КОМСОМОЛ. Трилогия (СИ) - Войлошникова Ольга - Страница 145

Сидящие за столом переглянулись.

– Так получается, не врал Аркашка? – с облегчением выдохнул я.

– Вашего сына никто не обвиняет во вранье, господин герцог. В излишней самодеятельности, это да. Но – обман? Хм… похоже, это точно не про Коршуновых. Кстати! – Лавров потёр висок и слегка поморщился: – Среди спасённых оказалась София Морачевская.

– Как⁈ – снова хором воскликнули императрица и Анна Кирилловна. – София⁈

– Кто такая? – уточнил государь.

– Маг‑лейбмедик кайзера Вильгельма! – взволнованно пояснила государыня. – Числилась вторым номером, но это, скорее, из‑за едкого характера. Очень, очень сильна!

– Ваша правда, ваше императорское величество, – кивнул Лавров. – За краткое время полёта она успела исцелить всех раненых на борту. Более того, с ней четверо воспитанников, потенциальных великих магов. Она утверждает, что Аркадий спас её и детей от чудовищной смерти. И что у него, там, во вражеском тылу, есть магически спрятанная база, и что в подчинении у него находятся несколько призраков, а в качестве помощника‑консультанта – профессор Мюнхенской магической академии некто Бенедикт фон Штайн. И один из призраков тоже, – Лавров продолжил слегка неуверенно, – некоторым образом профессор магии. Я не знаю, можно ли этому верить, но Морачевская производит впечатление здравой, хотя и несколько склочной женщины. И… Я, право, не понимаю – как?.. – Владимир Николаевич оглядел сидящих за столом. – Как он умудрился за неделю столько наворотить? Один, в глубоком тылу, без средств диверсионной работы, без связи… Я развожу руками.

– А я тебе скажу, – усмехнулся император. – Просто никто не предупредил его, что это невозможно – вот и всё. Поэтому младший Коршун воюет под стать отцу и деду, а то и похлеще. И ни о каком дезертирстве речи быть не может. Лепит он, конечно, что ему Бог на душу положит – так, похоже, Коршуновы этим и сильны.

– Да уж, – вдруг сказал старец. – Тут подумать надо, как вырулить половчее.

И государь, что удивительно, согласно кивнул:

– Теперь, господа, вернёмся к не менее важному вопросу. Всё‑таки некромант граф Коршунов или нет?

Тут старец подобрался, словно наконец‑то разговор пошёл о существенном для него:

– Хорошо бы узнать, какие в пользу этого есть свидетельские показания? Я имею в виду – вот от этих новых свидетелей, уже после того, как Аркаша от Антипки сбёг?

К ВОПРОСАМ О ПРАКТИЧЕСКОЙ НЕКРОМАНТИИ

Генерал‑майор Лавров нахмурился и просительно посмотрел на государя:

– Ваше величество, папку бы мне со стола? Коричневую такую…

– Держи, – усмехнулся Андрей Фёдорович, и на стол перед контрразведчиком легла упомянутая папка.

– Благодарю, ваше величество! – Лавров споро раскрыл её и начал перечислять. – Извольте! Упомянутая госпожа Морачевская указывает, что явившись, чтобы освободить ей, Аркадий управлял двадцатью тремя кадаврами…

– Сколько?.. – вздёрнул седые брови старец. – Сколько, вы говорите, подчинённых умертвий было?

– Двадцать три, – повторил Лавров и для убедительности ткнул пальцем в листок, – так что она сперва решила, что по своим делам в их деревню явился Великий господарь Валахии.

– Я бы тоже так решил, – пробормотал старец. – Ну, дальше. – И хоть попросил он мягко и даже по‑простому, как‑то стало ясно, что приказывать он имеет право в этой комнате почти всем – кроме, разве что, императорской четы.

– Из показаний Бауэра и его группы повстанцев. Все видели, как Аркадий поднимал трупы и выдавал им указания. И двигались кадавры чётко и бодро.

– Силён, – пробормотал старец и покивал, словно сам себе.

– Кроме того, зафиксирован случай, который сам Аркадий точно объяснить не захотел. Ночью часть беженцев объединилась с паровозной командой и организовала нападение. Чтобы спасти молодого человека, на которого они бросились, Аркадий… – лавров пошевелил бровями, – больше всего описание похоже на то, что он отнял у них жизнь на расстоянии.

– Сколько их было?

– Согласно заявлению, восемь человек. Трое из них – та самая паровозная команда – по показаниям Бауэра, повели состав для перевозки согнанных работников по северной ветке для совершения диверсии посредством столкновения поезда с составом, перевозящим технику. В качестве контролёра и подрывника с ними был направлен призрак Николай.

– Подрывника? – не понял Сокол. – Призрак?

– Говорят, он умеет переносить предметы.

– Можно дальше не перечислять, – сказал старец. – Видно – как есть некромант. Но двадцать три кадавра!

– Это не предел, ваше высокопреосвященство, – заметил Лавров. – Если в последнем бою в лесу общее количество поднятых свидетели назвать затруднились, то в поезде, который прибыл в накопительный лагерь для рабочей силы, кадаврами была обращена вся охранная команда, около сорока человек.

Я думал, дедок сейчас присвистнет, такое у него лицо стало. Но вместо этого он сказал, внезапно сменив манеру речи на практически профессорскую:

– Итак, по всем имеющимся данным мы можем стопроцентно утверждать: да, граф Коршунов – некромант. Очень сильный и, смею заметить, нестандартный. А если подтвердится, что он ещё и раны залечивать может нетипически… Лизонька, что, пришёл в себя тот паренёк?

До меня даже не сразу дошло, что обращался он к императрице!!! «Лизонька», а!

– Не пришёл ещё, Кеша. Но, по всем признакам – дело близко.

– Так‑так‑та‑а‑ак… – протянул старец Иннокентий. – А ведь не укладывается он ни в одну их ранее известных классификаций… Словно для него вообще рамок нет!

И тут я вспомнил, как на Третьей Польской, Марту спасая, жизнь у одного из мерзавцев вытянул. Лицо, видать, изменилось, потому что дедок тут же цепко спросил:

– А ну, Илья, говори, о чём подумал? Ты ж отец, правильно?

Пришлось рассказывать и про эпизод тот, и про травки маманины, которые я, почитай, всю войну принимал и только после случая с «Саранчой» полковой батюшка у меня их конфисковал на опыты.

– Так это Аркаша‑то, выходит – Евдокии‑травницы внук? – подивился старец и покачал головой: – Ну, Земля круглая…

– Думаешь, от сборов остался накопительный эффект? – спросил император.

– Да кто ж его знает… – старец Иннокентий ухватил себя за бороду с величайшим сомнением и вдруг искоса глянул на императора и задал весьма удививший меня вопрос:

– Как бы узнать у этого мальчишки – медведя он в лесу не встречал?

– Дался тебе тот медведь! – проворчал император. – Пропасти́на ведь!

– Пропастина не пропастина, – возразил старец, – а до сих пор идёт. Мы к нему динамо‑машину через колесо подключили, лампочки теперь в обители горят.

– А то раньше не горели? – засмеялся император. – Чем вам лампочки на магических накопителях не угодили?

– Экономия, – поднял палец монах.

– Я бы хотел вернуться к вопросу о статусе моего курсанта, – настырно сказал Сокол.

– Ох‑хо‑хо… – усмехнулся старец. – Вот так раз – и с небес на грешную землю нас, а? да не пыхти, не пыхти. Претензии обители я отзываю. Властью данной мне, и как там дальше по протоколу положено – сами запишите. А дальше что – государь пусть решает.

Петя деликатно покашлял, дождался императорского кивка и осторожно сказал:

– Если Аркадий Коршунов остался во вражеском тылу, возможно, у него есть на это какие‑то резоны?

– Не исключено, – согласился Лавров. – Во всяком случае, пока он действует с поразительной эффективностью.

– Вот и вмените ему в обязанность нашим императорским указом организовать на подконтрольной врагу территории партизанский отряд, – легко прихлопнул по столу государь.

– Со свободой действия! – быстро сказал Иван. – А то знаю я штабных! Тут же назначат какого‑нибудь дурогона куратором, и начнёт от сверху идиотские приказы выдавать.

– С приказами сложность, – тут же возразил Лавров. – Связи с Аркадием нет. У Бауэра был аппарат, но сможет ли граф Коршунов найти его и воспользоваться…

– Да не надо ему приказов! – хмыкнул император. – Коршуновым приказывать – только портить. Хотя связиста закинуть в тыл было бы неплохо. Вдруг он ещё что ценное раздобудет.