Рассвет русского царства. Книга 13 (СИ) - Грехов Тимофей - Страница 11

Ощера покряхтел… и сдался.

Хоть в Москве ещё велась перестройка, и шла она полным ходом, но снять несколько десятков артелей мы могли себе позволить. Тем более из Европы постоянно прибывали новые рабочие руки. Там уже знали, что в Московском княжестве есть работа для всех. А главное, платят там исправно.

Начали с двух концов разом. От Москвы на Клин, до тверской межи. От Новгорода на Вышний Волочёк, силами Пронского и тамошних людей. Посередине оставался тверской отрезок, и вот тут сработал наш уговор. Посольство к Михаилу Борисовичу вернулось быстро и с добром — тверской князь пошлину считать умел не хуже Ощеры.

Несмотря на то, что прибывали мастера из Европы, эти же артели вербовали людей по деревням. Это тоже было нам выгодно, потому как люди, хоть и получали самую тяжёлую работу, но вместе с тем они перенимали опыт.

Но и про своих, русский людей я не забывал. И на самое сложное направление, а именно на гати через болота, поставили казанский полон. Кормили сытно, надрываться не заставляли. Мне нужны были работники, а не покойники. Тем не менее суровые условия, есть суровые условия.

Отправил туда Матвея с его учениками, чтобы те оказывали квалифицированную помощь, и это хоть немного, но помогало.

В середине лета, я выезжал смотреть первый отрезок. И не всё мне понравилось, после чего я имел тяжелый разговор со старшим на участке. Мне требовалась дорога на века, а не, извиняюсь за грубость речи, наотъеб@сь.

Вроде услышали. Всё-таки я прекрасно помнил, что на Руси всегда существовали две главные проблемы: дураки и дороги. И с тем, и с тем я принялся бороться.

И, надеюсь, года за три дорогу закончат.

* * *

В начале июня с ганзейским обозом пришли вести из Англии.

Война Роз. Я следил за ней, потому что знал какую судьбу в мировой политике она в будущем сыграет. Разумеется, я хотел это изменить. После похода на Казань, с разрешения Марии Борисовны, я продал ещё тридцать рысей Йоркам. А к ним ядра, порох и картечь, да ещё сверху четыре тысячи арбалетов, сабель кольчуг стрел и копий с казанских трофеев.

В общем, от купцов удалось узнать следующее. В начале мая сошлись у городка Тьюксбери. Ланкастеры встали там крепко, укрывшись оврагами кольями, и по всем тамошним правилам сидеть бы им там до второго пришествия. Только правила поменялись. Эдуард выкатил «рыси» и методично разбирал ланкастерский строй ядрами. А когда те не выдержали и пошли вперёд, их встретили картечью и арбалетным залпом в упор.

Ланкастерская знать полегла едва ли не вся. Молодой их принц Эдуард пал в сече, а старый король Генрих, что сидел в Тауэре, через неделю тихо «умер от печали». Ну да… от печали.

Услышав это выражение я невольно усмехнулся. Потому как знаем мы эту печаль — она обычно приходит ночью и с подушкой.

В итоге Йорки, хоть ещё не победили, но кажется война роз вскоре завершится. С одной стороны, плохо. По мне, так лучше бы они продолжали резать друг другу глотки и дальше, но я и так изменил историю на их острове. Вот только к добру или к худу покажет только время.

А пока, что тоже было немало важно, англичане платили. Розенобли шли полновесные, пополняя постоянно опустошающуюся казну. Хотя пока мы были в плюсе и это не могло не радовать.

Но вернёмся к англичанам. С ними я провернул дело, о котором в Москве не знал почти никто.

Овцы.

Ещё зимой я отписал через йоркских купцов заказ — двести голов длинношёрстных овец, из тех, что пасутся на котсуолдских холмах и дают шерсть длиной в ладонь. Платил из своих. Подчеркну — из СВОИХ, не из казённых. Триста двадцать рублей серебром, с провозом.

Я-то помнил, что северные мореходы сотни лет ходили под шерстяными парусами. Плотная валяная шерсть, пропитанная жиром, держит ветер не хуже льна, а солёной воды не боится вовсе. Увы, лён от неё гниёт, а шерсть только крепчает. Лёва в Стамбуле грыз корабельную науку. Корабли будут, а кораблям нужны паруса. И я не собирался покупать их у Ганзы.

Везли овец морем до Невы, оттуда Волховом к Новгороду, и для них уже готовились загоны на моей земле.

Глава 6

Иван за зиму вытянулся, сабля в его руке перестала болтаться, и он стал показывать первые фехтовальные связки. Пока с ошибками, но наконец-то настал момент, когда теория накладывается на практику. И ещё через полгодика-годик что-то будет получаться на одних рефлексах.

Правда, воином Иван вряд ли будет хорошим. Я в его годы всё свободное время посвящал работе с саблей. Он же, дай бог, три-четыре раза в неделю, и всего по паре часов. ЭТОГО БЫЛО МАЛО!

Поэтому за те пару часов я старался вложить в него как можно больше. И при этом следил, чтобы не навредить ему.

Связкой «шаг — уклон — укол» я гонял его до седьмого пота. К его чести, он не ныл и делал всё, что я от него требовал. Ильдар был ему постоянной парой, и было интересно за ними наблюдать.

И я был такой не один. Ива тоже была тут, и я стал замечать задумчивые взгляды на парнях. Ильдар был старше Ивана и на его фоне смотрелся лучше. К чему я это? Хм… к тому, что скоро надо будет убирать Иву от парней. Хотя бы на пару лет. А лучше вообще её выдать замуж, но не за этих, а за кого-нибудь попроще.

Не понимала Ива, что счастье — это не нестись с саблей на врага, а возвращаться домой, к семье, где тебя ждут.

Но судя по её взглядам, в её головке что-то такое стало мелькать… надеюсь.

— Локоть! — в этот момент крикнул я через весь двор. — Ильдар, локоть ниже!.. Иван, ты не дрова колешь!

Великий князь всея Руси засопел, зло зыркнул на меня и опустил локоть. Я же стоял в стороне и давился смехом.

В тот день я поставил Ивана с Ильдаром в учебную сшибку — до трёх касаний, клинки затуплены. Интересно мне было глянуть, чему оба выучились за зиму.

Первое касание Ильдар взял играючи. Обманул корпусом, качнулся вправо, а достал слева, по плечу. Иван разозлился. Вот это и было главное! Я ведь смотрел не на сабли, я смотрел на лица. Год назад он после такого бросил бы клинок и надулся. Теперь стиснул зубы и встал заново.

Второе касание вышло его. Он не полез размениваться. Выждал, принял удар на защиту и ткнул в открывшийся бок.

— Стой, — приказал я, когда оба запыхались на счёте два-два. Специально остановил их на ничьей. — Хватит. Ильдар, ты дерёшься лучше. Иван, ты дерёшься умнее. Знаете, кто из вас победил бы в настоящем бою?

Оба уставились на меня.

— Тот, у кого за спиной стояли бы товарищи, — сказал я. — Запомните это…

Ильдар подумал и поклонился, правда, по-своему, приложив руку к груди. В этот момент Иван покосился на Иву у мишеней, и Ильдар сделал то же самое.

— Ива, со мной домой. У меня есть для тебя дело, — сказал я, разворачиваясь к выходу с тренировочной площадки. Сестра тут же пристроилась рядом со мной.

— Ещё раз увижу, что глазки строишь им, в тот же день отправлю в Курмыш. Поняла?

— Дмитрий, я…

— Я всё сказал, — перебил я Иву и, тяжело вздохнув, добавил: — Эти двое тебе не пара.

Ива остановилась. И мне пришлось сделать то же самое.

— Ладно Иван, но Ильдар-то мог… — только тут она поняла, что сказала, и зажала ладонью рот.

— Мда… — произнёс я. — Добавила ты мне проблем.

— Я не это хотела сказать, — серьёзно посмотрев мне в глаза, сказала Ива.

— Нет, сестра, ты сказала то, что хотела. Просто, — сделал я паузу. — Мне было куда проще, когда ты с дружиной по лесам бегала. — Немного подумав, я добавил. — В Кремль больше ни ногой. Ослушаешься, отправлю в Курмыш.

— Но почему? — вспылила Ива и на её глазах появились слёзы.

— Ну, вот. Воин называется, — проворчал я, — а у самой глаза на мокром месте.

— Дмитрий, я же ничего не сделала и…

— Ива, ты человек… девушка. Причём очень красивая. Ивану 12 лет, а Ильдару 15. Они смотрят на тебя уже не как на друга, а как на женщину. И если ты выберешь одного из них, то второй обозлится. Этого я допустить не могу. Прости.