"Зарубежный детектив 2026-11." Компиляция. Книги 1-10 (СИ) - Мосли Уолтер - Страница 349

– Роуз, что, черт возьми, случилось?

– О мисс… Я едва могу поверить в то, что собираюсь вам сказать. Дэниел Торнбери мертв. – Ее прерывистый писк перешел в полный отчаяния вопль. – Как это возможно?!

Теперь побледнела уже сама Элоиза. Ее руки опустились на табурет, пальцы сжали его края.

– Он мертв? Не болен? Ты уверена?

– Вызвали врача, но он уже был холоден как камень, лежал с распахнутыми глазами и без пульса. Его бедный отец нашел его этим утром. Он считает, что Дэниел умер несколько часов назад. Я была на кухне, когда один из соседей ворвался и рассказал об этом.

В смятении она поспешила наверх, чтобы поделиться новостями с мисс Хотон.

– Если он чувствовал себя плохо, почему не обратился к врачу? – Голос Элоизы дрожал, и по нему Роуз могла предположить, что ее хозяйка потрясена не меньше.

– Мистер Торнбери-старший ушел вечером, оставив сына в постели. Дэниел жаловался на головную боль, ломоту в теле и слабость. Они оба решили, что это простуда. Но, по словам врача, тут было что-то неладное. Он хочет провести проверку на яд… хотя я не понимаю зачем.

Роуз растерянно качала головой. Неужели он так сильно переживал из-за ее отказа, что… Нет-нет. Но как еще он мог отравиться? Вряд ли это произошло случайно.

Элоиза встала и в одних чулках начала мерить шагами комнату, полураспущенные волосы струились по спине. Ее лицо стало сосредоточенным, словно в голове выстраивался какой-то план. Наконец она остановилась.

– Не понимаешь? А ведь ты подарила ему ту настойку, не так ли? Интересно, не выпил ли он именно ее? Так что именно в ней было? – Хозяйка задумчиво прищурилась. – Ты же сказала ему, что это настойка? Что ее нужно разбавлять?

– Но это был ваш подарок… – Роуз была в замешательстве. – Вы не дали мне никаких особых указаний…

Элоиза сжала кулаки, но голос ее был спокоен, тон почти небрежен, как будто она и вовсе не присутствовала здесь. Румянец вернулся на ее щеки, но выражение лица стало странно решительным, а не испуганным. У Роуз мурашки пробежали по рукам, по лопаткам… Во всем этом было что-то очень неправильное; она начинала догадываться.

– Как интересно, что ты покупала липкие ленты в аптеке всего четыре дня назад… Эти мерзкие штуки, как известно, содержат мышьяк.

– Но вы сами просили меня их купить… – Теперь Роуз была в полном ужасе: ее мир трескался прямо у нее на глазах.

– Я? Не будь дурочкой. Насколько я знаю, экономка сама ведет учет таких вещей, и я в это не вмешиваюсь. И вообще, зачем они кому-то в апреле? В самом деле, Роуз, ответ пугающе очевиден. Если в настойке обнаружат мышьяк, тебе придется многое объяснить. В такой маленькой деревне слухи быстро разойдутся. Всем станет известно, что ты отказала ему. А если меня попросят дать показания, боюсь, мне придется признать, что ты устала от его преследований, что он даже пытался взять тебя силой… и что ты разозлилась. О, я-то помню, как ты пришла ко мне той ночью, вся в слезах, и сказала, что желаешь ему смерти!

Роуз застыла, разинув рот, когда до нее наконец дошла правда. Каждое слово, слетающее с красивых розовых губ мисс Хотон, было чистой ложью. Элоиза совершила это злодеяние: отравила мужчину лишь по той причине, что он не захотел быть с ней, а его возлюбленную подставила под удар. Возможно, она не планировала убивать – ее удивление от известия казалось искренним, а раздражение из-за того, что Роуз не предупредила Дэниела разбавить настойку, выглядело настоящим. Но ответственность за его смерть лежала именно на ней – в этом теперь не было сомнений. Женщины встретились взглядами, и по самодовольному выражению лица Элоизы Роуз поняла, что ее догадка верна. Она невольно отступила на шаг. Все знали, что мисс Хотон – избалованная девчонка. Это стало ясно Роуз с того самого дня, когда она попала в их дом: Элоиза требовала самую просторную спальню с видом на зелень, и родители не возразили ни словом. Дэвид Хотон боготворил свою дочь и верил всему, что она говорила, будь то ложь или правда. У Роуз в животе что-то болезненно сжалось. Такая расчетливость… Эта женщина решила, что если она не может обладать кем-то, то не позволит этого и другим. Это было за гранью здравого смысла.

– Мне так жаль тебя, правда. – Элоиза наконец нарушила молчание. – Мужчина порой хуже зверя. Вот что я тебе скажу: давай сделаем вид, что этого разговора не было. Я закрою на все глаза и позволю тебе тихо покинуть дом. И тревогу не подниму. Но через полчаса я позвоню в колокольчик и спрошу, куда ты запропастилась. – Она подошла к Роуз и нежно коснулась ее щеки. – Прости, что не могу предложить тебе ничего лучшего. Ты всегда казалась мне очень умненькой: умеешь читать и писать, в отличие от многих людей твоего круга. Ты прилично одета, находчива. Я уверена, ты начнешь все сначала. В деревне будут требовать казни за смерть Дэниела, но мне ничего не грозит, и если ты разумна – сделаешь так, чтобы и тебе ничего не грозило.

Горничная застыла, словно прикосновение хозяйки превратило ее в камень. Мысли смешались. Все, что Роуз сделала за последние месяцы для этой избалованной и привилегированной женщины, оставалось их тайной. Ни одна из подруг-служанок ничего не знала. Да, люди считали Роуз благоразумной, прилежной, доброй христианкой. Но если все сведется к слову Элоизы против ее слова, то кто поверит горничной? О предложении Дэниела и ее отказе уже и так шептались на кухне. Кухарка еще два дня назад затронула эту тему после ужина. Роуз тогда уклонилась от ответа и поспешила выйти: инстинктивно почувствовала – молчание безопаснее. Но бежать сейчас… Разве это не будет прямым подтверждением вины?

– Двадцать восемь минут.

Что еще она могла предпринять? В Лоубридже у нее не было ни одного настоящего друга. С другими служанками отношения были ровными, но дистанция все же ощущалась. Ее образование вызывало у некоторых раздражение, даже зависть. Родных не осталось. Единственный человек, к которому она по-настоящему привязалась в этом доме, предал ее самым отвратительным образом. Мать Роуз всегда говорила, что ее дочка слишком доверчива.

Двуличие мисс Хотон было пугающим. Но больше всего в этой истории угнетало то, что мужчина, к которому она питала глубокое чувство, теперь был мертв. Первый человек за много лет, который смотрел на нее как на равную, вдохновлял ее учиться, хвалил ее достижения… И когда он сделал ей предложение, она знала, что он был серьезно настроен. Если бы не Элоиза и не ее влиятельное положение, Роуз сказала бы «да», не раздумывая. Но Роуз была верной, честной. Она отступила.

А теперь Дэниел Торнбери – невинная жертва. Убит – женщиной, которая не выносила отказов. Как ни посмотри, все оборачивалось против Роуз. У нее не было ни поддержки, ни защитников, зато у Элоизы были родители, друзья, связи, целая община.

– Двадцать семь…

И Роуз поняла: у нее действительно нет иного выхода, кроме как бежать.

Глава 34

Роуз

Роуз не осмелилась вернуться в свои комнаты. Она не верила, что ее хозяйка не позвонит в колокольчик, как только она выйдет в коридор, несмотря на ее обещание. Вместо этого горничная спустилась по лестнице для слуг и вышла через боковую дверь в огород, ничего с собой не взяв. Уже смеркалось, а ночью, скорее всего, будут заморозки.

Она прокралась по подъездной дорожке, держась тени, и нырнула за вишневое дерево с розовыми цветами; отсюда она могла видеть людей, входящих и выходящих из коттеджа Торнбери. Любопытные, но в целом добрые соседи наверняка навещали убитого горем отца.

Ее практичность пересилила сомнения и страх. Сейчас ее никто не мог заподозрить. Тело увезли только сегодня, коронер еще не осмотрел его. Так что Роуз расправила плечи и пошла ровным шагом по лугу к тропинке, которая вилась между церковью и школой. Она решила пуститься вдоль реки Бран, пройти около двадцати миль до Мэнбери, а там сесть на поезд до Лондона. Было бы быстрее и безопаснее добраться до Бранчестера, но риск был как раз в том, что все так и подумают. Решат, что она направляется в Бранчестер, на свою родину, где у нее оставались знакомые.