Рассвет русского царства. Книга 13 (СИ) - Грехов Тимофей - Страница 10

Без поддержки Варлаама убеждать Марию Борисовну не было смысла. Конечно же я не собирался воевать с Тверью. Проще было договориться, но, кажется, я неправильно просчитал ситуацию. Поэтому решил на время отступить.

— Хорошо, — сказал я, — Тверь не трогаем. Но тогда давайте её привязывать. Дорога на Новгород пойдёт через тверские земли. Предложим Михаилу уговор. Дорогу мостим мы, за наш счёт, а пошлину на своём отрезке он не собирает с проезжих купцов, что в Москву идут. С тех, что к нему, пусть берёт, но и нам с этого четверть должна отходить. Также торговый ряд для московских купцов в Твери должен быть без лишних поборов. — Я оглядел собравшихся. — Пусть тверское серебро течёт через наши руки.

Мария Борисовна ненадолго задумалась.

— На это я согласна, — сказала она. — Брату выгода, нам дорога, и никто ни у кого ничего не отнял.

— А Ростов и Псков?

— А Ростов и Псков, — она улыбнулась, — у тебя моё дозволение есть. Ростовские княжата мне самой плешь проели своими тяжбами. Псковские земли тоже считаю, что не должны Ордену достаться.

— С твоего позволения тогда этим летом ростовских князей зовём в Москву на Петров пост. Псковичей следом.

— Посмотрим, — усмехнулась она.

И тут подал голос Иван, всё это время сидевший тихо.

— А когда дядя Михаил умрёт, Тверь чья будет?

В кабинете стало очень тихо.

Мария Борисовна побелела. Варлаам перекрестился.

А я смотрел на двенадцатилетнего пацана и думал, что учителя своё серебро отрабатывают сполна. Вопрос был жестокий и точный.

— Об этом рано говорить, — наконец выговорила Мария Борисовна.

— Рано, — согласился Иван. — Я просто спросил. — И, наклонив голову, посмотрел на меня. — Когда мои дядья умерли, все их земли, невзирая на детей и других близких родичей, были отобраны моим именем и…

— Сын, — перебила Ивана Борисовна, — тему Твери мы не поднимаем.

— Хорошо, мама, — понуро ответил Иван.

Мы с Варлаамом переглянулись. Растёт Великий князь. И я пока не понял, радоваться этому или уже начинать бояться.

* * *

Как я уже говорил, я готовился к разговору насчёт соседей. Не всё удалось просчитать, всё-таки я помнил, что Мария Борисовна с Михаилом частенько не находили общего языка. И пусть предметом споров почти всегда был я, но главное, что отношения между братом и сестрой были не самые лучшие… так я думал. Но, как показала практика, я ошибался.

— «Ну и пусть! Рим тоже не за один день строился. И с Тверью вопрос рано или поздно решится», — подумал я.

Вернёмся к разговору о подготовке. Самым главным моим сторонником стал боярин Ощера. Когда я обратился к нему, узнал, что у него в приказе на Ростов уже целая полка: тяжбы, закладные, межевые споры княжат. Он выкладывал свитки передо мной и чуть ли не облизывался.

— Гляди, Дмитрий Григорьевич. Князь Владимир Андреевич старший там. Заложил сельцо купцам ярославским три года назад и до сих пор не выкупил, — он сделал паузу, — и скорее всего уже никогда и не выкупит. Двоюродные его между собой за рыбные ловли судятся четвёртый год. Казны у них нет. — Он плюнул на пол, после чего хищно усмехнулся. — Гордости на десятерых, а казны нет. Такие всегда продаются, вопрос цены.

По Пскову было сложнее. Своих ушей у Глава там до сих пор не было. Новгород сидел, Рига сидела, а Псков как-то выпадал. Исправляли на ходу всё. Глав отправил туда четверых: двоих под купцов, двоих под артельщиков. Заодно я велел собрать всё, что можно по вечевым людям. Кто кому должен, кто с Орденом втихую торгует, кто на Вече кого топит… К лету я хотел знать псковский расклад и быть готовым к встрече с ними.

* * *

Вместе с этим я не забывал про обещание. Списки были готовы ещё на Суре, их оставалось только свести в один и по некоторым уточнить данные.

Делали это по полковым росписям, по вдовьим выплатам, по монастырским поминаниям. Девять тысяч с лишним имён, среди которых были мои, курмышские — пятьдесят один человек.

Артель я собрал из владимирских каменотёсов. Камень взяли мячковский, белый. Он резался послушно, а на морозе стоял веками*.

(От авторов: Ещё при Дмитрии Донском (в 1360-х годах) из мячковского известняка возвели первый белокаменный Московский Кремль. Позже из него же строили другие значимые объекты — например, Успенский собор в Москве (его возводил Аристотель Фиораванти как раз в 1470-х годах). Кстати, ещё с XV века Мячковские карьеры официально имели статус «княжеского каменного дела» — то есть княжество напрямую контролировало добычу, понимая её важность.)

Тесать решили здесь, под Москвой. Главный камень и плиты с именами, полк к полку. А уже готовое повезут водой, как вскроются реки до конца: Окой, Волгой, Сурой, прямо к холму над рекой.

Митрий, услышав, куда пойдёт обоз, явился ко мне сам. Встал у стола и выпалил, что просится ехать. С плитами, до самой Суры.

— Тебе-то зачем? — спросил я. — Сиди учись.

— С Девичьего поля вы меня взяли, а на Суре брат материн лёг. Кузьмой звали. Он в списке есть, я проверял. — Митрий сглотнул. — Хочу сам поглядеть, как его имя на камень ляжет.

Я посмотрел на него. Пацан, которого я когда-то выкупил из холопства за показанный брод, вытянулся, обучился грамоте, ходит с моими поручениями по всей Москве.

— Поедешь, — сказал я. — Старшине будешь помогать со списками. И отцу моему поклонишься от меня. — И я усмехнулся. — На три месяца отпускаю, потом назад воротишься. И имей в виду, пока в Курмыше будешь, отец мой твоей подготовкой займётся, — моя улыбка стала хищной. — Уж поверь, ты ещё назад запросишься, когда он начнёт тебя учить сабельному бою.

Я думал он испугается, а вместо этого он просиял.

— «Кажется, я в нём не ошибся, — подумал я. — Будь он из знатного рода, хотя бы захудалого, можно было бы за него Иву замуж выдать… Хм-м, а на хрен род? Это надо обдумать…»

В итоге обоз с первыми плитами ушёл из Москвы на Николу вешнего (22 мая (по новому стилю)).

* * *

Как я уже говорил, в планах была стройка дороги между Москвой и Великим Новгородом. Выход в Варяжское (Балтийское море) был открыт. И после того, как дорога будет проведена, можно начинать строительство вначале крепости, а потом и города. Как он будет называться в этом времени, я не знал. Но вряд ли он, как в реальной истории, станет Санкт-Петербургом.

Одно знал точно, у моря надо закрепляться крепко. А то, что королевству Швеции, Ливонском ордену и Великому княжеству Литовскому это крайне не понравится, было очевидно. Поэтому нужно было развивать коммуникации и усиливать крепости.

И самый главный, я б даже сказал проблемный, вопрос касался денег. Ощера, увидев мою смету, сперва онемел на несколько секунд, проморгался… потом обрёл дар речи, и лучше бы не обретал.

— Ты рехнулся, боярин! — воскликнул он. — Таких денег дорога не стоит! Испокон веку ездили по зимникам! И деды ездили, и прадеды!

— Деды и лучину жгли, — сказал я, и более спокойным тоном добавил: — Ты лучше представь сколько эта дорога нам принесёт.

Он покачал головой, но в итоге мы сели с ним всё считать. Я разложил ему всё, как на Думе. Новгород теперь наш, и через него пойдёт вся торговля через Варяжское море. Каждый обоз по нынешним дорогам ползёт три недели в сухое лето, а в распутицу торговля замирает. Дорога с гатями, мостами и подсыпкой сократит путь как минимум вдвое. Купец, который довёз товар вдвое быстрее, платит пошлину вдвое чаще. Дорога окупает сама себя, надо только дожить до этого.

— А полки? — добавил я. — Если орден полезет на Псков или, что ещё хуже, в Великий Новгород, то по нынешним дорогам мы будем ползти к нему месяц, а то и два. По новой же две недели, а то и меньше. — Я сделал паузу. — И не забывай, что через год вернутся наши корабельные мастера из Венеции и Османской империи. Надо будет строить порты, везти лес, камень, переселять людей, а следовательно, обеспечить постоянный подвоз фуража. Мы получили выход на Фракийский рынок, так почему не использовать его на полную?