Мимино для Читы-Маргариты. Или грузин на моей кухне (СИ) - Юсупова Стелла - Страница 12

Я молчала шокированно.

Да вокруг меня одни заговорищики!

Гребанные хитрецы!

И я… лохушка…

— Я влюбился, Марго. Не в план. Не в роль. В тебя, — сказал и посмотрел своими соколиными глазами так пронзительно, что сердце снова дико заколотилось…

— Мы слишком разные, — прошептала я. — Ты… пещерный. Я…

Замешкалась…

— Идеальная спутница для пещерного, — усмехнулся он. И это не минус. Это достоинство.

Я чувствовала его тепло, его злость, его напряжение. Мы стояли так близко, что между нами не оставалось пространства для сомнений.

— Меня к тебе тянет, — призналась я шепотом, будто это было преступление. — Но мне страшно.

— Страшно на обрыве в горах, а это… Это интересно…

Будто нас бросило друг к другу. Не шаг — рывок. Не поцелуй — столкновение. Не страсть — необходимость.

Я не могу описать, что было дальше.

И не хочу. А то придется менять ценз на книге.

Скажу только одно:

Это была ночь, когда я увидела над моим красивым северным городом знойные звезды юга!

Глава 11

Странное чувство по утру. Нет, не тревога. Скорее непонимание, где я и что теперь с этим делать.

Потолок был знакомый. Квартира — моя, хоть вчерашняя ночь совершенно исказила пространство вокруг. Но ощущение внутри — будто я ночевала в чужой жизни, жизни какой-то легкой, раскрепощенной женщины. Тело помнило тепло, близость, его дыхание… А рядом… никого.

Я резко села в кровати.

Неужели ушел? Добился своего — и был таков?

Вот так?

И это все?

Сердце неприятно екнуло. Конечно, Марго. Конечно. Ты же взрослая женщина. Ты же знала, что так бывает. Ночь — не обещание. Притяжение — не контракт. Он получил стерву, обезоружил, закрыл свой гештальт…

Я накинула халат и вышла из спальни.

И обмерла.

Резо стоял в прихожей. В куртке. Обутый.

А рядом — чемодан.

Мой чемодан…

— Это что? — хрипло спросила я, — сбегаешь и еще мой чемодан как трофей прихватил? Он вообще-то поддельный, китайский. На Алике заказывала.

Спокойный. Собранный. Такой, каким бывает человек, который принял решение. Прошелся по мне этим свои привычным ироничным взглядом. Снова все под контролем. Снова эта насмешливая манера. И только царапина от моего ногтя, оставленная в порыве страсти, говорила о том, что… Между нами все было…

— Это ты со мной уезжаешь, — сказал он так, будто речь шла о походе в магазин, — у тебя десять минут на сборы. Я пока вещи вниз спущу и машину подготовлю. Кофе по дороге выпьем.

— Что? — я даже усмехнулась. — Ты в своем уме?

— Вполне, — кивнул он. — Ты все бросаешь и уезжаешь со мной. У тебя все равно две недели без содержания. А там может и не понадобится это содержание. Может ты себя другим наполнишь…

— Резо… — я потерла виски. — Ты вообще понимаешь, что говоришь? Какой-то бред.

— Понимаю, — спокойно ответил он. — Поэтому и говорю.

— Я только что лишилась работы. Родители в истерике. В моей жизни хаос, а ты… ты что придумал? И какие вещи ты там собрал? Мои? Разве мужик способен вещи собирать?

— Взял пару толстовок, джинсы и еще одну спортивку. Это все, что тебе пригодится…

Он сделал шаг ко мне.

— Резо! Ну, какие толстовки⁈ Прости, а под толстовкой и спортивкой я что носить буду?

— Ты про трусы? Ну, их я не брал, потому что они тебе не понадобятся. Будешь голенькая при мне ходить…

Я моргнула.

— Что?

— Короче, — посмотрел нетерпеливо на руку, — нам выезжать надо сейчас, чтобы не выбиваться из графика. Скоро Новый год, Маргоха. Нам надо успеть. Больше суток ехать будем!

— Да куда, можешь сказать⁈

— Покажу тебе свою кухню… На твоей уже пожарили, — усмехнулся он и взяв мой чемодан, решительным шагом вышел наружу.

Глава 12

Еще одно странное ощущение.

Ощущение первых неловких шагов, когда доверяешь контроль другому. Как странно в жизни все устроено. Сначала ты беспомощный — и вот, впервые встал на ноги и делаешь свои первые шаги — неуверенные, спотыкаясь.

Кто бы тогда, малышу, сказал, что, возможно, в жизни снова наступит момент, когда придется делать эти самые шаги… Только теперь учиться уже не брать контроль за себя, а его отпускать…

— Я умею заботиться, Марго, — произнес мне Резо в своем огроменном джипе, похожем на дикого рычащего зверя, когда мы отъезжали от моего дома, — Просто ты еще не привыкла.

Я глубоко вдохнула.

Иногда жизнь и правда не спрашивает, готова ли ты.

Сердце колотилось, как у девочки, которая сбегает из дома не потому, что плохо, а потому что может быть хорошо.

И впервые за долгое время мысль о том, что я все бросаю, не пугала.

Она манила.

Мы ехали долго.

Сначала город отпускал нас неохотно — пробками, серым небом, бесконечными развязками. Я смотрела в окно и ловила себя на том, что впервые за последние дни не хочу вернуться. Даже не знаю — куда. Дом? Работа? Себя прежнюю?

Резо вел уверенно, спокойно, будто дорога была его стихией. В машине играла музыка — что-то с задорными барабанами, мужскими голосами, от которых внутри все откликалось, даже если ты не понимаешь слов.

Эта машина, конечно же, была его миром. Миром, в который я вдруг начала погружаться…

Поверить невозможно было — он везет меня в Грузию. Как⁈

Оказалось, все вполне себе реально и не так уж далеко…

Мы останавливались на заправках. Пили кофе из бумажных стаканов — горький, обжигающий. Он смеялся, когда я морщилась.

— Надо уметь любить плохой кофе, Марго, — говорил он. — Тогда хороший — счастье.

Я зависла над этой его фразой. Она отразилась на его лице легкими морщинками под глазами, едва уловимой мудростью и грустью… Я ведь совсем ничего не знаю про этого мужчину…

Мне даже удалось поспать пару часов. А когда открыла глаза — замерла… Был рассвет. Природа вокруг менялась.

Горы начали появляться не сразу. Сначала — холмы, потом линии на горизонте, а потом вдруг пространство. Воздух стал другим. Глубже. Чище. Я открыла окно, и ветер ударил в лицо так, будто хотел стереть все лишнее. Это были сказочные просторы, перемежавшиеся с ущельями. Еще Россия, но уже совсем иная… Грозная, величественная, первозданная… Рубежи могут быть только такими…

— Здесь я вырос, — сказал Резо, когда дорога пошла серпантином. — Не здесь конкретно… но вот в таком месте. Камни, пыль, солнце.

Он рассказывал о детстве. О том, как бегал босиком, как мать ругалась за порванные штаны, как отец учил держать слово. О первом деле. О том, как в большом городе все сложилось внезапно — один шанс, второй, третий… как втянулся, как принял решение уехать с малой родины и обрел успех. Как башку снесли первые бабки, как вдарился во все соблазны, как чуть себя не потерял…

— Большой город затягивает, — сказал он. — Там удобно быть сильным. Но душа… — он на секунду замолчал. — Душа осталась в горах.

Мы приехали в какое-то сказочное место, которое в народе величаю городом влюбленных, уже под вечер. Изможденные и голодные. Нас уже ждал очаровательнейший гостевой дом и ароматный ужин из шашлыка, завернутого в лаваше. Поели, обнялись и вырубились… Просто усталость такая, что сил нет…

Заснули с открытым окном. На рассвете было дико зябко, но… он тоже проснулся и сразу согрел…

И снова наивкуснейшая еда и чудный кофе.

И снова в путь… Резо сказал, наше место назначения еще впереди…

Опять рассказы про его страну и про его детство. Он открывался мне, кажется… Искренним был, настоящим…

Я слушала и чувствовала, как внутри что-то оттаивает.

Но мысль не отпускала.

Навязчивая. Липкая.

Невеста.

Сейчас, когда гормоны утихомирились, когда бушующие ночью страсти отступили, я снова вернулась в разумное восприятие реальности… Статья. Я ведь читала ее… Я ведь все видела…

Я представляла ее. Красивую. Восточную. С кольцом. С историей, в которую я влезла, как случайная глава. Мысль возвращалась снова и снова, как плохая мелодия.