КОМСОМОЛ. Трилогия (СИ) - Войлошникова Ольга - Страница 146

Господи Боже… Я сидел, слушал, и голова у меня от всего услышанного шла кру́гом. От обвинений в измене Аркадия освободили. Дезертиром не считают. Но оставляют в тылу. Чего он там ещё один наворотит⁈ И что будет, когда ему вдруг перестанет везти, а опереться не на кого – не на призрака же бестелесного, в конце концов!

От реплик чувство было такое, словно я, как тот дурак из сказки, прыгаю из котла с кипятком – в ледяной – и обратно. Хорошо ли это будет? Плохо ли? Хорошо – плохо – хорошо…

Глава 20

Я ЖЕ ВАС НЕ ТРОГАЛА! ПОЧТИ…

РАЗГОВОРЫ ВО ТЬМЕ

Аркадий

Я лежал в обнимающей меня темноте (или висел?). Тела определённо не было. Зато были мысли. Много мыслей, весьма сумбурных. Меня снова терзало: вправе ли я?

Если конкретнее: вправе ли я столь вольно распоряжаться чужими жизнями?

Из тьмы проступали бегущие фигуры. Иногда они были окровавленными или изломанными, но у всех без исключения лица казались стёртыми, словно старые вышерканные маски. Никаких черт, сплошное папье‑маше.

Они приближались ко мне, останавливались и словно ждали чего‑то.

– Ваши враги – там! – говорил я. И они отвращались от меня и бежали во тьму и убивали там кого‑то, а потом приходили снова, и их становилось всё больше и больше.

Вправе ли я?..

Ты же сам говорил, что это прекрасно, когда враги сами себя убивают?

О! Я знаю этот здравый голос. Это тоже я. Зверь внутри меня, моя вторая сущность. Никаких заламываний рук, сплошной природный прагматизм.

Разве это плохо? По‑моему – отлично.

Так‑то да. Но всё равно, это именно вражья манера расчеловечивать всех, кто от них отличается. Хотим ли мы стать такими же?

Но‑но! Не путать тёплое с мягким! Для начала припомним: их звали сюда? Звали «цивилизовать» всех, не похожих на себя? Вырезать деревни, угонять людей, словно скот?

Надеюсь, это был риторический вопрос, и ты не считаешь меня настолько идиотом.

Вот и пусть лопают полной ложкой своё варево. Тем более, что полосатиков я щадить вообще не намерен! Или у тебя другие планы? Будешь непротивляться злу насилием, стоять пришибленно и смотреть, как мерзавцы расчищают для себя жизненное пространство?

Нет, конечно! Всех уродов к ногтю! – возмутился я, и тут кишащая толпа с лицами из мятого картона снова обступила меня.

Ты забыл волшебное слово , – укоризненно сказал Зверь.

Какое?

Последнее. Отпусти их. Этим мы тоже отличаемся. Получи твою силу тот профессор из лаборатории – вся Австрия бы взвыла. Поэтому…

Тут я вспомнил. И сказал этим , с картонными лицами:

– Умрите последней смертью. И Бог вам судья. – И обступающие меня фигуры рассыпались прахом.

Вот так!  – одобрил Зверь. – Так и держись. Главное – сам человеческий вид и мысли не теряй!

Постараюсь, – хмыкнул я.

Вот и ладно.

Хотя получать советы оставаться человеком от Зверя, это как минимум забавно.

А ты бы хотел на всю жизнь быть запертым в теле сумасшедшего маньяка? Я – нет.

Так и я – нет.

Вот и славно. Живём.

МНЕ НУЖНА КАРТА!

Южная Моравия, деревня с неизвестным названием

17 января 1948 года, около часа пополудни

Хотару

Указатель с названием деревни кто‑то расстрелял до полной нечитаемости, и часть домов была сожжена, но здание с вывеской «Школа» каким‑то чудом сохранилось, и из его печной трубы даже поднимался дымок, что немедленно внушило Хотару оптимизм. Вломившись в школу без стука (какой дурак стучится, заходя в школу⁈), лиса поняла, что деревенька была настолько маленькой, что в школе имелся единственный класс. Вторая комната, похоже, была отведена под жильё учителя. И ещё была кухонька, из которой тянуло супом.

– Нет, сперва карта, – сказала сама себе Хотару и устремилась в класс. – Ятта!*

*Получилось! (яп.)

На стене рядом с большой классной доской висела карта мира из двух полушарий.

– Простите… – она обернулась. В класс заглядывал привлечённый её воплями слегка взлохмаченный мужчина средних лет, сжимавший в одной руке книжку, а в другой – поварёшку. – Простите, что вы тут делаете?

– Вы учитель? – деловито осведомилась Хотару.

– Д‑да, – немного нерешительно ответил мужчина. – Хотите записать ребёнка? Я не припомню вас в числе родителей, но завтра вы уже можете…

– Идите сюда! – и поскольку мужчина не торопился, она подлетела к нему и подхватила под локоть, автоматически обнюхав поварёшку: – Куриный суп?

– Верно. А что, собственно…

– Идите‑идите! Мне нужна ваша помощь!

Она подволокла его к карте и потребовала:

– Покажите, где мы находимся?

Учитель удивлённо поднял брови, отложил книгу и, подхватив указку, ткнул в карту:

– Примерно вот здесь. Морковице‑Слижаны, Кромержиж, Злинский край.

– Но этого здесь не написано, – проницательно заметила Хотару.

– О, конечно, пани! Слишком мала наша деревня для того, чтобы быть обозначенной на этой карте.

– Ага! А где Клостервальд?

– Простите…

– Это лес в Нижней Австрии! – нетерпеливо притопнула Хотару. – Где это?

– Э‑э‑э… если мы говорим о Нижней Австрии, то, полагаю, где‑то здесь, – указка практически не сдвинулась с места.

– И он тоже не подписан?

– Увы.

– А есть у вас карта, на которой обозначены эти… Морковки и другие деревни?

– Нужно поискать в кладовке. Видите ли, меня не было несколько дней и здесь устроили ужасный переполох, но, кажется, их не особо привлекли книги…

– А потом мы с вами пообедаем! – как о деле решённом, заявила Хотару. – Вношу свою долю в трапезу апельсинами и генеральским тортом. Или, может, он был не генерал, но шибко важная шишка, хоть и с вечно кислой мордой. Несколько дней всё доесть не можем, – доверительно пояснила она, – уж больно он оказался здоровый. Хорошо, что в моём тайнике ничего не портится! Ну дава‑ай, пошли! – и она слегка подтолкнула учителя, который смотрел на неё круглыми глазами, щипая себя за руку.

* * *

Кладовка, видимо, предназначалась для хранения разных учебных материалов, потому что было здесь всякое – и набор огромных деревянных линеек разного вида, и чучело совы, и глобус, и старый скелет с оторванной головой и целый ворох смятых плакатов, по которым, похоже, кто‑то топтался. Верхний был к тому же весь в пятнах.

– Химикаты рассыпали, макаронные тупицы, – расстроенно сказал учитель. – Я, видите ли, первым делом навёл порядок в классе и не знал, что тут всё так печально.

– Вам дороги эти бумаги? – деловито спросила Хотару.

– Конечно! Тут же вся школьная программа в наглядном виде!

– Я помогу вам восстановить их, но карта с Клостервальдом – моя. Идёт?

– Идёт! – махнул рукой этот странный тип. – Извините, мне нужно выключить плитку!

– Иди‑иди, – пробормотала Хотару, – оглядывая кладовку новым взглядом. Ага! А вон и длинные штыри, торчащие из стен – не иначе, предназначенные для развешивания на них этих плакатов. Иначе зачем у каждого плаката две реечки по краям и приделанная к верхней рейке верёвочка? – Пр‑р‑р‑риступим!

Сделка оказалась не так уж и плоха. Большинству бумаг хватило лёгкого обновления, кое‑каким – возвращения целостности, и только некоторым пришлось делать капитальное восстановление. Учитель, гремевший в своей кухоньке кастрюльками и, кажется, обжигавшийся – иначе зачем ему так шипеть? – наконец появился в дверях кладовки да так и замер.

Что это от него исходит? Кажется, восторг?

– Вы волшебница?

– О, да, – Хотару внутренне усмехнулась. Восторг – это полезно. Ничто так не наполняет жемчужную сферу, как он.

Нужная карта оказалась в самом низу.

– Вот! Вот она! – воскликнул учитель. – Подробная физическая карта Великой Германской империи с указанием населённых пунктов.