Проект "Будущее". Дилогия (СИ) - Федин Андрей - Страница 106

Евгений Викторович секунд двадцать смотрел мне в глаза, затем спросил:

– Исправишь, Санёк?

– Обязательно исправлю, дед, – ответил я. – Обещаю.

Эпилог

«…В эфире радиостанция „Радио Ретро“, – услышал я сквозь дремоту. – Продолжаем наш музыкальный вечер. Сейчас вы снова услышите… да, да: легендарную песню, которая уже много лет подряд звучит в нашем эфире не реже, чем раз в неделю. Поставлю вам её сразу, пока вы не забросали меня сообщениями с её названием. Включу её, чтобы поднять вам настроение. Итак, встречайте: Максим Леонидов и его хит на все времена „Видение“. Поехали…»

Радиоприёмник на пару секунд замолчал – я услышал, как похрапывал лежавший в паре шагов от меня французский бульдог Салька. Я улыбнулся. Во сне или наяву? Диван, гостиная – наяву: я проснулся. Подумал о том, что Салька снова воспользовался Надиным отсутствием и забрался на кресло. «Был обычный скучный пасмурный вечер, я пошёл бродить в дурном настроении, – пропел голос Максима Леонидова, – только вижу вдруг идёт мне навстречу…» Я открыл глаза – в комнате темно.

Я нащупал на диване смартфон, взглянул на экран: 13 февраля, 2026 год, 21:01. Сработал будильник: пора пить таблетки. Семьдесят пять лет. С каждым годом обязательный рацион лекарств становился всё больше. Салька перестал храпеть – заметил моё пробуждение. Я усмехнулся. Вспомнил, что не собирался спать – после обеда прилёг «на минутку»… и в итоге пропустил ужин. Но жена перед отъездом позаботилась о том, чтобы я не пропускал приём лекарств.

Салька снова захрапел: у него собственный распорядок дня – крики радиоприёмника его не волновали. Я включил светильник – волна света мгновенно разлетелась по комнате. Она добралась до книжного шкафа, где Надиной рукой были расставлены в только Наде понятной последовательности книги: разных форматов, разных жанров и разных авторов – их объединяло только то, что внутри каждой из них были нарисованные рукой моего младшего брата Романа Медведева иллюстрации.

Я уже привычно подумал о том, что коллекция книг с Ромкиными иллюстрациями пополнялась всё реже: народ всё меньше покупал напечатанные на бумаге книги – всё больше читал электронные версии или слушал аудиокниги. Я свесил ноги с дивана, вставил их в комнатные тапки. Салька снова притих: прислушался. Я пробежался глазами по книжным полкам, задержал взгляд на плакате, который висел около шкафа на стене в выполненной под старину золотистой рамке.

«ВИА „Метеоры“ – 1980 год», – гласила надпись на плакате. Я пробежался взглядом по фигурам музыкантов, наряженных в сценические костюмы с олимпийской символикой. Провёл рукой по животу и привычно подумал о том, что у Дани Мельникова живот уже в восьмидесятом году был заметно больше моего теперешнего (может, мне ослабить диету?), а волос на голове Володина тогда было меньше, чем сейчас (Федя сделал пересадку волос только в начале девяностых).

Я поднялся с дивана и побрёл на кухню. Салька бесстрашно свалился с кресла (ковёр приглушил звук падения) и потопал следом за мной. Голос Леонидова стал тише – цоканье Салькиных когтей громче. Я вошёл на кухню, достал из шкафчика коробки с таблетками. Пошелестел фольгой – разложил на столешнице свой вечерний рацион: лекарства и признанные Надей «полезными» биодобавки. Салька посмотрел на меня исподлобья, точно контролировал мой приём лекарств.

Я показал ему сложенные в горсть таблетки и капсулы, сказал:

– Ты такое не будешь. Вон, у тебя свой корм стоит. Чтобы шерсть росла гладкой и шелковистой.

Салька бросил взгляд в сторону расставленных под окном мисок, снова посмотрел на меня – с грустью в глазах.

– Даже не надейся, – произнёс я. – На улицу с тобой не пойду. Ты самостоятельный.

Салька печально вздохнул. Но тут же развернул морду в сторону прихожей. Потому что там застрекотал звонок домофона. Я тоже прислушался – поспешно шарил в памяти: вспоминал, с кем договорился о встрече на сегодняшний вечер. Память молчала, словно я заблаговременно не оставил в ней никаких пометок о назначенной встрече, или же намекала: рацион лекарств не мешало бы пополнить. Домофон сделал паузу (которую заполнило Салькино похрюкивание), и снова застрекотал.

– Кого это принесло? – пробормотал я.

Засыпал в рот таблетки и капсулы, подтолкнул их тремя глотками воды.

Салька потопал в прихожую – я пришёл туда после него. Домофон не умолкал (его требовательный зов походил на киношное требование «Откройте, милиция!»). Салька замер около входной двери и приподнял морду: гипнотизировал взглядом замок.

Я поднёс к голове трубку от домофона и спросил:

– Кому не спится в ночь глухую?

– Открывай, дед,‑ ответил мне мужской голос. – Свои.

– Свои сейчас дома сидят, телевизор смотрят. В такую погоду только чужие шляются.

– Открывай, дед. Тут холодно. Не узнал, что ли? Это я, твой любимый внук Сергей. Открывай, я уже нос себе отморозил!

Я посмотрел на висевший около входной двери экран – там маячила меховая шапка.

– Мой любимый внук Сергей сейчас вместе с бабушкой Надей в Киеве. Слушает, как бабушка читает лекцию студентам Киевского государственного университета. Присматривает, чтобы она не увлекалась там шампанским и молодыми мужчинами.

– Какое шампанское дед? – сказал голос в трубке. – Бабушка и папа там только коньяк пьют.

Я увидел, как человек на экране снял шапку и повернулся лицом к объективу камеры.

– Открывай, дед! Холодно.

Я усмехнулся – даже на экране заметил, как изо рта моего внука поднимался похожий на табачный дым пар. Нажал на кнопку – домофон пропел приветственную мелодию. Сергей на экране вернул на голову шапку и распахнул дверь. Я щёлкнул дверным замком, отправился на кухню и включил там чайник. Тот сразу же зашипел, точно соскучился по работе. Я зевнул, прикрыл дверцу шкафа. Затянул пояс на халате и потопал в прихожую, где Салька уже облизывал лицо гостя.

Сергей посмотрел на меня и сказал:

– Привет, дед.

Бабушкина улыбка.

Серёжа почесал хрипящего от удовольствия Сальку за ухом.

– Смотри‑ка, помнит меня, – сказал он.

Я хмыкнул: Салька столь же радостно встретил бы и грабителей. Понаблюдал за тем, как внук развесил в прихожей на вешалке пальто и шапку. Ногой придвинул к нему «дежурные» тапки (Даня Мельников и Федя Володин сейчас наведывались ко мне не реже пары раз в месяц). Сергей взглянул на своё отражение в зеркале, поправил причёску. Я отметил: на щеках у него минимум двухдневная щетина, нос и уши раскраснелись на морозе. Сергей поднял с пола рюкзак с логотипом спортивного бренда.

Он снова продемонстрировал мне бабушкину улыбку.

– Рад тебя снова видеть, дед, – сказал он. – Ты даже не представляешь: насколько я рад.

Я хмыкнул и ответил:

– Ну, раз ты так рад, то проходи. Какими судьбами в наших краях? Давно приехал?

– Я к тебе прямо из аэропорта, – сказал Сергей. – Бабушку оставил на попечение мамы и папы.

На кухне щёлкнул чайник. Салька насторожился и пошёл туда с проверкой. Мы с внуком пошли за ним.

От Сергея едва уловимо пахло парфюмом и самолётом.

– Почему не позвонил, что приедешь? – спросил я. – И родители не предупредили.

Бросил взгляд через плечо.

Сергей пожал плечами.

– Если честно: даже не подумал об этом, – сказал он. – Отвык я от телефонов.

Я дёрнул плечом.

– В интернете бы написал хоть полслова.

Внук тряхнул головой и сказал:

– Да, надо было, наверное. Прости, дед. Не подумал.

Салька прошёлся по периметру кухни, замер около стола, понаблюдал за тем, как я поставил на стол бутылку с коньяком и бокалы. Сергей озадаченно хмыкнул. Я махнул рукой.

Сказал:

– По чуть‑чуть. Чисто для сугреву. И за встречу.

Сергей кивнул, уселся на стул, положил на колени перед собой рюкзак.

– Ладно, – сказал он. – Если только немного.

Мы звякнули бокалами.