свода. Россыпь звёзд, не складывающаяся ни в одно знакомое созвездие, окружила яркую жемчужную луну.

​— Как такое возможно? — шепчу я, до абсурда боясь, что стоит заговорить чуть громче, и луна исчезнет.

​И всё же я упиваюсь всепоглощающим облегчением от того, что вижу нечто иное, нежели усеявшие город пещерные шипы; облегчением от того, что передо мной предстает нечто настолько прекрасное и нормальное, что по щекам льются горячие слёзы.

​— Это последняя сохранившаяся крупица магии, сбережённая специально для сегодняшнего дня, — голос Нокса срывается.

​Повернувшись, я вижу, что он уже смотрит на меня. Его красота в лунном свете причиняет почти физическую боль.

​— Понимаю, почему вы все так отчаянно этого жаждете.

​Я бы уж точно не смогла жить так, как вампиры жили последние Бог знает сколько лет. Мне почти жаль, что именно Нокс лишил всех этого зрелища на долгие годы.

​После грандиозного преображения толпа наконец затихает. Предвкушение охватывает меня, смывая былое изумление. Как бы мне хотелось, чтобы он предупредил меня… Чтобы он доверился.

​Нокс выпрямляется возле моего алтаря и расправляет плечи, давая понять, что время пришло.

​Словно по команде, небо над нами затягивают грозовые тучи, скрывая луну. Не успеваю я огорчиться её исчезновению, как мощная молния ударяет в скалу позади меня; за ослепительной вспышкой тотчас следует низкий, рокочущий раскат грома, от которого я вздрагиваю. Небо разверзается проливным дождём. Я мгновенно промокаю насквозь, тело бьёт крупная дрожь, когда холод от ливня пробирает до самых костей.

​— Я, Нокс, первенец Киприана, Первого из Великих, приношу вам сегодня свою жертву. Я добровольно клянусь взять эту женщину в свои Фамильяры, относиться к ней как к равной во всём; и пусть эта клятва длится один год, если только магия не сочтёт её недостойной меня.

​Недостойной? Если до этого я не нервничала, то теперь я в долбанном ужасе.

​Ещё одна вспышка молнии, и зловещий гром сотрясает город. Нокс поворачивается ко мне; его голос эхом разносится над трибунами, но каким-то образом остаётся интимным.

​— Согласна ли ты беспрекословно мне повиноваться, быть рядом в самые тёмные из дней и обожать меня так сильно, как только может человек?

​Я смотрю ему в глаза и не вижу в них злого умысла. Мне нужно безоговорочно довериться ему, несмотря ни на что, даже если прямо сейчас всё моё существо рвётся спрыгнуть с алтаря и убежать прочь со всех ног.

​— Согласна.

​После моего ответа ливень усиливается. Молния снова ослепляет меня, тело вздрагивает от последующего оглушительного удара грома.

​— Сейчас, сын! — раздаётся справа голос Киприана. — Сделай это и верни магии её целостность.

​К чему чёртова спешка?

​Прежде чем я успеваю повернуться и одарить его гневным взглядом, Нокс выхватывает из-за пояса серебряный клинок. Мои глаза расширяются при виде усыпанной драгоценными камнями рукояти. О, чёрт возьми, нет, я на такое не подписывалась. Я свешиваю ноги с алтаря, пока страх наполняет вены, но по мраморной плите ползут толстые лианы; они останавливают меня, намертво оплетая конечности.

​— Ты солгал мне! — кричу я, сопротивляясь путам.

​Я была слишком ослеплена точёными скулами и милыми ямочками этого ублюдка, что не поняла, что этот парень, который якобы моя пара, на самом деле хладнокровный убийца.

​— Она сопротивляется! — кричит Деймон сквозь непрекращающийся гром.

​— Дэнни, — шипит Нокс сквозь ливень, который, кажется, хлещет теперь со всех сторон. — Нужно, чтобы ты доверилась мне.

​Я остервенело дёргаюсь в путах на запястьях и лодыжках, мой голос срывается на рыдания.

​— Ты убьёшь меня?

​Он молчит, наклоняясь и целуя меня так, словно это его последний шанс. Узы бьются внутри подобно барабану, громче раскатов грома, пока губы Нокса скользят по моей челюсти, а затем спускаются к шее. Он замирает, одаривая меня последним виноватым взглядом, прежде чем его лицо искажается, превращаясь в монстра, которого я успела полюбить. Я едва узнаю его привычный мрачный шарм: клыки вылезают из дёсен, брови густеют и опускаются к переносице, а глаза вспыхивают ярко-рубиновым светом, лицо искажается от муки, затем он глубоко вонзает зубы в мою шею.

​Гортанный крик вырывается из моего горла, когда я чувствую, как жизненная сила покидает тело. Страх парализует каждый нерв под кожей. Я умру. Я умру и покину эту землю — или где я там, чёрт возьми, нахожусь, — так и не достигнув цели, на которую положила всю свою чёртову жизнь.

​Упущенные жизненные возможности проносятся перед глазами; они заменяют угрожающее небо воспоминаниями, лишь подчёркивая мой провал. Те разы, когда коллеги звали меня на кофе или выпить, а я отказывалась, потому что эти люди не вписывались в мой план. Я даже не думала о том, чтобы попытаться отыскать дальних родственников. Я прожила жизнь, ослеплённая горем. И теперь всё это оказалось совершенно бессмысленно.

​Страх сменяется грустью, а затем — яростью. Ведь горе было не единственным, на чём я зациклилась. Я доверилась Ноксу, а теперь он убивает меня. Вся моя жизнь была сплошным самопожертвованием, а теперь меня в буквальном смысле приносят в жертву. Не будь мне так больно, я бы посмеялась над иронией.

​Я сопротивлялась, сосредоточив всё внимание на лианах, приковывающих меня к алтарю, выкручиваюсь всеми мыслимыми способами, пытаясь вырваться на свободу.

​Обида, гнев, боль. Они крутятся бесконечной петлёй, пока кровь покидает моё тело. Кажется, что бороться сейчас — это уже слишком. Я перестаю сопротивляться; голова безвольно скатывается набок, а я задаюсь вопросом, кем бы могла стать, если бы дала себе шанс по-настоящему жить? Возможно, обычным человеком в самом обычном, тихом городке. Я бы не хотела быть одна, так что работала бы с людьми, но в каком-нибудь хорошем месте. В таком, где получилось бы грустить, потому что вокруг было бы столько красоты. Я отрешённо наблюдаю, как вода, струящаяся между алтарями, меняет цвет с кристально-голубого на тёмно-красный. Это моя кровь? Скорее всего.