"Зарубежный детектив 2026-11." Компиляция. Книги 1-10 (СИ) - Мосли Уолтер - Страница 45

Я был так огорчен, хоть плачь.

– Привет, дядя Изи, – завопил Ламарк.

Он прыгал на моей кровати. Вверх и вниз, снова и снова, как маленький безумец или просто как любой малыш.

– Сегодня Крыса заходил к Джону Маккензи. Он разыскивал тебя и спрашивал обо мне, – сообщил я Этте.

– Значит, он появится завтра, и нас уже здесь не будет.

– Откуда ты знаешь, что он не собирается сюда заглянуть прямо сейчас?

– Ты сказал, он побывал в баре сегодня?

– Да.

– Тогда он уже нашел себе девку или же ищет.

Я ничего на это не ответил, но Этта продолжала:

– Реймонд обязательно должен обмокнуть свою штуку, когда попадает в новое место. Он появится завтра, после того как позабавится с очередной девкой.

Мне было неприятно слышать такие слова из ее уст, и я оглянулся: нет ли поблизости Ламарка? Но что-то в ее дерзких словах взволновало меня. Мне не хотелось думать о женщине, с которой был Крыса. В моей жизни все складывалось так скверно, что меня почти ничто уже не заботило.

К счастью, в это время подъехал Альфред. Это был невысокий юноша, почти подросток, но работать он умел. Мы погрузили чемоданы Этты и кровать из моего гаража на грузовик. Я также отдал ей стул и стол из старой мебели.

Перед отъездом Этта немного смягчилась.

– Ты навестишь нас? – спросила она. – Знаешь, Ламарк тебя полюбил.

– Как только стряхну с себя этого налогового инспектора, Этта. Через два, от силы три дня.

– Передай Реймонду, я не хочу его видеть. И не сообщай ему мой адрес. Скажи – я запретила.

– А если он достанет пистолет?

– Тогда мы погибли, Изи.

Глава 7

Альфред увез Этту с Ламарком, и я уселся возле телефона. Было без пяти минут три. Если бы Лоуренс позвонил ровно в три, как обещал, я, наверное, чувствовал бы себя спокойнее. Но минуты превратились в полчаса, потом в час. В течение всего этого времени я непрерывно думал о том, что предстоит потерять и мою собственность, и мои деньги, и мою свободу. И еще я размышлял о том, с какой отеческой теплотой он называл меня "сынок". В те дни многим белым людям казалось неоспоримой истиной: чернокожие мало чем отличаются от несмышленых детей.

Шел уже пятый час, когда Лоуренс соизволил наконец позвонить.

– Роулинз?

– Да.

– Я хотел бы встретиться с вами сегодня вечером в шесть тридцать в моей конторе. Я предупредил вахтера о вашем визите, вас пропустят.

– Сегодня вечером? Но я не успею собрать бумаги.

Мои слова канули в пустоту – он уже повесил трубку.

Я пошел в гараж и достал коробку с бумагами. Налоги я платил с суммы, которую выплачивал сам себе через Мофасса. И естественно, не платил налогов с украденных денег, потому что в 1948 году они все еще были "горячими". Большая часть прибыли от ренты шла на покупку недвижимости. Было гораздо проще пускать деньги в обращение, не сообщая правительству о своих доходах.

Потом я поехал к Мофассу. У меня не было выбора, и всякое решение представлялось весьма сомнительным.

Пока я ехал, у меня в ушах звучал Голос: "У этого подонка нет права вмешиваться в твои дела. Никакого права!"

Но я старался его не слушать. Крепче вцепился в руль и сосредоточенно смотрел на дорогу.

– Это никуда не годится, мистер Роулинз, – заключил Мофасс, не вынимая изо рта своей толстой сигары.

– А как насчет того, чтобы оформить бумаги задним числом? – спросил я.

Мы сидели в его конторе среди плавающих облаков табачного дыма.

– Но вы же сами говорили, у вас нет достаточно богатых родственников, на которых можно переписать собственность.

– А если бы я предложил это сделать вам?

Мофасс подозрительно посмотрел на меня и откинулся в своем вращающемся кресле.

Он целую минуту молча разглядывал меня, потом покачал головой и сказал:

– Нет.

– Это необходимо, Мофасс. Иначе меня ждет тюрьма.

– Я вам сочувствую, но должен сказать "нет", мистер Роулинз. Это не значит, что мне безразлична ваша судьба, но бизнес есть бизнес. И когда занимаешься бизнесом, просто не имеешь права позволить себе каких-то вещей. Поставьте себя на мое место. Я – ваш служащий, собираю ренту и стараюсь исправно выполнять свои обязанности. И вдруг вы решаете переписать всю свою собственность на мое имя. Я становлюсь ее владельцем, – сказал он, прижимая обе ладони к своей груди, – но деньги получаете вы.

– Джон Маккензи заключил такую сделку с Оделлом.

– Судя по вашим словам, Оделл просто любит выпить. А я бизнесмен, и вы не можете мне доверять.

– Черт побери, и правда!

– Видите ли, – Мофасс вытаращил глаза и надул щеки, сделавшись похожим на большого коричневого карпа, – если вам вдруг покажется, что я утаиваю ваши деньги, вы начнете заявлять о своих правах. Сейчас у нас все о'кей, потому что наши отношения имеют официальный статус. Но мне нельзя будет доверять, если ваша собственность внезапно станет моей. Что, если я вдруг решу, что заслуживаю большего, а вы скажете – нет? В суде выиграю я.

– Мы не сможем обратиться в суд, после того как подделаем документы о владении собственностью.

– Допустим, мистер Роулинз. Скажи я вам сейчас – да, и единственный суд, к которому мы сможем апеллировать, – мы с вами. Нас не связывают кровные узы. Мы только деловые партнеры.

Он ткнул в мою сторону своей дешевой сигарой.

– Знаете, нет ничего страшнее ненависти человека, которого кто-то надул в его собственном бизнесе.

Мофасс снова откинулся на спинку кресла, и я понял – он отверг мое предложение.

– Значит, такие дела, – сказал я.

– Вы еще даже не попытались выкрутиться, мистер Роулинз. Ступайте туда со своими бумагами, вдруг обойдется.

– Он угрожает судом.

– А чего еще от него можно ждать? Конечно, он пытается вас запугать. Пойдите к нему со своими бумагами о доходах и спросите, откуда у вас, по его мнению, появились такие деньги, на которые можно купить несколько домов. Вы должны прикидываться бедняком. Белым людям нравится думать, что вы не совсем дерьмо.

"А если это не сработает, – прозвучал хрипловатый Голос в моей голове, – тогда убей этого сукина сына".

Я попытался избавиться от уныния, которое вселил в меня Голос. Собрался было поехать прямо в налоговую инспекцию, но вместо этого вернулся домой и разыскал в чулане короткоствольный револьвер, почистил и смазал его, зарядил новыми патронами. Мне было не по себе, потому что обычно я носил с собой револьвер 25-го калибра для собственного спокойствия, но этот – 38-го калибра – смертельное оружие. Я не мог отделаться от мысли об этом неуклюжем белом человеке, о том, что у него есть дом и семья. А его заботит только одно – лишь бы на листке бумаги сошлось несколько цифр.

– Этот человек представляет правительство, – сказал я вслух, чтобы убедить самого себя, как глупо идти к нему вооруженным.

"Он хочет все отнять у тебя, – ответил Голос, – и ему бы следовало самому позаботиться о себе".

Парадная дверь правительственного учреждения была заперта, окна не светились, но на мой стук отозвался невысокий негр в сером комбинезоне садовника и клетчатой рубашке. Интересно, владел ли он какой-нибудь собственностью?

– Вы мистер Роулинз? – спросил он.

– Так точно.

– Можете подняться наверх.

Я был в таком возбуждении, что не чувствовал ничего, кроме биения крови в моей голове. Я собирался рассказать инспектору о том, сколько мне платили, а если он мне не поверит, убить его. Что ж, я дам прекрасный повод, если они захотели посадить меня в тюрьму.

Наверное, я убил бы его в любом случае.

А может быть, застрелил бы заодно и негра в комбинезоне. Временами что-то находит на меня. Когда я оказываюсь под давлением обстоятельств, мне слышится Голос. Это не раз спасало мне жизнь во время войны. Но в те суровые дни решения, связанные с вопросом жизни или смерти, принимались легко.