"Зарубежный детектив 2026-11." Компиляция. Книги 1-10 (СИ) - Мосли Уолтер - Страница 68

– Извините, – выдавил из себя жирный коп, причинивший мне столько боли.

Несмотря на то что на мне не оставалось живого места, было приятно слышать эти слова. Его унижение было для меня подобно сладкому холодному мороженому на горячем яблочном пироге.

Я стер засохшую кровь с лица и сказал:

– Будь ты проклят, мать твою... Будь ты дважды проклят.

Это было неумно, но я никогда не рассчитывал дожить до глубокой старости.

Крэкстона сопровождали два человека, вылитые агенты ФБР. Темные костюмы и галстуки, белые рубашки, шляпы с узкими полями, черные ботинки, белые носки. Слева их просторные пиджаки едва заметно вздувались. Они были гладко выбриты и молчаливы как камни.

Точь-в-точь такие, с какими Ширли разговаривала возле своего дома.

Близнецы заняли переднее сиденье, а мы разместились сзади. Выехав на улицу, мы поехали вперед, сворачивая направо через каждые два квартала. У меня складывалось впечатление, что мы просто катаемся по городу, во всяком случае, я не представлял себе, куда мы едем.

– В полиции считают, что вы убили их всех, Изи. Девушку в своем доме и священника с подругой тоже.

– Я знаю.

– Это сделали вы?

– Что?!

– Убили девушку, которая жила в вашем доме.

– Ради чего я стал бы ее убивать?

– Это уж ваше дело – объяснить. Она жила у вас и не платила за квартиру.

– Тут нечего и объяснять. Я нашел Поинсеттию мертвой, и я же обнаружил труп священника. Мне просто не повезло, вот и все.

– Тем не менее их подозрения вполне понятны. Мне тоже все это показалось бы очень странным, если бы я только не направил вас сам в эту церковь.

– Да, такие странные совпадения случаются. Я видел много такого, чему вы никогда бы не поверили.

– Кто-то следит за вами, мистер Роулинз. Знает, что вы работаете с нами.

– Почему вы так считаете?

– Убийство в церкви – дело рук профессионала. Либо они кого-то наняли, либо русские сделали это сами.

– Но зачем кому бы то ни было понадобилось убивать Тауна?

– Видимо, его преподобие был втянут в их дела. Убрав его, они заметали следы.

– А не проще ли было убить меня?

– В их обычае уничтожать растения на корню. Возможно, Таун был им дорог, но они решили покончить с ним, заподозрив, что он может подставить их под удар.

Я решил использовать свой шанс в игре с Крэкстоном.

– Вы знаете нечто такое, о чем мне не говорите.

Он молча разглядывал меня несколько секунд.

– Почему вы об этом заговорили?

– Я провел с Венцлером несколько дней и не понимаю, почему у вас к нему такой интерес. И мне непонятно, чего ради вы готовы защитить меня от налоговой инспекции? Чтобы шпионить за каким-то мелким профсоюзным деятелем? Более того, священника убили, и вы уверены, что это имеет какое-то отношение к тому, чем я занимаюсь. Нет, тут явно концы с концами не сходятся.

Крэкстон прислонился к окну, и его волосатый указательный палец задвигался по подбородку. От середины к правой щеке. Движение пальца сопровождалось рождением улыбки. К тому времени, когда палец достиг мочки левого уха, улыбка полностью сформировалась.

– А вы смышленый малый, Роулинз.

– Да, – ответил я, – настолько смышленый, что оказался в полиции и вам приходится вызволять меня отсюда, защищать от налоговой инспекции и так далее. Будь я еще посмышленей, пришлось бы, пожалуй, отказаться от права дышать воздухом.

– Венцлеру удалось заполучить нечто весьма серьезное, – сказал Крэкстон.

– Но что? Что именно?

– Вам лучше об этом не знать, Изи. Вы должны знать только одно – в нашей игре самая высокая ставка. Мы играем на выигрыш.

– Вы хотите сказать, меня могут убить?

– Да, это так.

– Так какого же дьявола вы не предупредили меня заранее? – Один из роботов навострил уши. Но это меня не беспокоило. – Вы вызволяете меня из полиции, и я на свободе, вы уверяете, что все идет по плану, а на самом деле кое-кто готов взять меня на прицел.

Крэкстона моя судьба нисколько не волновала.

– Вы хотите оказаться в тюрьме, Изи? – спросил он. – Только скажите, и мы немедленно вернем вас инспектору Лоуренсу.

– Послушайте, – сказал я, – если вы знаете, что за Венцлером что-то числится, то почему бы вам не взять его?

– Мы пробовали, Изи. Мы арестовали и допросили его. Но он не признался, а доказательств у нас – никаких. Я не могу вам сказать, чем, по нашему мнению, он обладает, но это нечто очень важное. Если это будет пущено в ход, Америка понесет значительный ущерб.

– Значит, вы не собираетесь сообщить мне о том, что именно я разыскиваю?

– Вам лучше не знать, Изи. Поверьте, вы пожалеете, если узнаете.

– Ну хорошо. Имеет ли это какое-то отношение к Андре Лавендеру?

– Могу сказать только одно: если вам известно, где находится Лавендер, вы должны нам об этом сообщить. В данном случае речь идет не о каких-то расовых проблемах, а об интересах нашей страны.

– Значит, по-вашему, я должен разгуливать с мишенью на спине?

– Вы можете устраниться в любой момент.

Он знал, что у меня не было ни малейшего шанса.

– Значит, вы хотите, чтобы я оставался с Венцлером?

– Да, это так. Теперь мы знаем: Таун был в какой-то степени причастен ко всему этому. По нашим сведениям, он сотрудничал с антивоенными кругами. Вы можете начать с его отношений с Венцлером. Судя по всему, Венцлер был одним из тех, кто его убил.

Хаим убивал, когда был в Польше. Война кончилась не так давно, чтобы хороший солдат забыл свое ремесло.

– А как насчет Поинсеттии? Вы думаете, ее тоже убили русские?

Он бросил на меня суровый взгляд.

– Ее могли убить вы или кто-то другой. Я этого не знаю. Более того, меня это не волнует. Я занимаюсь другим делом.

– Уж поверьте мне, полицейских это очень даже волнует.

Крэкстон поерзал на сиденье и уставился в окно.

– Когда все закончится, я объясню, почему вы оказались в церкви, – сказал он, настолько приблизив лицо к стеклу, что от дыхания затуманилось его и без того тусклое отражение. – Я расскажу им, что вы герой. И если у них не будет неопровержимых доказательств вашей вины в убийстве девушки, тогда...

Он сгорбился и отвернулся от окна, чтобы взглянуть на меня. Я почувствовал, как по моей щеке стекает струйка крови.

– Вы когда-нибудь сидели в одиночном окопе, Изекиель?

– Слишком часто, чтобы хотелось об этом вспоминать.

– В окопе холодно и одиноко, но зато так приятно после этого вернуться домой.

Я ничего не сказал, но мог бы сказать: "Аминь".

– Да, – продолжал он, – боль превращает испуганных мальчишек в мужчин.

Огненно-красный шар солнца висел над городом, а подпиравшие его густые черные облака, казалось, опускались нам прямо на голову, подобно сталактитам в гигантской пещере, а в вышине, над облаками, небо было окрашено в теплый оранжевый цвет. В этой картине было нечто библейское, и мне даже почудились звуки церковного органа.

– Да, Изекиель, нам предстоит серьезное дело. И оно может оказаться весьма болезненным.

Стоило мне шевельнуть мизинцем, как мучительная боль пронзала мне руку насквозь, и тем не менее я спросил:

– Что вы имеете в виду?

– Мы должны расколоть Венцлера. Он крепкий орешек и связан с людьми, которые похлеще его самого. Я знаю, это сопряжено с риском, но нам нужно довести дело до конца.

– Допустим, я ничего не обнаружу?

– Если я не получу того, что нужно, мистер Роулинз, значит, моя работа не стоит ни цента. Вы погорите вместе со мной.

– А если вы найдете то, что ищете?

– Тогда я помогу вам, Изи. Словом, мы перед дилеммой: либо любой ценой выплыви, либо – тони.

– Вы даете мне слово, мистер Крэкстон?

Вместо ответа он спросил:

– Теперь домой?

– Да.

По пути он говорил только о том, как купит бониту, разделает рыбу на кусочки, ошпарит кипятком, а затем замаринует в уксусе и соевом соусе. Он научился готовить это блюдо, когда служил в Японии.