Бракованная. Ты меня не сломаешь - Бигси Анна - Страница 8

Насытившись, оставляю тарелку там же и жадно пью воду из бокала. Сил не осталось совсем. Возвращаюсь к кровати и буквально падаю на нее. Слишком большая, мягкая и пахнет чужим запахом, но мне уже все равно. Нервное напряжение вымотало меня окончательно. Сворачиваюсь калачиком и натягиваю на себя край покрывала.

— Я не дома… — шепчу в пустоту и горло сжимается. — Я одна… Меня никто не спасет…

Слезы одна за другой текут из глаз. Тихо и беззвучно. Не останавливаю их, а пытаюсь смириться. Сама не замечаю, как проваливаюсь в сон. Просто отключаюсь в какой-то момент.

Не знаю, сколько проходит времени, но просыпаюсь резко, без причины. Просто открываю глаза и сразу замираю от тревожного ощущения. Что-то не так, в комнате кто-то есть. Сердце срывается с ритма и бьется быстрее.

Я не слышу шагов, я вообще ничего не слышу. Но кожа покрывается мурашками, как будто кто-то смотрит прямо на меня. Не двигаюсь, даже дышать боюсь, а тишина становится невыносимой. Но я боюсь пошевелиться и показать, что не сплю. Закрываю веки, но ощущение только усиливается.

Он здесь. Я чувствую его. Пальцы сжимают покрывало. Вокруг густая тишина. А потом происходит что-то едва уловимое. Просто сдвиг воздуха рядом. Очень близко, даже слишком. Я невольно вздрагиваю всем телом и понимаю — он стоит рядом.

Глава 10. Джихангир

— У нас гости, — сообщаю своим людям. — Заур, на тебе дом. Хан, со мной. Собирай людей.

— Понял, — кивает Заур.

— Кого встречаем, —спрашивает Хан.

— Три машины под завязку. Вооружены и о-очень опасны, — с усмешкой отвечаю я.

Хан лишь цокает языком и улыбается. Отходит, чтобы сделать необходимые распоряжения.

Спустя десять минут наши внедорожники выруливают с территории и устремляются на один из складов с оружием, на который планируется нападение.

— Вот я не пойму, бессмертные что ли? — хмыкает Хан.

— Вот и узнаем, — откидываюсь на спинку и позволяю себе несколько секунд расслабления.

Подъезжаем. Адреналин горячей волной поднимается по позвоночнику к затылку, приводя организм в боевую готовность. Мозг становится холодным и прозрачным, как стекло. Каждая мысль осознанная и звенит.

Люблю это состояние и ценю. В нем нет места рефлексии, вязкого прошлого и туманного будущего. Есть только настоящее простое и ясное. Здесь и сейчас, третьего не дано. И от этой четкости внутри разливается эйфория.

Мы успеваем приехать первыми и занять позиции. Я не раздаю никаких приказов. Достаточно сказать Хану, дальше он руководит группой. Люди хорошо знают местность и свои точки, бесшумными тенями расползаются в темноте, сливаясь со стенами и остовом бетонного забора. Тишина становится плотной, непроницаемой, а мы ждем.

Через несколько минут фары прорезают темноту. Три машины, как и говорил Булат. Едут уверенно, даже внаглую, без элементарной разведки. Самоуверенные ублюдки. Но это моя земля и мои правила. Так будет всегда, лучше бы всем это запомнить

— По моей команде, — мой шепот тонет в шорохе помех рации.

В наушнике раздается череда коротких щелчков, парни снимают предохранители. Теперь боевая готовность полная. Тишина становится давящей и натягивается до звона, готовая лопнуть в любую секунду. Но нужно дождаться пока гости въедут прямиком в мешок, приготовленный для них.

— Начали, — отдаю короткий приказ.

Первая автоматная очередь пронзает тишину ночи и проходится пулями по внедорожнику, прошивая его насквозь. Стекла взрываются фонтанами брызг. Отовсюду слышатся крики и отборный мат, перекрывающий грохот выстрелов. Ответный огонь беспорядочный и истеричный начинается запоздало. Мы полностью контролируем пространство и продолжаем давить. Пули свистят над головой и с влажным чмоканьем вгрызаются в металлические двери.

Время замирает, а движения становятся резкими и решительными. Все они четкие и отлаженные до автоматизма. Вижу цель и стреляю не раздумывая, получая жесткую отдачу в плечо. Привычно и почти не больно, главное результат. Первый падает, запрокинув голову, второй летит, как подкошенный, а третий успевает спрятаться за машину и вскинуть ствол. Но пуля находит его все равно. Моя или Хана уже не важно, главное обезврежен.

Отстреливаемся. Хан прикрывает слева, двигается четко, как метроном. Слышу в наушнике его ровное и сбалансированное дыхание, короткие экономные очереди.

— Чисто! — голос в эфире, срывающийся на фальцет от возбуждения.

— Один остался. Мой, — бросаю я, выпрямляясь.

Подхожу к последнему выжившему. Во мне нет ни капли жалости, я с большим удовольствием отправил бы его вслед за товарищами. Но он пока дышит, точнее хрипит. На губах пузырится розовая пена, ранение пришлось в легкое. Его глаза, залитые болью, пытаются сфокусироваться на мне. Я хватаю его за ворот, ткань влажно хлюпает от крови, рывком подтягиваю к себе.

— Слушай внимательно, — говорю тихо и равнодушно. — Передашь своему хозяину.

Зрачки умирающего дергаются, пытаясь зацепиться за мое лицо.

— Еще раз сунется ко мне — я его закопаю. Понял?

Кивает и стискивает зубы. Я разжимаю пальцы, и он мешком падает на асфальт.

— Пошел вон, — смотрю на Хана. — Дайте ему уйти.

Тот согласно кивает и усмехается. Парни не препятствуют.

Он ползет, цепляясь окровавленными пальцами за асфальт. Жалкое зрелище, и этих недоспецов Муслим отправил ко мне? Пусть получит идеальный месседж. Пусть увидит и запомнить, что со мной лучше не играть. Я здесь хозяин, и я провожу границу, за которой — только смерть.

Собираемся в центре. Парни устали, я и сам с ног валюсь.

— Наши потери? — смотрю на Хана.

— Двое трехсотых, — отвечает ровно.

— Отлично сработали, — говорю им всем. — Парням все, что будет необходимо…

— Как всегда, — кивает Хан.

— Здесь надо прибрать, — окидываю взглядом мясорубку, которую мы устроили. — Все же люди приедут за товаром…

— Все сделаем, как надо, — Хан хлопает меня по плечу. — Езжай домой, невеста небось заждалась.

Хочется сказать, что никто меня не ждет. И невеста совсем не моя. Но зачем? Пожимаю, протянутую ладонь и иду к машине. Водитель плавно трогается с места, увозя меня из этого ада.

Адреналин сходит на нет, а вместо него наваливается усталость. Тело требует отдыха, хоть мозг и продолжает работать в полную силу, прокручивая разные варианты развития событий. По всему выходит, что Муслим что-то затеял и не отступится. Он нанесет следующий удар, но куда?

Дом встречает тишиной. Слишком спокойной после недавней перестрелки. Фара выходит мне на встречу. Окидывает придирчивым взглядом и смотрит в глаза.

— Как все прошло? — спрашивает он.

— Нормально, — бросаю, проходя мимо. — Как девчонка?

— Тихо сидела. Проблем не доставляла.

— Хорошо, — иду к лестнице.

Душ и сон — единственное, что мне сейчас нужно.

— Джин, а зачем она тебе?

Останавливаюсь и медленно оборачиваюсь.

— В смысле?

Он неопределенно пожимает плечами.

— Ну… ты же жениться не собираешься. А если вдруг решишь отдать… кому-нибудь.

Его слова не сразу доходят до меня. Повисает пауза, во время которой, я пытаюсь сложить дважды два.

— Фара, — говорю тихо, но голос звучит предостерегающе. — Мне кажется или ты переходишь границы?

Он сразу поднимает руки.

— Да не, ты че. Я просто спросил.

— Просто? — вопросительно приподнимаю бровь.

— Ну да.

Выжидательно смотрю на него. Вроде все в порядке, но внутри что-то неприятно царапает. Какой-то осадок после разговора появился. Но разбираться сейчас нет ни сил, ни желания.

— Закрыли тему, — отрезаю жестко.

— Принял, — отзывается Фарах.

А я поднимаюсь по лестнице в свою комнату. Двигаюсь на автомате, открываю дверь и щелкаю выключатель. Комната озаряется ярким светом, а я замираю на пороге, потому что на моей кровати спит Аделия. Такая хрупкая и нежная, нереальная. В моей черной рубашке, волосы разметались по подушке.