Командир. Трилогия (СИ) - Дорин Михаил - Страница 51

Командир полка собрался продолжить, но в комнату вошли военный комиссар Волгин и особист Руднев. На удивление, Вилор Владимирович ничего не сказал по поводу моего присутствия на совещании.

— Продолжайте, Алексей Семёнович, — сказал Руднев и присел в тёмный угол на большой ящик.

— Спасибо, что разрешили, товарищ Вилор, — ответил Батя.

Руднев кивнул, снял с головы фуражку и отклонился назад, положив ногу на ногу.

Батя же вернулся к карте.

— Решением Ставки командование фронта приняло решение о проведении воздушной операции в период с 25 по 28 июля 1941 года. Главная задача — срыв наступления 2-й танковой группы Гудериана на Рославльском направлении и ослабление давления на Ярцево. Вспомогательная задача — надёжное прикрытие с воздуха Соловьёвой переправы для вывода из окружения 16-й и 20-й армий.

— Вух, — громко выдохнул Виталий Храмцов, штурман нашего полка.

Храмцов стоял взмокший, а его глаза бегали из стороны в сторону. Вообще, он давно уже выглядит не совсем хорошо. Ещё в Рябовке мне показался дёрганым.

— Всё нормально, командир, — ответил Виталий.

— Хорошо, продолжим. Думаю, что главная и вспомогательные задачи вам понятны. Не буду углубляться в то, кого и сколько привлекается самолётов с других полков. Нас интересует задача, поставленная непосредственно нашему 139-му истребительному полку. И конечно же, нашим соседям — 101-му полку майора Зайцева Леонида Борисовича.

Вот я и узнал, как зовут командира полка Яков. А то он меня в столовой хвалил, а я и имени его не знал.

— Мы, как это ни странно, действуем вновь вместе, — улыбнулся Зайцев.

Резников прокашлялся и склонился над картой. Он взял карандаш в качестве указки, чтобы показать нашу цель.

— Как сказал майор Зайцев, мы вновь действуем вместе. Задача у 101-го полка сопровождение и прикрытие бомбардировщиков. А вот задача 139-го полка — завоевание локального господства в воздухе путём подавления одного из передовых аэродромов 8-го авиакорпуса Люфтваффе. Цель полка здесь, — указал Резников на один из аэродромов в Смоленской области.

Я внимательно посмотрел на него. И у меня уже начал складывался пазл. Такую задачу будет выполнить крайне сложно.

— Духовщина? 150 километров от нас? — переспросил Коровин у командира.

— Да, Василий Иванович.

— У нас 15 самолётов в строю. Надолго нам не заблокировать этот аэродром, — ответил ему мой комэск.

— Оптимистично думаешь. Я бы дал меньше времени, — покачал головой Виталя Храмцов, штурман нашего полка.

Тут уже активизировался Волгин Роман Тимурович. Его, как военного комиссара, такая ирония могла задеть.

— Что в этой задаче вас не устраивает, старший лейтенант? — спросил он.

Я уже видел Виталика таким. В самый первый день в Рябовке перед вылетом на нём также не было лица.

— Ничего. Мы и так сейчас выполняем патрулирование переправы. Самолётов у нас не хватает. Как же мы заблокируем аэродром в 150 километрах от Тройкино? — рассуждал Храмцов.

Я заметил, что у Виталия слегка дрожала правая рука. Но он быстро смог её спрятать в карман галифе.

Видно по его лицу, что он волновался. Понятно, что даже просто связать боем немецкие истребители над переправой нам сейчас тяжело. Но есть приказ, который нужно будет выполнять.

— Прекратить панику, штурман. Сейчас нужно думать только о том, чтобы как можно больший урон нанести противнику. Задержать его на наших рубежах и не дать возможности парадным строем пройти к Москве. Тяжело? Да, тяжело. А кто-нибудь думал, что немец побежит, только увидев наши самолёты⁈ — громко Волгин ответил Храмцову.

Здесь даже Батя ничего не стал добавлять. Виталий кивнул, достал платок и быстро вытер лоб.

— Иди в землянку на отдых, — произнёс Резников.

— Командир, я…

— Это приказ, Виталик. Иди, — произнёс Батя.

Храмцов кивнул и быстро вышел из комнаты.

— Нам не просто так отвели для работы именно Духовщину. Вопрос важный как в стратегическом плане, так и в моральном. Мы будем работать здесь, за линией фронта и прямо в логове наших с вами «старых знакомых». Вы все с ними уже встречались в воздухе, — ответил Резников.

Напротив меня стоял капитан Переяслов, командир одной из эскадрилий нашего полка. Он тут же взял блокнот и что-то быстро начал рисовать в нём.

— Переяслов, ты чего? — спросил у него Коровин.

— По памяти рисую. Не мешай.

— Так, Серёга, боевые листки в другом месте будешь рисовать, — выругался Батя, но капитан уже закончил.

— Вот такая эмблема на самолётах, верно? Постоянно против них сейчас бьёмся, — показал Переяслов листок.

Действительно, Сергей нарисовал эмблему — ворона с зонтиком.

— Да. Я тоже эти рисунки видел. Плачущая ворона, — вступил в разговор Ведерников.

— А по мне, так это дятел, — выразил своё мнение Коровин.

Тут боевая задача на минуту отошла на второй план. Все начали вспоминать, у кого и как прошла встреча с этими лётчиками. Кого-то накрывали сверху и не давали вырваться. Кому-то садились на хвост и долго гоняли. Ну а кто-то и ведущего или ведомого потерял в бою с этими «стервятниками».

Я же помнил не только эмблему ворона или дятла с зонтиком, но и Мессершмитт Bf-109 без бортового номера.

Батя устал слушать воспоминания и хлопнул по столу. Все сразу же замолчали.

— В курилке поговорите, дятел это или ворон. А ты что помнишь, Андрей? — спросил у меня Резников.

— Воронов помню на фюзеляже. Но там ещё один был. Уже раза три мне попадался. У него самолёт без бортового номера. Вместо него два чёрных уголка, и горизонтальные линии, обведённые белым контуром, — ответил я.

Резников кивнул и посмотрел на Руднева. Взгляд у Бати сейчас такой, будто он разрешения спрашивает у особиста.

— Информация не такая уж и секретная, Алексей Семёнович. Да и для поднятия духа, стоит рассказать, — ответил ему Вилор.

— Может сами? — предложил командир нашего полка, но Руднев не торопился.

— С вашего разрешения, расскажу я, — взял слово комиссар Волгин.

Он подошёл ближе к карте. Батальонный комиссар набрал в грудь воздух, как будто сейчас готовился исполнить песню. Выдохнув, Роман Тимурович приступил к информированию.

— Речь идёт о 51-й истребительной эскадре. Это очень сильное и опытное подразделение немецких ВВС. На их счету много сбитых самолётов. Как нам стало известно, племянник самого Геринга служил в этой эскадре. Был сбит и погиб. Так что эти немецкие лётчики, можно сказать, имеют зуб на каждый из полков на Западном фронте.

Опа! Вот и сошлись-то «стрелки». Мой предшественник, как раз таки и сбил Гейнца Геринга. И, похоже, что в этой реальности родственник одного из главных «отморозков» Третьего рейха, служил в 51-й эскадре. Как-то совсем уж история перевернулась.

— И ещё, товарищи. Главное действующее лицо в 51-й эскадре и её же командир, полковник или, на немецкий манер, оберст Вернер Мёльдерс. Враг опасный, но это враг. И его нужно и можно бить. Вы должны понимать, что гибель этого полковника и мощный удар по его подразделениям будет чувствительным поражением для всех Люфтваффе.

А вот тут всё по-прежнему. Знаменитый Мёльдерс был одним из лучших немецких лётчиков своего времени. Не говоря уже о том, что именно ему первому предписывают достижение отметки в 100 сбитых самолётов.

Сейчас ему 28 лет, и он пока ещё командует своей знаменитой эскадрой. И комиссар не кривил душой, когда сказал, что Мельдерс — опасный враг. Он тактик и стратег. Так что «голой задницей» нападать на обороняемый его лётчиками аэродром Шаталово нельзя.

— Обрадовали, — проворчал Коровин.

— Всё что могу, Василий Иванович. Вы наверняка могли с оберстом Мёльдерсом пересечься в Испании. Он и там наследил, — добавил Роман Тимурович.

— Да. Краем уха слышал. Но его мессеры и там, и здесь хорошо горели, — подмигнул мой комэск Волгину.

Батальонный комиссар закончил с минуткой политической информации и отошёл в сторону.

— Раз теперь все и всё знают, слушаем и запоминаем порядок выполнения этой задачи.