Бракованная. Ты меня не сломаешь - Бигси Анна - Страница 7

В конце концов ничего со мной не сделали. Пока. Нужно просто быть послушной и подождать. За столько лет в доме отца я научилась быть незаметной и удобной, не высовываться и не доставлять проблем. Сжимаю пальцы в кулак и разжимаю. Для начала надо понять, где я и осмотреться.

Двигаюсь вдоль стены, одной ладонью скольжу по шершавой поверхности, другую выставляю вперед в поисках препятствий. Под ногами ковер, мягкий, но без ворса. Глушит шаги и посторонние звуки.

Пальцы касаются поверхности. Гладкая и прохладная. Ощупываю — это изголовье кровати. Придвинуто к стене, придется обойти. Скольжу ладонью по холодному покрывалу, привычно запоминая текстуру. Обхожу кровать, она большая, можно сказать огромная, но мягкая. Наверное, такая и должна быть у хозяина дома.

Почему-то от мысли о Джихангире по спине пробегают мурашки. Он пугает меня, но этот страх немного не такой, как всегда. Не знаю, мне кажется, этот мужчина другой. Может стоит рассказать о своем диагнозе? Нет, это слишком опасно. Вдруг, поняв, что я бракованная, он решит от меня избавиться. Лучше уж пока притворяться и делать вид, что все хорошо. Может тогда меня отпустят?

Прихожу снова к стене и иду дальше, считая шаги. Один, второй, третий. Поверхность меняется на что-то гладкое и холодное. Стекло? Зеркало? Ощупываю и понимаю, что это шкаф-купе. Открываю и сразу замираю. На меня обрушивается запах. Терпкий, мужской, опасный. Так пахнет от Джихангира.

Сжимаю пальцы на ткани. На вешалках висят рубашки, брюки, пиджаки. На полках сложенные футболки и свитшоты. В выдвижном шкафчике шорты какие-то, носки. Что из этого можно взять? Как выбрать? Как определить цвет? Об этом я не подумала. Вероятно, я могу взять что угодно? Ладно, лучше сделать неправильно, чем не сделать вообще.

Он сказал переодеться. Я не хочу, одежда чужая, пахнет им. Это неправильно, так не должно быть. Но гадкое платье липнет к коже, душит и тянет вниз. В нем невозможно нормально дышать. Кожа зудит от кружева, а грудь сдавливает корсет.

Беру первые попавшиеся шорты и натягиваю на себя под юбкой. Это было несложно, а вот развязать корсет задача не из легких. Медленно тянусь к завязкам на спине, пытаясь нащупать. Но пальцы скользят по плотной ткани и ничего не находится. Пробую с другой стороны и снова провал. Еще раз и еще, все бесполезно. Корсет затянут слишком туго и сковывает движения. Я не могу освободиться. Паника поднимается мгновенно, я застряла в этом проклятом платье.

— Нет, ну пожалуйста, — жалобно стону я и дергаю сильнее. Но ткань больно впивается в кожу, а грудь сдавливает.

Слышатся тяжелые шаги. Застываю, боясь пошевелиться. Дверь открывается, и кто-то входит.

— Эй, ты чего там шаришься? — раздается насмешливый мужской голос Фараха. — Я вот еды тебе принес.

От неожиданности путаюсь в юбке, спотыкаюсь и падаю на пол, как мешок с картошкой. Черт, что же я такая неуклюжая.

— Ты живая вообще? — он приближается.

— Все нормально, — выставляю руку вперед, словно защищаясь. — Просто запуталась в платье.

Поднимаюсь на ноги и отряхиваюсь.

— Может помочь? — издевается он, а я отчаянно качаю головой. От мысли, что коснется меня снова становится дурно.

— Да ладно тебе, я не кусаюсь. — Решительно идет ко мне. — Повернись.

Слова звучат как-то неправильно, будто скользят по коже. Качаю головой и прижимаю руки к груди, словно это может меня спасти.

— Ну же, — недовольно вздыхает Фара. — Задохнешься же

Упрямо сжимаю губы, но понимаю, что выбора все равно нет. Втягиваю воздух и медленно поворачиваюсь. Фарах касается моей спины пальцами, едва ощутимо, но я вздрагиваю.

— Тихо ты, — усмехается он. — Я аккуратно.

Шнуровка постепенно ослабевает. С каждым движением становится легче дышать и одновременно нарастает напряжение внутри. Он слишком близко и долго, нарушает мои границы. Хочется отстраниться, но терплю эту пытку, потому что иначе не выбраться их этого плена.

Наконец корсет ослабевает настолько, что получается вдохнуть полной грудью. Резко втягиваю воздух, а легкие как будто обжигает.

— Вот и все, — хрипло говорит Фарах, касаясь горячим дыханием моих волос.

— Спасибо, — выдавливаю из себя и отхожу в сторону, прижав руки к груди.

Он не уходит. Кожей чувствую его присутствие. Стоит и смотрит, наблюдает или оценивает.

— Дальше справишься? — лениво бросает. — Или помочь еще?

— Не надо, — резко отступаю, врезаясь спиной в стену.

Фарах тихо смеется.

— Какая ты дерзкая… — голос становится ниже. — И красивая…

Мне совсем это не нравится, но слова налипают, как комья грязи. Зачем он все это говорит? Неужели не понимает, что не нужно?

— Ты не бойся. Я нормальный, — продолжает он. — Не обижу.

Делает шаг ко мне, я шарахаюсь в сторону.

— Хочешь поговорю с Джином…

Сердце взволнованно пропускает удар.

— О чем? — выдавливаю из себя еле слышно.

— Попрошу, чтобы тебя мне отдал, — спокойно отвечает Фарах. — Я заберу. Тебе со мной хорошо будет. Обещаю. Ему все равно не нужна.

От его слов меня будто окатывает ледяной водой. Качаю головой. Нет, даже истерично трясу и двигаюсь вдоль стены, пока не забиваюсь в угол.

— Нет, — шепчу отчаянно.

Фарах усмехается.

— Чего нет-то? Я тебе нравлюсь просто, да? Цену набиваешь?

От этих слов становится мерзко и гадко. И голос у него такой же как у Муслима. Липкий, тягучий, сальный. От него хочется помыться.

— Не подходите, — говорю уже жестче.

Но он все равно двигается в мою сторону.

— А если подойду, то что?

С каждой секундой сердце стучит все громче и чаще. Кажется его слышно далеко за пределами моей грудной клетки, да и комнаты тоже.

— Я буду кричать!

Фарах громко смеется.

— Кричи, — лениво отвечает. — Тут все свои. Кроме тебя.

Его слова врезаются в голову словно острые иглы. Свои для него, а меня никто не защитит. Не придет на помощь. Паника сковывает горло и парализует мышцы.

— Джихангир сказал… не трогать, — цепляюсь за последнее, что приходит в голову. Могу ошибаться и буквально иду ва-банк.

Повисает короткая, но очень напряженная пауза. Фарах недовольно выдыхает.

— Сказал, — соглашается он. — Пока…

Это «пока» холодом проходит по позвоночнику.

— Но он уехал, — добавляет уже тише, а я замираю. — Так что…

— Не надо!.. — качаю головой, хоть ко мне никто и не приближается.

Он просто смотрит на меня. Долго и напряженно. Затем цокает языком и отдаляется.

— Ладно, — говорит уже грубее. — Сиди пока. И поешь. А то еще помрешь тут, и на меня повесят.

Шаги отдаляются, раздается щелчок двери и снова становится тихо. Я стою и не двигаюсь еще секунду, две, три. Пульс постепенно возвращается в норму, а дрожь сходит на нет. Сколько это будет продолжаться? Зачем он меня пугает? Или это шутки такие? Ничего не понимаю, мне сложно и страшно… Слезы наворачиваются на глаза, но я не позволяю им пролиться.

Резко втягиваю воздух, руки еще трясутся, но я заставляю себя двигаться. Быстро стягиваю платье, оставаясь в тех самых странных шортах и натягиваю первую попавшуюся рубашку. Она огромная, почти до колен, заворачиваюсь в нее, как в кокон. Хотя понимаю, что она меня не защитит.

Соскальзываю на кровать, поджимая ноги. Становится чуточку легче. В воздухе витает приятный аромат еды. Точно, Фарах сказал, что принес поесть. Поворачиваю голову в сторону запаха, но старательно игнорирую его.

Упрямо сжимаю губы, не буду я есть. Не хочу ничего брать от них. Но проходит минута, две, три… желудок громко урчит и болезненно сжимается. Предатель!

Еще какое-то время пытаюсь бороться с голодом, взывать к совести и гордости, но все бессмысленно. Проигрываю эту битву с собственным телом и медленно встаю. Осторожно иду на запах. Пальцы нащупывают край стола, потом тарелку. Аккуратно касаюсь — еще теплая. Глотаю голодную слюну и даюсь. Ем быстро, не разбирая вкуса. Просто потому, что нужно, иначе не выдержу.