Проект "Будущее". Дилогия (СИ) - Федин Андрей - Страница 105

Сергей Иванович припечатал ладонью к столешнице норовившую снова свернуться тетрадь.

Я встретился взглядом с его глазами и сказал:

– Что в одном, что в одном предложенном вами варианте проекта «Будущее» от меня мало что зависит. Что там, что там от меня потребуется только информация. Которую я с удовольствием предоставлю. В способах работы над проектом я пока вижу для себя только одно кардинальное различие: руководитель проекта. Я так понимаю, он сменится, если проект получит официальный статус. Мне нравится ваша дочь, Сергей Иванович. Перспектива стать вашим зятем меня тоже вполне устраивает.

Я уселся на стул – алый прямоугольник света снова оказался у моих ног.

– Поэтому предпочту и дальше сохранять секретность. Продолжу делиться информацией о будущем. И останусь вашим, Сергей Иванович, зятем. Политика и гонка за должностями меня, признаюсь честно, мало волнуют. Но не скрою: у меня в этой новой жизни тоже есть свои цели. Я отнюдь не бессребреник. Одной только идеи мне мало. Но об этом мы с вами поговорим после, на нашей даче в Подмосковье. Уверен, что мои желания и цели не вступят в конфронтацию с вашими. А даже если и вступят…

Я улыбнулся и сказал:

– Мы же теперь не просто одна команда, Сергей Иванович. Мы теперь – одна семья.

– Во сколько самолёт? – спросил дед Женя.

Он вздохнул и плотно сжал губы. Под его локтями заскрипел стол – в моей чашке звякнула ложка, словно мы с дедом ехали сейчас в вагоне поезда. Волосы деда празднично блеснули – свет лампы придал седине желтоватый оттенок.

Я придержал чашку рукой.

Пожал плечами и ответил:

– Ночью. Точное время не спросил. Генерал заедет за нами в одиннадцать часов.

Дед Женя чуть откинулся назад – потревожил спиной кухонную штору. За окном (у него за спиной) уже почти стемнело. Следов заката на небе становилось всё меньше, а свет уличных фонарей и автомобильных фар казался всё ярче.

– Что Надя? – сказал Евгений Викторович. – Собрала вещи?

– Собирает. Уже полшкафа тебе освободила.

Я указал головой в сторону большой комнаты.

Евгений Викторович кивнул.

– Рада, что возвращается в Москву, – сказал он. – У неё это на лице сегодня написано. По дому, наверное, соскучилась и по столице. Неинтересно ей в нашем Красношахтинском. Да и тебе, Санёк…

Дед Женя хитро сощурился и после секундной паузы продолжил:

– … Тесновато здесь будет. Разве не так? Дел‑то ты, наверное, уже запланировал с миллион?

Я тряхнул головой.

Согласился:

– Немало.

– Сергей Иванович человек надёжный, – сказал дед Женя. – Я его ещё… с тех времён знаю. Всё думал, кого мне твоя Надя напоминает. А вот, поди ж ты: Серёгина дочка. Это хорошо, Санёк. Колосов меня ни разу не подвёл – тогда. И с докторами сейчас вон как подсуетился. Чтоб ты ни запланировал – он тебе поможет. Теперь ещё и по‑родственному.

Евгений Викторович усмехнулся.

– Приедешь к нам на Подмосковную дачу правнуков нянчить, – пообещал я.

– А и приеду, – сказал дед Женя. – Если позовёте, конечно. Вместе с Ромочкой. Он ведь в школе не всегда учиться будет. А мне доктора пообещали, что поживу ещё. Так что от приглашения не откажусь, Санёк. Да и скучать по вам буду. В Подмосковье летом хорошо, почти как у нас – помню. В лес сходим, порыбачим. С Серёгой прошлые деньки вспомним.

Евгений Викторович вздохнул.

Спросил:

– В университет‑то вернёшься?

Я скривил губы.

– Посмотрим, дед. Чего‑чего, а учёбы мне в прошлой жизни хватило.

Дед Женя нахмурился.

– Диплом получи, – строго сказал он. – Лишним он точно не будет. Какой пример покажешь своим детям, если останешься без образования? Да и кто его знает, как высоко ты теперь поднимешься. Не на всякую большую должность можно без правильного диплома. Чтобы за спиной потом не злословили. Ты ж не зелёный пацан: понимать должен.

– Понимаю, дед. Говорю же: посмотрим.

Дед Женя скрипнул табуретом: подался вперёд – склонился над столом.

– Главное, Санёк, глупостей не наделай, – произнёс он. – Не всё в будущем нужно менять. За чем‑то и присмотреть следует, чтобы случилось снова. Чтобы ты не испортил хорошие дела своими исправлениями. Побольше думай, Санёк – даже над тем, что говоришь Сергею Ивановичу. У тебя своя голова на плечах есть. Вот ей и доверяй в первую очередь.

Дед говорил тихо, словно озвучивал мне секретную информацию.

Я хмыкнул и сообщил:

– Знаю, дед. Ты уже об этом говорил.

Евгений Викторович пошевелил густыми седыми бровями.

– Разве? – сказал он. – Когда ж такое было? Не помню.

Я приподнял подбородок и прислушался. Из большой комнаты доносился голос Марии Пахоменко – там, на радиоле, крутилась пластинка, под звуки которой Надя упаковывала чемоданы. Скрип паркета я не услышал (да и не должен был).

Бросил взгляд через плечо и тоже склонился над столом, тихо сказал:

– Я прочёл твоё письмо, дед.

Дед Женя свёл брови над переносицей.

– Какое письмо?

– То, которое ты оставил моему отцу, – ответил я. – Которое велел ему прочесть после твоей смерти. Помнишь? Папа его прочёл. Тогда, когда мы тебя похоронили, в конце прошлого семьдесят первого года. Потом передал письмо мне: за три года до того, как умер.

Евгений Викторович взглянул мимо меня – в прихожую. Радиола притихла. В большой комнате что‑то приглушённо звякнуло. Оконные стёкла на кухне задрожали под напором ветра. Мне показалось, что я услышал: в Ромкиной комнате зашелестели страницы.

Дед снова посмотрел мне в глаза, сделал глоток остывшего чая из чашки.

Снова в гостиной зазвучал голос Пахоменко – дед Женя едва слышно спросил:

– Что ж ты там прочитал, Санёк?

Я дёрнул плечом.

– Да всё то же самое, что ты мне уже рассказал в сентябре. О том, что ты, дед, прожил две жизни. О двух гражданских войнах, о твоей работе в проекте «Пророк». В письме ты больше давал советы, а не сыпал информацией. Но советы дельные. Я к ним прислушался.

Дед Женя выпрямил спину, вздохнул – не отвёл взгляда от моих глаз.

Я покачал головой.

– Не делай такое лицо, дед. Ты знаешь, о чём я говорю. Это письмо уже у отца. Ведь так? В прошлый раз папа о нём вспомнил на твоих похоронах. Вспомнил… но мне его показал через много лет. Правильно сделал. Я бы тогда решил, что ты, дед, был сумасшедшим.

Евгений Викторович чуть склонил к стене голову – он будто взглянул на меня под иным углом.

– А потом… ты решил иначе?

Я повёл плечом.

– Потом мне было не до твоих странностей. Потом я вышел на пенсию. Умерла Светка. Я дни напролёт проводил в компании французского бульдога. Вспомнил, что говорил о тебе папа. Его слова заставили меня всерьёз задуматься.

– Какие слова? – спросил дед Женя.

– Папа обижался на тебя, – ответил я. – Всерьёз обижался. Будто он поверил твоему письму. Только он не понял его.

Дед Женя приподнял брови.

– Чем это я его обидел?

– Тем, что знал будущее, но не спас бабушку.

Евгений Викторович отшатнулся к окну (табурет под ним затрещал).

Он приподнял над столом руки и произнёс:

– Что за… Санёк! Я же…

Дед Женя замолчал – словно ему не хватила воздуха, чтобы договорить.

– Я всё понимаю, дед. Теперь понимаю. Можешь не объяснять. Но честно признаюсь: сам поначалу гадал, почему ты не помог бабушке. Уж очень путано ты всё объяснил: о том, что бабушка умерла уже в твоём новом настоящем. Но кое‑что ты там написал вполне понятно. Я взял твои советы на вооружение. Вот как‑то так.

– Хочешь сказать, Санёк, ты моему письму поверил?

Я пожал плечами.

– Мне очень захотелось ему верить, дед. Да и что я терял? Потрачу понапрасну время на подготовку к новой жизни? У меня тогда этого времени было: вагон и маленькая тележка. Чем заняться одинокому старику в оставшееся до смерти время? Только мечтать о том, что появится шанс. И что я сделаю всё иначе, всё исправлю.