"Зарубежный детектив 2026-11." Компиляция. Книги 1-10 (СИ) - Мосли Уолтер - Страница 50

У нижнего края картинки стояло бронзовое блюдо, которое Поинсеттиа использовала для возжигания курений. Здесь приторный запах чувствовался особенно остро. Вокруг блюда громоздились столбики пепла, похожие на белых червячков.

Ванная комната выглядела просто омерзительно. Пузырьки с косметикой всякого рода стояли открытыми, содержимое их давно высохло и растрескалось. На полу валялись полотенца, покрытые плесенью. Сетку душа паук оплел паутиной.

Самый скверный запах исходил из спальни. И я поколебался, прежде чем туда войти. Принюхиваться – это чисто животный инстинкт. Первым делом собака должна понюхать. И если запах не тот, лучше отойти в сторону.

Наверное, я должен был родиться собакой.

Поинсеттиа висела посреди комнаты на веревке, укрепленной на крючке для люстры. Она была абсолютно голая, кожа ее обмякла, и казалось, вот-вот соскользнет с костей.

Не помню, как я добрался до квартиры миссис Трухильо. Сначала я пытался позвонить по телефону Поинсеттии, но он был отключен.

– Да что тут думать, – сказал поджарый светловолосый полицейский Эндрю Риди. – Накинула на шею петлю и оттолкнула стул. – Он взглянул на опрокинутый стул, лежавший неподалеку, и продолжал: – Ясно одно! Она повесилась. Вы говорили, она была в подавленном настроении, не так ли, мистер Роулинз?

– Да, – ответил я. – Мофасс грозился выселить ее.

– А кто это? – спросил Куинтин Нейлор, напарник Риди и первый полицейский-негр в штатской одежде, которого я видел. Он тоже смотрел на стул.

– Управляющий домом, он собирает ренту и так далее.

– А на кого он работает? – спросил меня Нейлор.

Пока я обдумывал ответ, Риди сказал:

– Какое это имеет значение? Это самоубийство. Мы просто сообщим, что она покончила с собой, и все.

Нейлор был невысок, но широкоплеч и производил впечатление большого и сильного человека. Полная противоположность своему напарнику. Однако, судя по всему, между ними существовало полное согласие.

Нейлор прошелся по комнате, чуть ли не задев висящий труп. Казалось, он чувствует: здесь что-то не так.

– Да брось ты, Куинт, – занудил Риди. – Кому нужно было убивать эту девушку? Да еще так подло, инсценируя самоубийство. Были у нее враги, мистер Роулинз?

– Нет, насколько я знаю.

– Посмотри на ее лицо, Энди. Похоже, это недавние синяки.

– Иногда так бывает при удушении, Куинт, – взмолился Риди.

– Эй, послушайте! – заорал толстый служитель "Скорой помощи".

Я позвонил и в больницу несмотря на то, что Поинсеттиа была мертва.

– Когда мы сможем ее снять и убраться отсюда?

Служитель явно не относился к тем белым, которые мне симпатичны.

– Вам придется подождать, – сказал Нейлор. – Мы проводим расследование. Ничего нельзя трогать. Все должно оставаться как есть. И прежде всего нужно сфотографировать комнату.

– Тьфу, – фыркнул жирный человек. – Ну ладно, а кто распишется за вызов?

– Мы вас не вызывали, – ответил Нейлор.

– А как насчет тебя, сынок? – спросил служитель меня. С виду он был лет на десять меня моложе.

– Знать ничего не знаю. Я вызывал только полицию, – солгал я.

Эта ложь была чем-то вроде разминки. Я готовился лгать по-настоящему, готовился к тому, что ждало меня впереди.

Жирный только зло сверкнул на меня глазами.

Когда машина "Скорой помощи" отбыла, я обернулся и увидел висящую Поинсеттию. Казалось, она слегка покачивается. В какой-то момент мне показалось, что мой желудок стал сокращаться в такт ее покачиваниям, и я поспешил было уйти.

Но Нейлор остановил меня за руку и спросил:

– Так на кого, вы сказали, работает Мофасс?

– Мофасс существует сам по себе, и ни на кого он не работает.

– Ну, тогда поставим вопрос иначе. Кого он представляет? – не унимался Нейлор.

– Понятия не имею. Я просто состою у него уборщиком.

– Может быть, хватит, Куинт? – вмешался Риди.

Он вынул носовой платок и зажал им нос. Неплохая мысль. Я сделал то же самое.

Риди было за пятьдесят, а Нейлор, похоже, ровесник толстяка из "Скорой помощи". Вероятно, он служил унтер-офицером в Корее. Да, мы много чего получили от этой войны. Интеграцию, продвижение по службе некоторых цветных солдат и множество убитых парней.

– Здесь что-то не так, Энди, – сказал Нейлор. – Давай побудем еще немного.

– Ну кому есть дело до этой девушки, Куинт?

– Мне есть дело, – ответил молодой полицейский.

Меня буквально переполнило чувство гордости. Я впервые видел, что черный и белый полицейские держатся на равных при исполнении служебных обязанностей.

– Я вам еще понадоблюсь?

– Нет, мистер Роулинз. – Риди вздохнул. – Дайте мне ваш адрес и телефон. Мы вызовем вас, если понадобится.

Он вынул из кармана блокнот в кожаном переплете, и я продиктовал ему свой адрес и телефон.

Внизу я со всеми подробностями рассказал о случившемся миссис Трухильо. Дело в том, что она не только охраняла дом от воров, но и сообщала новость всей округе.

Глава 11

Я, признаться, тяжело переживал смерть Поинсеттии. Да, она низко пала, но не следовало желать ей зла. Какая бессмысленная и жестокая смерть, независимо от того, покончила она с собой или же ее кто-то убил. Меня страшила мысль, что на самоубийство ее могла толкнуть угроза выселения. Я гнал эту мысль прочь, но она вновь и вновь возвращалась ко мне с упорством суслика, роющего нору под землей.

Но независимо от моих чувств жизнь шла своим чередом.

Воскресным утром я встретил Этту-Мэй. На ней было платье из темно-синей ткани с вышивкой в виде гигантских белых лилий и шляпка цвета яичной скорлупы, надетая набекрень. Туфли тоже были белые. Этта никогда не носила обуви на высоких каблуках, однако уступала мне в росте всего лишь каких-то несколько дюймов.

По пути я спросил ее:

– Ты говорила с Крысой?

– Да, позвонила ему вчера.

– И что?

– Да как всегда. Поначалу говорил нормально, а потом опять завел свою песню. Мол, он не из тех, кого можно отвергнуть, будто я чем-то ему обязана. Дерьмо! Да я убью Реймонда, если он снова начнет пугать Ламарка, как в Техасе.

– Он что-нибудь сказал Ламарку?

– Он даже не считает нужным с мальчишкой разговаривать. Почему ты спросил об этом?

– Сам не знаю.

Церковь Первого африканского баптиста была построена по образцу испанского монастыря. Высоко на стене розоватого цвета, на большом мозаичном панно истекал кровью Иисус, страдающий во имя блага всей своей паствы. Хотя, скорее всего, никто этого не замечал. Прихожане – мужчины, женщины и даже дети были разодеты в пух и прах. Платья, костюмы из шелка, лакированные туфли и белые перчатки. Улыбки и поклоны, которыми обменивались в воскресенье представители двух полов, выглядели бы просто неприлично в каком-нибудь другом месте. Но воскресенье – день, когда следовало чувствовать себя прекрасно и отлично выглядеть.

Рита Кук пришла с Джексоном Блю. Должно быть, он давно уже положил на нее глаз и занял вакантное место, как только она надоела Крысе. Так поступают многие мужчины. Они уступают другим право разбить лед, а потом получают возможность свободного плавания.

Дюпре и его новая жена Зари тоже были здесь. Как-то раз она сказала, что Зари – африканское имя, а я имел неосторожность спросить, какую именно часть Африки она имеет в виду. Она не знала и разозлилась на меня за то, что своим вопросом я поставил ее в глупое положение. И злилась до сих пор.

Я увидел Оскара Джонса, старшего брата Оделла, на лестнице, ведущей в церковь. Этта останавливалась со всеми, кого еще не успела повидать, а я двинулся туда, где стоял Оскар.

Как я и подозревал, Оделл прятался в тени колонны.

– Изи, – окликнул меня Оскар.

– Как дела, Оскар? А, Оделл, и ты здесь!

Сходство между братьями было удивительным, даже одежда висела на них одинаково. Они оба говорили тихо-тихо. Я присутствовал при их беседах и никогда не мог разобрать ни единого слова.