Проект "Будущее". Дилогия (СИ) - Федин Андрей - Страница 69

– Прервёмся, Александр Васильевич, – сказал он. – Мы с вами почти пропустили обед.

– … Александр Васильевич, я заеду за вами в без четверти семь, – сказал Иванов.

На этот раз он посмотрел на меня не из зеркала – обернулся, отыскал меня краем глаза.

Затем он взглянул на Надю и добавил:

– Надежда Сергеевна…

– Я поняла, Олег Павлович. В восемнадцать сорок пять. Около подъезда.

Майор изобразил улыбку.

– Вот и славно, – сказал он.

Я вновь обогнал Надю в подъезде. Взбежал по лестничным пролётам, словно торопился на пожар. Ромку на лестничной площадке не увидел.

Спешно вошёл в квартиру, пересёк прихожую.

Мой младший брат сидел за письменным столом: прямая спина (чтобы не испортить осанку), открытая книга на столешнице.

– Привет, медвежонок, – сказал я.

– Я не медвежонок. Я – Рома.

– Саша, ты пойдёшь в ресторан в этом свитере? – спросила Надя.

На миг у меня возникло ощущение дежавю.

Я обернулся и взглянул на свою нынешнюю жену, в голосе которой различил вдруг голоса всех трёх своих предыдущих жён.

Надя замерла около пианино, уже наряженная в своё «лучшее» платье из синтетической ткани с перламутровым отливом. Тонкий поясок на талии, идеально отглаженный воротник. Скрещённые на груди руки.

Надежда выдержала мой взгляд, покачала головой.

– Саша, твой внешний вид нарушит нашу легенду, – сказала она. – Я избалованная столичная девица из семьи влиятельного человека. Такая не пошла бы в ресторан с… заводским парнем. А ты в этом свитере на такого простого парня и похож. Так не пойдёт.

Я хмыкнул, прошёл мимо Нади в прихожую и посмотрел на себя в зеркало. Модный по нынешним временам свитер в рубчик – «лапша» – никак не казался мне провинциальным нарядом. Я купил его у спекулянтов в Москве…

– Саша, у тебя есть костюм? – спросила Надежда.

Я припомнил, что видел в интернете немало фотографий знаменитых советских киноактёров в похожих свитерах. Там они выглядели стильно – для своего времени: для нынешнего времени. Заводской парень?

– Саша, костюм.

В отражении я замелил лицо выглянувшего из своей комнаты Ромки. Мой младший брат оценивающе посмотрел на мой наряд: брюки свитер и домашние тапки. На тапках он задержал взгляд, улыбнулся.

– Что скажешь, медвежонок? – спросил я.

– Костюм, – произнёс Ромка, развернулся и вернулся за письменный стол.

– Ну… костюм, так костюм.

Я бросил прощальный взгляд в зеркало: на красивую (и удобную) «лапшу». Подумал, что «эта молодёжь» ничего не понимает в модных веяниях. Решительно стянул с себя свитер и вернулся в большую комнату.

Пробормотал:

– Ретрограды.

Полушкины пришли к нам заранее: в девятнадцать часов ужин. Юля сразу же включила телевизор. Вера оглядела меня и Надю с ног до головы, вздохнула – печально и слегка завистливо.

– Саша, Надя, какие же вы красивые! – сказала она. – И такие молодые.

Она прижала руки к груди, покачала головой.

– Наденька, прекрасное платье. Оно вам очень идёт.

Вера повернулась ко мне и добавила:

– Саша, у вас прекрасный костюм.

– Только слегка тесноват, – сказал я. – Его пошили год назад, перед моим поступлением в МГУ. С тех пор я слегка отожрался.

Я пошевелил руками – ткань пиджака напряглась, но не затрещала.

Надя провела руками по моим плечам, словно расправила на пиджаке складки и стряхнула пылинки.

– Пора, – сказала она.

– Ой! – спохватилась Вера. – Времени‑то уже сколько! Побегу греть для Ромочки ужин.

Олег Павлович уже ждал нас около подъезда. Аккуратно причёсанный (с чётким белым пробором на голове). В своём обычном сером костюме. Он стоял навытяжку около пассажирской двери «Волги», стойко выдерживал взгляды и замечания женщин, всё ещё не покинувших свой пост на лавке. Майор при нашем появлении улыбнулся – своей «стандартной» улыбкой. Склонился вправо. Приоткрыл заднюю пассажирскую дверцу. Носком ботинка он смял лежавший на асфальте жёлтый осенний лист.

Мы подошли к нему под аккомпанемент из женских шепотков. Дамочки говорили тихо, но шуршавший листвой ветер всё же не заглушил их слова. Женщины отметили запах Надиных духов, с придирчивостью профессиональных модельеров обсудили Надин наряд, отметили Надину неизменную причёску. Мне досталось меньше их внимания. Женщины лишь сошлись во мнении, что я «раздобрел» и непременно должен подстричься – «длинные космы» явно портили мой образ советского человека.

– Прекрасно выгладите, Надежда Сергеевна, – сказал Иванов.

– Спасибо.

– Хороший костюм, Александр Васильевич. Замечательный галстук.

– Ваш не хуже.

Я первый очутился в пропахшем шипровым ароматом салоне – в нарушение норм приличия, но с соблюдением «инструкций». Увидел, как Иванов помог забраться в салон Наде (хотя бывшая гимнастка явно не нуждалась в его помощи) – Надежда опёрлась о руку Олега Павловича будто бы привычно, словно только с посторонней помощью обычно и усаживалась в автомобиль. Женщины на лавке поджали губы и осуждающе качнули головами – будто под напором внезапно усилившегося ветра.

Майор Иванов чинно прошёлся мимо лобового стекла. Ветер чуть подтолкнул его в спину, но идеальный пробор на его голове не нарушил. Олег Павлович уселся на водительское место, завёл двигатель. Взглянул на нас из салонного зеркала заднего вида – он снова улыбнулся, но его взгляд остался серьёзным и сосредоточенным. Машина плавно тронулась с места. За окном поплыло окрашенное в цвета заката небо. Надя взяла меня за руку. Это тоже было частью её сегодняшнего образа?

В ресторане «Ленинград» я уже бывал не раз. В том числе, дважды обедал там этим летом – по моим ощущениям: пятьдесят пять лет назад. Но дневное посещение ресторана и вечернее – это два совершенно разных явления. Днём ресторан «Ленинград» был обычным советским общепитом (функционально). Там можно было недорого и вкусно пообедать (насладиться прекрасным интерьером). Но после санитарного часа ресторан преображался – превращался в заведение для избранных. Вход преграждал строгий швейцар с добродушной улыбкой и холодным взглядом. Менялись цены и качество обслуживание. На сцене появлялись музыканты.

Я лишь однажды посетил «Ленинград» вечером – когда после армии закрутил короткий роман с дочерью секретаря горкома. Остался тогда под впечатлением от увиденного. Будто бы побывал в ином мире, где социализм остался за дверью – его в ресторане на вечер сменяла искажённая советским восприятием имперская романтика. За подобной романтикой я и рвался когда‑то в столицу (где этой романтике, в моём понимании, было самое место). Но столица тогда встретила меня студенческими заботами и суетой. Атмосферу вечернего «Ленинграда» я после вкусил в Санкт‑Петербурге – там таких ресторанов было предостаточно и в девяностые.

По пути к ресторану Олег Павлович провёл нам инструктаж. Почти все пункты которого касались вопросов безопасности. Я прослушал эти «родительские» наставления вполуха. Посматривал в окно на вечерние пейзажи советского города Красношахтинский. Вместо меня на слова Иванова реагировала Надя: она исправно кивала головой и делала вид, что очень благодарна начальнику за своевременные наставления. При этом Надежда не выпускала мою левую руку – будто контролировала моё присутствие. В салоне «Волги» витали ароматы мужского и женского парфюмов, пластмассы и кожи. За окном неспешно проплывали уличные фонари.