Командир. Трилогия (СИ) - Дорин Михаил - Страница 17

В этот момент слева я увидел глубокую щель. До неё было каких-то пару метров…

— Сюда! — выкрикнул я.

Словно защитник в американском футболе, я снёс комэска с ног, и мы с ним вместе упали на дно траншеи.

— Михайлов, зараза!

— Лежать, командир! — придавил я Василия Ивановича.

Оттого, что комэска и я погибнем рядом с самолётом, лучше не будет. И полк это тоже не спасёт.

Рядом с нами приземлился и моторист Иванов, а следом за ним и «вооруженец» Петров. Мы пригнулись, когда немецкий самолёт выпустил залп из всех огневых точек.

Я слегка выглянул и увидел, что загорелись два самолёта, но не наши. Это были так называемые «доноры». То есть те самолёты, которые не летали и с них просто снимали необходимые агрегаты для других И-16.

Но огонь моментально объял и недалеко стоящий И-16. Тот самый, к которому бежал Батя. Но командира тоже в последний момент техники со стоянки буквально втолкнули в траншею.

— Надо в самолёт сесть! Живее, Михайлов, — крикнул Коровин и начал вылезать из окопа.

Только я собрался сделать то же самое, как услышал хлопок. Следом треск и шелест. Будто сотни летучих мышей захлопали крыльями.

Как только я выглянул из окопа, сразу заметил множество тёмных точек над землёй, похожих на стаю птиц. Время буквально остановилось, а сама стая приближалась к земле.

О таких боеприпасах я знал не понаслышке.

— Надо бежать… — повторил Коровин, наполовину выбравшийся из траншеи.

— Куда⁈ Лежать! — крикнул я и потянул комэска вниз.

И тут раздалась серия хлопков. Они слились в один сплошной грохот и серию разрывов. Это те самые кассетные бомбы, которые несут главную опасность для живой силы и техники. Были слышны громкие взрывы, а потом вновь над аэродромом загудели мессеры.

Пока они не сбросили ещё кассетных бомб.

— Бежим. Иванов и Петров тоже, — громко сказал я, подтолкнув вперёд Коровина.

Мы выбрались из окопа и рванули к нашим И-16. Коровин через несколько десятков метров отвернул вправо к своему борту. Его техник был ранен или корчился от боли, не успев добежать до самолёта. Так что запускать борт убежал Петров. Через несколько секунд он стоял в готовности крутануть стартер.

Иванов, обогнав меня, уже тоже стоял в носовой части и готовился раскручивать стартер на моём борту. Удивительно, что эти два самолёта — мой и комэска, не пострадали.

— От винта! Контакт! — крикнул я, быстро заскочив в кабину и переведя тумблер Магнето в нужное положение.

— Есть контакт! — ответил Иванов и начал накручивать стартер.

Счёт идёт на секунды, но по-другому двигатель не раскрутить. Я быстро накинул ремни и застегнул их. Ефрейтор продолжал крутить стартер. Ему нужно было раскрутить внутренний маховик до необходимых оборотов.

— Давай-давай! — приговаривал моторист, пока крутил рукоятку.

В это время очередной Мессершмитт показался над лесом. Он был уже почти над лётным полем. Совсем немного и он откроет огонь по стоянке.

И тут маховик стартера издал характерный вой, и моторист Иванов резко дёрнул специальный трос сцепления. Винт стронулся с места и начал вращаться.

В этот момент я резко передвинул сектор газа на рычаге управления двигателем. Раздался оглушительный рёв, и двигатель запустился.

Самолёт сорвался с места и начал разгоняться. В это время я одной рукой накинул шлемофон. Застёгивать его времени нет. Достаточно и этого.

Разгон шёл медленно. У меня на взлёт времени очень мало. Чувствую, как сердце забилось быстрее, а во рту пересохло. Я повернул голову вправо и увидел, как первый мессер отворачивает на меня.

Двигатель гудит, но даже сквозь шум я слышу, как противник открывает огонь из пушки. Снаряды попадают рядом или перед самолётом, поднимая вверх комки тёмной земли.

Теперь только взлетать… поперёк поля. Времени на прогревы и руление нет.

Я отклонил от себя ручку управления, хвост поднялся, а И-16 быстро набирал скорость. И тут воронка!

В последний момент успел дать правую педаль и отвернуть в сторону. Следом ещё одна! Снова меняю направление, чтобы не въехать в яму. Обороты вышли на значение 2000.

Обзор застилал густой чёрный дым от горящих И-16 на полосе. Скорость на указателе росла. Уже 120… 130, но впереди густой лес. Поле заканчивается.

Надо взлетать! Скорость 150! Тяну ручку управления на себя, но двигатель начинает «плеваться» маслом. Ещё усилие и… есть отрыв!

Сразу даю правую педаль и разворачиваю самолёт вправо. Скорость почти не растёт, шасси убрать возможности нет, а прямо по курсу начинают мелькать трассеры.

Под крылом проносятся макушки деревьев. Ещё немного и я их могу зацепить и тогда самолёт не удержать.

Продолжаю разворот. Тело вжимает в кресло, а перегрузка начинает давить на тело даже на такой малой скорости.

В этот момент передо мной оказывается один из немецких истребителей. Он быстро проскакивает на большой скорости.

Следом за ним ещё один. И вот он как раз на линии огня. Даже с небольшим упреждением. Надо атаковать сейчас, иначе он уйдёт на вертикаль. Его силуэт заполнил весь прицел. Дальность меньше 100 метров.

Двумя пальцами жму на гашетки пулемётов и выстреливаю залп из всех четырёх ШКАС. И-16 и так был неустойчив, а после мощного залпа он завибрировал ещё сильнее. Ощущение, что вот-вот и развалится «ишачок».

Хлопок и яркая вспышка в воздухе. Видно, как от немецкого самолёта отрываются части крыла, а из мотора начинает хлестать чёрный шлейф. Мессершмитт объят пламенем и падает на край лётного поля, взрываясь на земле.

Начинаю смотреть по сторонам, стараясь убрать шасси. Мне для этого нужно чуть больше 10 секунд. Ручку управления перекладываю влево, поворачивая лебёдку уборки шасси.

Я бросил взгляд на уходящих от аэродрома мессеров. Никто уже не атаковал, а только набирал высоту и удалялся на запад. Но один остался.

Его как раз сейчас преследовал наш И-16. Похоже, что это Коровин. Настроить связь возможности нет. Придётся подойти к нему самостоятельно.

Я развернул самолёт, пройдя над самыми верхушками деревьев. И тут же увидел в зеркале тёмный силуэт. Он был прямо на самом хвосте у меня.

Времени уйти в сторону нет. Надо маневрировать.

Я резко взял ручку управления на себя. Обороты несколько прибрал. Нос слегка задрался, скорость упала, но на вертикаль мне уходить не надо. Тут же я отклонил правую педаль и ручку влево.

Сердце вот-вот должно было выскочить от такого маневрирования. Когда висишь, даже на мгновение, вниз головой, сил нет чтобы дышать. Я буквально повис на ремнях. И тут ещё немецкий истребитель проскочил мимо меня! Но так и было задумано, чтобы уйти с линии огня.

Я закончил манёвр и тут же начал выравнивать самолёт. Сектор газа перевёл в крайнее положение, чтобы не свалиться в штопор на малой скорости.

Теперь уже я у противника на хвосте. Немецкий истребитель передо мной и почти уже в перекрестии прицела. Пальцы вновь лежат на гашетках.

Залп из всех пулемётов. Самолёт затрясло, а пули веером высыпали вперёд. Но всё зря.

Мессер успел выполнить «горку» и набрать высоту. На вертикали с мессерами биться на И-16 нельзя. И, похоже, что этот немец бой закончил.

Я выполнил проход над лётным полем и встал в круг над аэродромом. Следом и Коровин начал выполнять такой же манёвр. Была вероятность, что немецкие самолёты появятся вновь, но уже начинало темнеть. Эффекта внезапности у них не было. Да и удар для них оказался успешным.

Я повторил проход над нашим лётным полем, и обнаружил множество воронок. Чтобы сесть, придётся очень сильно постараться.

Как раз сейчас мне было видно, что пара десятков человек с лопатами начинает быстро забрасывать несколько воронок, чтобы дать нам возможность сесть.

Сама роща была затянута чёрным дымом. Немецкие истребители попали как раз туда, куда им и надо было — в склад бочек с топливом, которые ещё не успели закопать в лесу.

Через 20 минут над лётным полем взмыла зелёная ракета. Теперь нам можно было заходить на посадку.