Проект "Будущее". Дилогия (СИ) - Федин Андрей - Страница 41

После завтрака Ромка ушёл в свою комнату (у него в расписании сейчас значилось чтение). Надя посмотрела в сторону раковины и неуверенно заявила, что вымоет посуду. Евгений Викторович её предложение отверг. Дед заявил, что в его присутствии мы с Надей тут гости, а гостям мытьё посуды не положено. Он взглянул на меня и сообщил, что Надя ещё «намоется», когда он уедет в Москву. Я с его утверждением не поспорил: мытьё посуды не входило в число моих любимых занятий — в прошлой жизни у меня для этого дела были жёны и посудомоечная машина. Я намекнул своей нынешней супруге, что не мешало бы убрать наши постели. Намёк у меня получился похожим на приказ — дед Женя укоризненно покачал головой.

Мы с дедом остались в кухне вдвоём.

Я допил уже остывший чай — Евгений Викторович надел фартук и подошёл к раковине. Он посмотрел в сторону дверного проёма — в большой комнате скрипнула раскладушка.

Дед взглянул на меня и сказал:

— Не спрашиваю, Санёк, как у вас там вчера прошло. Потому что… вот.

Он приоткрыл дверцу шкафа и вынул оттуда сложенные стопкой клочки альбомного листа. Показал их мне. Я узнал на верхнем обрывке характерные для Ромкиных рисунков фрагменты.

Дед потряс бумажками.

— Портрет твоего рыжего друга, — сказал он. — Из «запретной» папки. Я нашёл его в мусорном ведре. Сегодня утром.

Я кивнул и сообщил:

— Даня в порядке. Жить будет. Теперь. Спасибо Ромке, спасибо Наде, спасибо товарищам из КГБ. У нас снова получилось.

Утро продолжилось под пение Майи Кристалинской.

«Тихо грустит листопад, — зазвучал из колонок радиолы голос Майи Владимировны, — каждый день, каждый час…»

Дед Женя беседовал с Надей в большой комнате.

В маленькой комнате Ромка читал книгу — музыка ему не мешала.

Не мешало пение Кристалинской и мне. Я расположился за столом на кухне: дописывал уже почти готовый материал — для передачи куратору из КГБ. Чуть поскрипывала под моим весом кухонная табуретка.

Голос Майи Владимировны пел: «…Птицы летят надо мной, грустно вокруг и светло…»

Олег Павлович явился к нам после обеда. Будто нарочно выждал, чтобы мы неспешно поели, убрали со стола и вымыли посуду. Лишь после он этого позвонил в дверь — не слишком настойчиво, но и без лишней робости.

Всё тот же серый костюм, аккуратный пробор в волосах. Иванов вежливо нас поприветствовал (встречать его вышли все обитатели квартиры, кроме Ромки). Уже в прихожей он презентовал деду Жене новую пластинку.

Я взглянул на обложку — там было фото женщины в дублёнке и шерстяном платке, стоявшей (раскинув руки) на фоне металлических прутьев забора. Прочёл: «Мария Пахоменко». Увидел, как радостно блеснули глаза деда Жени.

Евгений Викторович поблагодарил гостя за подарок.

Майор Иванов продемонстрировал нам свою «стандартную» улыбку.

— Жена выбрала, — сказал Олег Павлович. — Она в эстраде разбирается лучше меня. Рад, что угодил вам, Евгений Викторович.

Майор застегнул портфель, сунул ноги в полученные от деда Жени комнатные тапки и проследовал следом за мной в большую комнату (я рассудил, что на кухне четверым будет тесно). Майор задержался у входа в Ромкину спальню — поприветствовал моего брата.

Затем Олег Павлович будто бы нерешительно переступил порог большой комнаты, взглянул на раскладушку, которую Надя примостила к пианино, и на сложенные около стены мешки с одеждой. Скромно присел на край дивана.

Шипровый запашок одеколона распространился по квартире. Он смешался с ещё витавшими тут запахами борща и жареного картофеля, оттенил аромат ландышей, которым попахивала висевшая на дверце шкафа Надина одежда.

Майор Иванов кашлянул — прочистил горло.

Провёл взглядом по нашим лицам, сложил руки поверх портфеля и произнёс:

— Прежде всего, товарищи, довожу до вашего сведения: проект «Пророк» официально закрыт. Приказом начальника Пятнадцатого Отдела Второго Главного Управления КГБ генерал-лейтенанта Колосова от двадцать пятого сентября этого года. Все материалы этого проекта отправлены в архив. Мы с вами в нём больше не числимся.

Олег Павлович взглянул на наши лица.

Я отметил, что выглядел он совершенно спокойным.

Дед Женя поёрзал в кресле. Надя пристально посмотрела на майора КГБ, нахмурилась.

Иванов выдержал двухсекундную паузу и добавил:

— Товарищи, это не значит, что мы остались без дела. Для нас с вами почти ничего не изменилось. Потому что запущен новый проект. Участниками которого мы с вами официально станем… с завтрашнего дня. Приказ уже составлен и подписан. Завтрашним числом. Проект получил официальное название: «Будущее». Поздравляю вас, товарищи.

Олег Павлович выжидающе посмотрел на наши лица.

Я тихо сказал:

— Ура.

Надя кивнула.

— Проект «Будущее», — задумчиво произнёс дед Женя. — Неплохо звучит. Чувствуется в этом названии… надежда.

Глава 18

Надя замерла около прикрытого покрывалом пианино, скрестила на груди руки. Я застыл рядом с ней, чувствовал на плече тепло Надиного тела. Дед Женя занял кресло, чуть покачивал ногой. Радиола молчала. Дед Женя выключил её за пару минут до прихода майора Иванова. Словно предчувствовал: лиричное пение Майи Кристалинской нарушит серьёзность беседы с нашим куратором из КГБ. Стрелки висевших на стене в «большой» комнате часов показывали, что в ближайшие час и сорок минут мой младший брат будет занят чтением книги и рисованием.

Ромка исключительно редко нарушал своё расписание. Но я всё же прислушивался: не скрипнут ли петли двери в его комнате. Дед Женя их нарочно не смазывал, чтобы на слух отслеживать Ромкины передвижения. Пока я слышал только шум проезжей части за окном, да приглушённые стенами голоса соседей — они были фоном для тихого, но внятного и отчётливого голоса нашего гостя, Олега Павловича Иванова. Иванов посматривал на нас снизу вверх. То и дело поглаживал портфель, который в этот раз прихватил с собой — не оставил его на полке в прихожей.

— … Что касается вчерашнего происшествия, — произнёс майор КГБ. — Александр Васильевич, я полностью согласен с выводами Надежды Сергеевны: вечерний поход в парк был неоправданным риском. Своим необдуманным и безответственным поступком вы подвергли опасности не только свою жизнь, но и поставленные перед нашим новым проектом цели. А они, как я вам уже сказал: не много, не мало — будущее благополучие нашей страны. Я, конечно же, понимаю мотивы вашего поступка. Вот только не одобряю его. Александр Васильевич, вы уже должны были понять: мы работаем в команде. Так давайте же придерживаться командной работы. Не будем ставить под угрозу провала работу всего нашего проекта. Который во многом сейчас зависит от ваших поступков и решений.

Я поднял руки — показал Иванову свои ладони.

Сообщил:

— Олег Павлович, такого больше не повторится. Дальше работаем только в команде.

Я прикоснулся локтем к Надиному плечу.

Майор кивнул и сказал:

— Очень на это надеюсь, Александр Васильевич. Настоятельно рекомендую вам прислушиваться к мнению Надежды Сергеевны, следовать её рекомендациям. Надежда Сергеевна опытный сотрудник. Пусть вас не обманывает её возраст. Вчерашняя проблема была решена именно благодаря её своевременному звонку. Ваш друг Данил Мельников не пострадал. В остальном же почти ничего не изменилось: Геннадий Зарубин понесёт примерно то же наказание, что и в предсказанном вами варианте будущего. Я не безосновательно посчитал, что для нашего проекта это будет оптимальным вариантом. Зарубин совершил вооружённое нападение на нашего сотрудника, который находился при исполнении служебных обязанностей. Это серьёзное правонарушение.

Олег Павлович выразительно приподнял белёсые брови, выдержал двухсекундную паузу, точно в ожидании моих возражений.

Я продемонстрировал послушание: промолчал.

Иванов чуть заметно кивнул и посмотрел на деда Женю.